Светлана Суббота 
Академия второго дыхания: выход пантеры

Мир Двуликих – 2

«Светлана Суббота «Академия второго дыхания: выход пантеры»»: Эксмо; Москва; 2018
ISBN 978-5-04-104083-3
Аннотация

В городе, где мелкий воришка может обернуться тигром, где прекрасная девушка позовет за собой, блеснув острыми клыками, где магия ворвется в твои вены и изменит навсегда, сойдутся в противостоянии элитные команды юридических академий, чтобы завоевать звание лучшей.
В поисках пропавших артефактов, выполняя олимпиадное задание, ты пройдешь легкой поступью через темноту запретного ночного клуба, сквозь чарующую музыку бала всемогущего вампирского Крыла, гарь и вопли трактирных драк
Чтобы за дымом событий рассмотреть лица настоящих друзей, услышать зов своего предназначения и открыть сердце для истинной любви. Ты справишься. Потому что ты - Черная Пантера Лоусона.

Светлана Суббота
АКАДЕМИЯ ПЕРВОГО ЧУВСТВА

Глава 1
СЛАБЫЕ УДАРЫ ВАЛЯТ БОЛЬШИЕ ДУБЫ

«Little strokes great oaks» (поговорка)

— Выше колени! Давай-давай! Слабаки! Чего нюни развесили? Вы слабее девчонки!
Преподаватель Бринелли бежал рядом с багровыми от напряжения парнями и грубо их подзуживал. По-другому его словесные уколы назвать было трудно.
— Совсем тряпкой стал? Куда характер дел, тебе юбку купить?
Мы бежали по кругу, высоко подкидывая колени, на плечах удерживая обрубленные стволы деревьев. Чуть не так развернешься — и можно сбить соседа. При особой удаче — и двоих.
По мнению учителя, мы сейчас моделировали вынос раненого через пересеченную местность. Вдоволь натешившись с парнями, он переключился на меня.
— Что, поняла, куда попала? Заплачь, заплачь, покажи, что ты просто девчонка.
Он почти заглядывал мне в лицо. Мешал нормально бежать, перекрывая дорогу массивным телом. Так и хотелось немножко развернуть бревнышко.
Все начало занятий мне пришлось терпеть молчаливое презрение остальных членов олимпиадной команды. Здоровые молодые парни, лучшие из лучших, элита академии, все старшекурсники и громилы. И я, девчонка-первокурсница.
Не вразумило их даже заступничество Итана, альфы и капитана команды. Мне кажется, его мгновенно заподозрили в личной заинтересованности. Не помогло даже мое страшненькое бледное лицо, искаженное амулетом.
Больше половины команды оказались оборотнями, причем, судя по шкафообразным фигурам, явно в крупные виды животных. Жаль, в человеческой ипостаси я плохо чувствовала запахи, для точного определения мне необходимо дотронуться. А это последнее, чего бы я сейчас хотела. Только не подходить и не трогать их обнаженные, блестящие от пота торсы.
Четыре месяца я только училась и тренировалась. Практически сутками. Каждое утро просыпалась с ощущением, что попала в ад. Ад для половозрелого оборотня, вынужденного находиться среди себе подобных и не следовать инстинктам, завязывать их узлом.
Мой день начинался в пять утра с пробежки. И завершался в полночь, когда я буквально выползала из тренировочного зала. Душ и сон. Отключка, как в небытие.
— Стоп! Остановились. Приседания! Спины ровные. Ногами как кролики не трясем. Кай! Ты куда все время смотришь? Попросишь потискать ее зад после тренировки, а сейчас свои булки сожми, пока я ими не заинтересовался.

Раздались смешки. Парни знали, что с Каем, оборотнем-медоедом, мы давно дружим. Итан, наш капитан, тоже постоянно смотрел в мою сторону. Сделав простые выводы, остальные кандидаты в олимпиадный отряд с интересом ждали, когда же два конкурента сцепятся за право быть со мной и чем это закончится.
Не дождутся. Мы с Каем перемигнулись. И бодро продолжили приседать.
Конкуренты выбывали один за другим. Кто-то тихо оседал, слабея коленями. Кто-то просто ронял бревно и ошалело мотал головой. За такими зорко следил Бринелли, чтобы успеть подхватить деревяшку и не травмировать соседей.
Первым из конкурса ушел единственный чистопородный человек. Очень жаль, что так высоки требования по физнагрузкам. Скорее всего, парень — очень талантливый маг, иначе не прорвался бы через кандидатский конкурс.
Затем выбыли двое вампиров. Они оказались недавно проявленными, еще полными эмоций. Недовольно переругивались между собой, упав без сил на траву. В боевой форме они бы еще посоревновались с оборотнями, но в человеческой ипостаси, несмотря на высокий рост и крупные формы, показали себя слабее.
В кругу остались самые сильные и твердолобые. Итан — наш альфа-приор, мы с Каем и еще два самых здоровых оборотня. Похожий на медведя, немного косолапящий Брайан. И более гибкий, остроглазый Рапира.
Мой друг Кай — невысокий и верткий, держался сейчас исключительно на силе воле, у медоедов этого добра полна коробочка, упрямства не занимать. Вот теперь он его и использовал на всю катушку в нужных целях. И с удивлением поглядывал на меня, с каждым подъемом обнаруживая, что я все еще остаюсь в кругу.
Даже он, друг, знающий и ценящий, не ожидал ничего особенного от моей физической формы. А я приседала и приседала.
— Мистер Бринелли, это точно девушка? — спросил недоумевающий человеческий маг, который никуда не ушел, а остался на поляне, чтобы посмотреть, кто же выиграет.
— Я лично не проверял, — ответил преподаватель, посмеиваясь. Он-то присутствовал на моих ежедневных тренировках и видел, как некоторые упражнения я заканчивала почти при потере сознания. Потом вставала и продолжала.
— Итан, — подал голос один из вампиров, — ну в тебя-то мы верим, ты точно пробовал. Что скажешь, она — девушка?
Раздался ржач, и из круга, ругаясь, еле удерживая падающее бревно, вышел Рапира.
— Придурки, — хрипло сказал Итан, — а глазами не видно?
— Я ее уже всю глазами проверил, парни, точно деваха. Смотрите, как от напряжения соски торчат, — это подключился уже разлегшийся на траве Рапира.
Я не реагировала, сохраняя ровное ритмичное дыхание. Еще. Еще. Еще.
Тихо осел Кай.
Мы остались втроем. Итан, Брайан и я. Теперь можно было выходить из сражения, возможности я показала, больше пока и не нужно.
Тяжело вздохнув, медленно опустилась. Бревно выскользнуло из ослабевших рук и было тут же подхвачено преподавателем и уложено в горку к остальному нашему временному инвентарю.
Опершись назад на локти, я поворачивала голову, разминая затекшую шею, и наблюдала эпическое сражение между багровыми от напряжения русоволосым красавцем Итаном и горой из мускулов по имени Брайан. Оба, очевидно, решали давно возникший спор кто круче, приседали практически одновременно, глядя друг другу в глаза.
— Еще десять раз, и все, останавливаетесь, — сказал, ко всеобщему облегчению, учитель. Иначе эти двое упахали бы себя до смерти.
Справа ко мне подкатил смешливый Рапира. Темная челка падала ему на глаз, и он сдувал ее, чуть скашивая отлично вылепленные губы. Обнаженный торс, слишком гладкий для оборотня, оказался в опасной близости. И когда Рапира наклонился, чтобы прошептать на ухо, меня коснулось его плечо. Люпус. Волчара, — определила моя замурлыкавшая с интересом природа.
— Мари. — Я постаралась осторожно отодвинуться, не резко. Не хватало еще показать, как опасаюсь контакта. — Аккуратненько у тебя бревно выпало… И дыхание почти не сбилось. Молись, лапа, чтобы это заметил только я, иначе тебя ждут большие, БОЛЬШИЕ неприятности. Итан многое простит девушке, но только не конкуренцию по выносливости и силе.
Мы оба лежали на траве и смотрели, как два несгибаемых здоровяка делают последние приседания. Брови Итана были насуплены, губы плотно сжаты, глаза оценивающе смотрели на противника. Когда тот упал на траву и дернул в судороге ногой, приор расслабился. Обведя взглядом команду, остановился на мне и широко улыбнулся.
— Поняла, не дура, — тихо ответила я неожиданному собеседнику-подсказчику.
И искренне улыбнулась Итану. Он молодец.
— А в душ она с нами в общий? — заинтересованно спросил один из вампиров.
Эх, как я дальше-то с ними буду?
В олимпиадную команду я попала случайно. Услышала, что сам конкурс между юридическими академиями, легендарная Олимпиада Тайн, будет проходить в Хаксе, это от нас всего день поездом. Сам по себе город как город, но рядом были закрытые для посещения человеческие городки, и проехать двуликому в него без специально оформленного разрешения — крайне затруднительно.
А рядом с Хаксом находился один из Замков Белого Крыла, куда я давно хотела попасть. Я чувствовала себя на перекрестке дорог без единого указателя, брошенная невеста, забытая девушка.
Несколько поданных прошений в Белое Крыло ни к чему не привели. Вампиры отказывали мне в гостевом разрешении раз за разом, не давая возможности увидеться с находившимся в Белом Замке на обучении молодым вампиром. Моей первой любовью, Кристофером Ера.
Он сам вызвался туда уехать, просто разорвал нашу помолвку и отправился «искать себя», попросил поставить наши отношения на паузу.
Искать себя в Белом Крыле, которое кормилось на весьма специфических эмоциях: страсти, восхищении, восторге, вожделении, — то еще объяснение разрыва помолвки. Белыми вампирами часто становились художники и литераторы, актеры и просто любители прекрасного. Может быть, я зря себя накручиваю и Кристофер сейчас рисует натюрморты с яблоками под классическую музыку?
А еще Белые Замки славились оргиями и свободными отношениями. Гостевые билеты на такие мероприятия раздавались налево-направо. И отказы на мои прошения о коротком визите выглядели по меньшей мере подозрительно.
В общем, я решила явиться по факту. Понять, почему мой бывший жених не пишет, закончились наши отношения или у них есть шанс.
Приглашение пройти кандидатский отбор на Олимпиаду Тайн пришлось как нельзя вовремя. Пора понять, закрывать ли мне страницу прошлых отношений.
— У нас опять место освободилось, народ не выдерживает гонки, — сказал как-то Итан, сидя на подоконнике в моей комнате и качая ногой, — а времени почти не осталось, надо на команду документы оформлять, едем в Хакс через два закрытых города. Если опоздаем с оформлением, просто не пропустят и придется ехать не полным составом.
Итан приходил редко, заглядывал за конспектами иногда, видел, как я не в восторге от его приходов. Моя кошка при его приближении начинала просто бесноваться. Как ни придет Итан, я потом бегу в тренажерную.
Роскошная золотая грива волос. Не знала бы, что он тигр, точно приписала бы ему ипостась льва. Широкое скуластое лицо с внимательными желтыми глазами. Уверенный и сильный. Все, как нравится моей мурлычащей кошке. Смотрит и смотрит.
— Попробуешься все-таки на отбор?
— Ладно. Приду.
И пришла. С Каем. Благо к этому времени уже два места освободилось. Уговорить приятеля-медоеда было несложно.
— Идиотский план, — сказал он, узнав, что нужно будет много заниматься, а вероятность, что увидим Криса, ничтожно мала. — На отборе упашемся, на Олимпиаде академию опозорим — как потом нашим в глаза смотреть. А в Замок без разрешения не пустят. В итоге только под стенами постоим. По мне так глупость полная, Мари, ты уж извини.
— Да я в курсе, что глупость. Могу на тебя рассчитывать?
— Конечно!
Вот за что ценю друзей, ничего доказывать не надо, убеждать, доводы приводить. Доверие — безоценочно и незыблемо, оно есть по факту и не требует никаких ресурсов. Как невидимый кредит, который дают вперед только потому, что ты — друг. И уничтожить этот кредит можно лишь двумя способами: полным расставанием или предательством.
Первое мы не планировали, на второе — не были способны.
И сейчас, после тренировки, бедный Кай пытался встать с травы, проклиная себя, меня и мистера Бринелли за компанию.
— Кай, хватит валяться. Нам еще олимпиадные тесты на логику делать. И отчет по психологии пора сдавать.
— Давай, добей еще меня, давай! — картинно застонал медоед и приоткрыл один глаз, контролируя, чтобы я не подошла слишком близко.
В прошлый раз после кандидатского отбора мне пришлось плеснуть в него из кружки холодной водой, и усталость как рукой сняло. Бегал за мной, не побоюсь этого сравнения, как ошпаренный. Теперь держит фланги под контролем, вон как глазом косит.
— Оу, какая красавица! — Я округлила глаза вслед какой-то старшекурснице, проходящей мимо тренировочного поля.
— Где?
Ага, подскочил. Знаю я, чем зацепить медоеда. У него, как и любого оборотня, как и у меня, кстати, слишком активна ориентация на другой пол. Вон как глаза у Кая засверкали.
Когда мой парень уехал, уже на следующий день я обнаружила невыносимую сложность находиться в компании оборотней. Спасало только то, что кошку я успела дисциплинировать. Еще выручало мое страшненькое лицо. Точнее мой амулет, ухудшающий внешность, покрывающий лицо и тело иллюзорными неровностями и мелкими прыщиками, делающий меня более болезненной и блеклой.
Без амулета на меня устроили бы охоту. И тогда… я боялась даже подумать, что случится, если я потеряю контроль над любвеобильной кошкой, сидящей внутри меня.
Когда кровь оборотня начала менять мою внешность, а инстинкты срываться с цепи, я выпросила артефакт у декана и радуюсь этому решению каждый день.
— То есть ты не ревнивая?
Кроме нас с поля еще не ушли только мистер Бринелли с Итаном, выравнивающие бревна в уложенной пирамиде, и все подмечающий Рапира. Он переводил взгляд со старшекурсницы на меня с Каем и щурился.
— Ты странные вопросы обо мне задаешь, — зубасто улыбнулась я. — Начал интересоваться страшилками?
— Да, — тепло выдохнул мне в лицо волчара. — Интересные страшилки — мое хобби.
— Ты смотри, чтобы я тебе другое хобби не оторвал, — мрачно сообщил Итан, завершая помощь учителю и обращая внимание на кружение Рапиры возле меня.
Волк хищно зыркнул, агрессивно распрямил плечи, как будто разминаясь, и я поняла, насколько сложно приору удерживать лидерство в этом временно собранном коллективе «олимпиадников».
— А почему ты на медоеда не реагируешь, а, приор?
— Не надо приору на меня реагировать, пусть на меня лучше девушки реагируют! — громко заявил Кай и подскочил с травы. — Пора нам, Мари, на тесты. Чего зеваешь? Так и опоздаем из-за тебя.
И мы с ним пошли сдавать тесты.
— Неладно в команде-то, — заметила я, когда мы отошли на безопасное расстояние, — народ какой-то напряженный. И Итану как лидеру вызов бросают все кому не лень.
Медоед посвистел вслед очередной раскачивающей бедрами красотке, проходящей мимо. Почесал затылок и посмотрел на меня озадаченно.
— А ведь ты права, я как-то не обратил на это внимание. Раньше у Итана были замы, и они помогали ему держать дисциплину. А теперь вожак без штаба — какой вожак. Вот на него и начали огрызаться. Поэтому и народ в команде срывается. Понимают, наверно, что все идет к поражению. А кто хочет себе такую запись в личное дело? Слушай, может, ну ее, эту поездку?
«Ну, так дело не пойдет, — подумала я, — проиграть из-за оборотнических стайных штучек? Да ни за что».
— Кай, — твердо сказала я, — считай, у Итана есть штаб.
— Это кто? — удивился сообразительный друг.
— Мы, — сообщила я и с удовольствием посмотрела, как его брови полезли на лоб.
— Мари, вот за что тебя обожаю, как ты умеешь на пустом месте приключения находить!
И он довольно захохотал.
У выхода с территории спорткомплекса мы встретили грустно сидящего на скамье мага.
— Итан уже освободился? — спросил он.
— Скоро выйдет, а что? — Медоед любил новости так же, как поесть. А поесть он любил сильно.
Парень вздохнул, потоптался, посмотрел на нас оценивающе и махнул рукой, дескать, какая тут тайна.
— У меня диплом скоро, а я устаю как собака на этих тренировках. И при этом — всегда последний, как сегодня. Только Итан и поддерживает, а остальные… В общем, ухожу я из команды. Пусть другого мага ищут.
— Ага, — сказала я.
— Ага, — повторил медоед и шепнул деловито: — А что «ага»?
— Да есть у меня на примете отличный маг, Родерик Торш, наш друг, знаешь такого?
Пока медоед думал, уходящий из команды маг покачал головой. Его уставшее лицо выразило все оттенки сожаления по поводу моей наивности.
— Торши — прагматики, — сказал он, — в изначально проигранный проект вы их ничем не заманите. Я тут только ради Итана держался, мы в прошлом году пятое место взяли, так он на последнем задании меня от маньяка собой прикрыл. Сейчас быть бы мне инвалидом, если бы не приор. Но и диплом сливать ради этих новеньких дегенератов тоже не хочу. А вот Торш вас с этой идеей пошлет далеко и сразу.
Через двадцать минут мы поймали Родди Торша и сообщили, что хотим записать его на кандидатский отбор в олимпиадную команду.
— Мы-то отбор уже прошли, — гордо сказал Кай. — А тебе мистеру Бринелли физподготовку и мистеру Донахью общие тесты по предметам надо сдать. Потом к нам присоединишься, будем штабом Итана.
— Это та команда, из которой все уходят? — уточнил Торш, привычно подкручивая небольшие рыжеватые усики. Наш друг был настоящим франтом, о его складки на брюках можно было порезаться, а упругие усики торчали вечными неунывающими антенками.
— Точно, шансов выиграть Олимпиаду почти нет, но зато в Хакс документы оформят, — честно выдала я самое важное.
— А, — сказал Родди, — и в наши личные дела запишут проигрыш на Олимпиаде. При этом, чую, если Мари загорелась, мы опять во что-то ввяжемся и ран нахватаем. Вы, как оборотни, тут же отрегенерируете, а мне опять в лечебном корпусе валяться. Так? И вы думаете, я на это пойду?!
Через пять минут мы, весело толкаясь, шли к Итану записывать Родди.
Держись, Олимпиада…

Глава 2
СМОТРИ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ПРЫГАТЬ

«Look before you leap» (поговорка).

Минут через пятнадцать мы подъедем к Хаксу. Настроение было приподнятым, но немного тревожным, как в предчувствии надвигающихся событий.
Юридическая Академия Лоусона отправила на Олимпиаду Тайн делегацию из восьми участников конкурсной команды, а также сопровождающего нас куратора-преподавателя миссис Беридер и ее помощницу-лаборантку мисс Шани Дабблтон. Девушку небольшого роста, пухленькую, скромно одетую, смущенную от внезапно обрушившегося на нее мужского внимания.
Присутствие мисс Шани весьма скрасило дорогу. Умеют же люди легко и непринужденно создать атмосферу домашнего уюта даже в казенных вагонах государственного поезда. Она сновала туда-сюда с салфеточками, пирожками, успевала всем ответить и всем помочь.
Как выяснилось, девушка была троюродной племянницей миссис Беридер и совмещала работу с функциями личной помощницы, вследствие пожилого возраста нашей преподавательницы по психологии. Одно появление пухленькой Шани на перроне при отправлении поезда вызвало оживление в рядах мужской части команды и рождение напряженного неудовольствия на лице достопочтимой миссис Беридер.
— Внимание! Вы едете участвовать в серьезной Олимпиаде, результаты которой повлияют на вашу дальнейшую жизнь. Тому, кто вместо конкурса настроен на глупости, я лично хвосты пооткручиваю. Всем ясно?
Выполнить ее пожелание парням будет явно непросто, потому что мисс Шани оказалась болтушкой и непоседой. Она присаживалась за ужином к Брайану, здоровенному медведю-оборотню, и просила разрешения потрогать его бицепсы. А потом так восхищенно и томно вздыхала, что даже наш медведь пару раз улыбнулся.
Ахала, когда увидела у Рапиры за поясом кинжал в ножнах, а потом замирающим голосом спросила волка: «Можно потрогать орудие?» И он с хохотком разрешал ей трогать «любое из его орудий», вызывая смущенный румянец и растерянность на ее простеньком личике.
Особенно ей была любопытна я. Хоть веником отгоняй, никакой возможности спокойно подумать или посовещаться с друзьями. Мисс Шани постоянно прибегала в мое одиночное купе, мешая попыткам собраться на совещание нашему небольшому штабу из Кая, Родди и меня.
— Ты такая храбрая, — поделилась Шани. — А я всего боюсь. Даже тетя опасается меня оставлять одну. Но я так мечтаю когда-нибудь стать такой же сильной и самостоятельной, как ты.
Да уж, одну я тоже опасалась бы ее оставить, попадет еще по глупости в какую-нибудь историю, опасную для репутации молоденькой девушки. Даже выгонять из купе ее было неудобно, все равно что выставить за дверь щенка.
На ужине она сидела рядом с миссис Беридер, но с тоской поглядывала на меня, уже записав в подруги и наперсницы девичьих тайн.
Атмосфера в команде стала лучше, мы с друзьями во всем поддерживали Итана, Брайан и Рапира уже не лезли на рожон, единственный вампир по прозвищу Бинго выглядел довольным и расслабленным.
А вот его собрат неожиданно прямо перед поездкой слился и был оперативно заменен на молодого полноватого человека в артефактных очках, обвешанного с ног до головы множеством девайсов и приспособлений. Имя Пуф быстро превратилось в Пуфик, на что он абсолютно не возражал.
— Записался на пару тестовых артефактов, — признался он мне доверительно, пытаясь снять жужжащую металлическую стрекозу со своего плеча. — Отлично работают, когда не ломаются.
Стрекоза неожиданно взлетела и села на локоть Родди. Тот осмотрел раскачивающееся тонконогое создание, снял и осторожно передал благодарному Пуфику.
— А я б прихлопнул, — мрачно заметил медведь. — Нечего всяким жужжалкам без присмотра летать.
— Дорочка — отличный воздушный разведчик. Ее можно направлять туда, куда лезть самому опасно. Я не очень разбираюсь в боевых действиях, но артефакт разведки лишним не будет, так ведь? — сказал Пуфик неуверенно, как будто извиняясь. Из его рта упали несколько крошек.
Потому что поесть Пуфик любил и совмещал дрессировку Дорочки с поеданием вкуснейшего пирожка.
Остальные с уважением покосились на Дорочку. Такая малость вполне могла нам пригодиться.
— Значит, так. Странные штуки Пуфика не трогаем, он наш криминалист-артефакторник. Досрочно записан в городской полицейский штат за недавнюю помощь в поимке заезжего преступника, — глава команды и приор следственного факультета Итан говорил веско, и впервые никто из присутствующих не комментировал и не оспаривал его речь.
Рядом с ним сидел Кай и выжидающе обводил присутствующих глазами. Больных на голову, решивших связаться с медоедом, среди присутствующих не наблюдалось. Кая вполне можно победить разок, даже толстая шкура не всегда может спасти. Но Кай был из тех, кто после падения тут же поднимался и пер снова, неостановимо и все более распаляясь. Лучше иметь во врагах стаю тен, чем одного медоеда.
Итан сделал паузу и обвел глазами всех сидевших за столом. Некоторые, типа меня, ничего не опасаясь, встречались с ним взглядом. Другие предпочитали смотреть в сторону. Но внимательно слушали все.
— В прошлом году я впервые участвовал в Олимпиаде Тайн. Судьи выбирают город, в котором происходит несколько похожих преступлений, работает рецидивист. Пять команд из разных академий расследуют преступление, соревнуясь с полицией, но не имея ее возможностей и ресурсов. Это необычайно трудно.
— То есть полиции невыгодно, чтобы преступника нашли студенты? — уточнил Рапира.
— Абсолютно точно. — Итан кивнул. — Мы встретим противодействие не только со стороны конкурентов, нам не будут помогать местные следователи, от нас станут шарахаться свидетели, которым надоест бесконечно рассказывать одно и то же, нас будут провоцировать судьи.
Миссис Беридер довольно попыхивала своей неизменной трубкой.
— Добавь к этому, — сказала она пронзительным, чуть скрипящим голосом, — что дело уже пытались раскрыть и не раскрыли. Значит, преступник опытный и хитрый. А вам предстоит довести его до суда, собрав достаточное количество доказательств.
Итан приподнялся, уперев кулаки в стол, и спросил присутствующих:
— Все ли готовы временно спрятать свою гордыню, дурные привычки, желание поспорить? Готовы ли стать одной командой и выиграть у самых лучших выпускников других академий, вписав свое имя в историю Олимпиад, а свою победу — в личное резюме?
Сидящие за столом заулыбались и начали кивать. Теперь в глаза лидеру смотрели все. Это еще не команда, так, набросок, но, по крайней мере, у нас появилась надежда когда-нибудь ею стать.
Родди, несмотря на то что сам помогал Итану создать эту короткую речь, выглядел особенно воодушевленным и постоянно трогал кончики своих усиков. «Вписать свое имя в историю» — это было его мечтой, почему бы не начать ее воплощать прямо со студенчества?
Итан подмигнул нашему магу и широко всем улыбнулся.
— Мы прибываем в Хакс. Задача следующая. Внимательно смотрим вокруг, подмечаем любую малость. Держимся вместе и во всем помогаем друг другу.
Это было дельное замечание, про «внимательно смотреть». Потому что уже в первые секунды прибытия, глядя из вагона тормозящего поезда на вокзальную площадь, я увидела удивившую меня высокую фигуру в длиннополом плаще.
Несмотря на необычную для него одежду, этого типа я опознаю по одному только хищному повороту головы. На перроне разговаривал с невысоким человечком, одетым в служебный железнодорожный китель, и при этом цепко оглядывал прибывающих глава территории оборотней Лоусона собственной персоной. Примарх Люшер.
Даже через стекло на меня повеяло тайной. И заныло в животе.
— Мари! Ты чего застыла? Пошли! — позвал выходящий из вагона Родди. И я задумчиво двинулась за ним. Но недостаточно задумчиво, чтобы не углядеть, как рука Рапиры мягко погладила и сжала одну из пышных ягодичек идущей впереди по проходу Шани.
А девушка даже не оглянулась, что-то деловито отвечая своей тете.
Вот, значит, как. Или она постеснялась обернуться, не зная, как отреагировать на подобное заигрывание, или «в тихом омуте». В любом случае не мое дело. Может, там первая любовь.
Я вспомнила свои глупости с Крисом и вздохнула. Время сделало боль глуше, обида почти затушила так когда-то ярко горевший костер, осталось скорее удивление и желание расставить все точки над «и».
Кошка внутри заворочалась и забурчала. В поезде не было возможности изнурять себя физическими тренировками, и я чувствовала опасное нарастающее напряжение.
Пора было не только срочно поселиться в гостинице и узнать правила Олимпиады, но и пробежаться кругов этак двадцать-тридцать по какому-нибудь тихому району, чтобы потом спокойно уснуть.
На вокзале нас встретили без всяких фанфар и музыки. Деловой мужчина в гражданском сюртуке строгого покроя пригласил нас разместиться в двух пассажирских каретах, а сам поехал впереди на небольшой дребезжащей и пыхтящей машине. Судя по всему, ее артефактная система давно нуждалась в подзарядке.
— Скорее всего, у города не очень хорошо с магами, — шепнул мне тоже обративший внимание на хрипящую машину Родди.
Мы пока просто собирали информацию, еще не зная, сможем ли ее использовать в дальнейшем. Смотрели, как богато одеты жители. Хакс кормили угольные шахты и пара серебряных рудников, плюс налоги приходили от окрестных замков, принадлежащих вампирам, и от известных в стране местных ювелирных фирм.
Двуликих в городе было много, несмотря на расположенные рядом закрытые человеческие поселения. Вечерний город был по-своему красив, отличаясь от Лоусона детальными проработками фасадных порталов, почти полным отсутствием на домах защитных артефактов и тотальной неожиданной любовью хозяев к бирюзово-зеленым окрасам ставень.
Из кареты мне помог выйти Итан, тепло его руки я почувствовала даже через перчатку. Смущенная, я быстро убрала руку, стараясь сохранить невозмутимое лицо.
Расселение было долгим. Почему-то принимающая сторона не ожидала прибытия в команде девушки, и номера были выделены только парные.
Портье соглашался, что невозможно девушке провести ночь с молодым человеком, будучи не связанной с ним брачными обетами, но отдельного номера никак не давал. Пока Итан не рявкнул, что обратится с прошением вывести гостиницу из списка партнеров для городских мероприятий. И свободная комнатка нашлась на самом верху гостиницы, на получердачном этаже.
— Ты очень устала? — обеспокоенно спросил он и первым взял мою сумку, не давая подхватить ее Родди.
— Не обращай внимания.
Я удерживала подол дорожного платья на темной лестнице, обещая себе, что всю Олимпиаду буду носить только брюки. Не хватало еще запутаться в подоле во время расследования и подвести всю команду.
Комнатка оказалась небольшой, но чистенькой, с белыми шторками, украшенными по низу фестончиками, на стенах — приятные цветочные обои.
— Общий сбор завтра днем, поэтому сегодня совещания не будет. Пусть народ отдохнет. Встречаемся за завтраком в шесть. Тебе будет не сложно, Мари?
— Спасибо, Итан. Все хорошо, я привыкла рано вставать.
Его шарф-платок несколько смялся. И в порыве встречной заботы я аккуратно расправила края в вороте куртки.
Он дрогнул, я отчетливо услышала скрип сжатых зубов.
— Что же ты делаешь? — выдохнул он, на секунду замер, проигрывая борьбу сам себе, и… на меня обрушился теплый ураган поцелуя. Требовательные твердые губы захватили в плен мои, удивленно открывшиеся.
Горячий язык сначала слегка мазнул по краю. Я пискнула, он замер. Но, не почувствовав мгновенного отпора, а только поймав мое пораженное дыхание, Итан вдруг застонал, громко, тягуче, совершенно не сдерживаясь и не стесняясь.
Меня целовали, выпивая. Прижимая к себе, почти впечатывая в сильное, подрагивающее от удовольствия тело.
Почувствовав, как твердо меня коснулось внизу, я испытала ураган совершенно противоречивых чувств. Разум кричал: «Остановись! Это же оборотень. Ему все равно кого обнимать». А кошка огрызалась и скребла меня изнутри огненными когтями желания, вырывая и отбрасывая куски уверенности и наполняя дрожью ноги.
Слабо отпихивая приора, упираясь руками в плечи, я одновременно втиснулась бедрами и застонала от наслаждения.
— Нет! — взвыла я, оторвав губы. А сама продолжала потираться о восхитительную, бесконечно приятную выпуклость внизу.
— Котенок боится? — жарко прошептал Итан, не делая попыток притянуть мою голову обратно, но сжимая руками крепко ее с двух сторон, глядя в глаза. А его бедра продолжали выписывать совершенно восхитительные восьмерки и круги.
— Д-да! Нет! Не надо, о-о, — прошептала я. И застонала, пропев ему звуки о своих ощущениях прямо в ловящий мое дыхание мужской рот.
— Вот так, хорошо, — удовлетворенно хмыкнул он, резко отодвинувшись и оставляя меня пустой.
Погладил успокаивающе по плечу, щеке, коснулся пальцем мягкости припухшей от поцелуев губы.
Я сжалась и стояла дрожа, кусая губы. Желая одновременно и убежать, и броситься ему на шею. Нет. Нет!
Каждая частичка моего тела чувствовала мужской взгляд, скользящий по моему лицу и моему телу.
Вдруг меня схватили и, быстро поцеловав в губы, почти оттолкнули обратно.
— Сейчас не время, ты не готова. Но мы обязательно продолжим. Это вместо «до завтра», — сказал Итан.
Он стоял, широко расставив ноги, крупный, уверенный и удивительно сдержанный для только что произошедшей сцены. Только его внушительная эрекция убеждала меня в том, что произошедшее мне не привиделось.
Я промолчала, слыша только шум в ушах и чувствуя, как гулко бьется во мне сердце. И он вышел.
Посидев минут десять в прострации, я, наконец, справилась с мечущимися мыслями, уговорив себя не переживать на пустом месте. В конце концов, когда-то я с ним целовалась, и ничего страшного не произошло. Забыли, и все. Так и сейчас забудем. Утром я буду тверда как кремень. Как его… о-о.
Внезапно мой взгляд выцепил незнакомый искрящийся предмет, лежащий на полу. В порыве эмоций с шарфа Итана мы сорвали зажимную заколку-артефакт. И если он за ней вернется, да еще в ночь, это будет совершенно невозможная ситуация.
Я схватила заколку и резко распахнула дверь. Постучу в номер, отдам и убегу. Чем не прекрасный план?
Но план так и остался планом. Я не смогла и шагу сделать из комнаты.
Потому что в полутемном чердачном коридоре, на крошечном подоконнике, метрах в четырех от моей двери, сливались в быстром природном танце юноша и девушка. Они забрались на самый высокий этаж, очевидно, в заблуждении, что их тут никто не застанет.
Она тихонько стонала, раскинув ноги в белой пене юбок. Он, держа ее под коленки, не сняв, а просто расстегнув свои брюки, стремительно двигался, так же еле слышно пофыркивая. Быстро, как я открывала дверь, так же я и закрыла ее.
Все. Никому не открою. Забаррикадируюсь. Неужели я когда-то находила хорошей мысль отправиться в путешествие в компании оборотней?
Я закрыла дверь на замок, приставила для надежности тяжелый массивный стул. А у самой перед глазами стояли лица даже не смотревших друг на друга, просто получавших удовольствие Шани и Рапиры.
Интересно, в курсе ли тетя, как развлекается ее милая серая мышка-племянница?

Глава 3
ПЕРВЫЙ УДАР — ПОЛОВИНА СРАЖЕНИЯ

«The first blow is half the battle» (присловье).

Встала я, как обычно, в пять. Небольшая разминка и пробежка стали неотъемлемой частью каждого моего утра. На улице сейчас никакой серой хмари, птицы поют. И использовать такое чудесное утро для разминки догадалась не только я.
Две светловолосые девушки, одна высокая и кряжистая, другая — изящная, невысокого роста, тихо переговариваясь, занимались парными упражнениями.
Еще один «сосед по утру», почти квадратного телосложения крепкий парень наматывал круги вокруг здания, подскакивая при этом в никогда не виданных мной кульбитах. Его лысая голова была покрыта рунными татуировками. Остановившись недалеко от нас, он показал еще пару великолепных прыжков с переворотами в воздухе. И делал настолько чисто и красиво, что я невольно залюбовалась.
Девушки, пошушукавшись, вдруг взорвались великолепным парным боевым танцем, перекидывая друг друга, превращая движение в непрерывный, сливающийся для глаз шар ударов и блокировок.
Понимая, что особую технику мне с моим опытом взять неоткуда, я просто чинно раскланялась. Теперь понятно, почему в гостинице не было мест. В нее заселили все олимпиадные команды, и я сейчас видела потенциальных конкурентов. Сильных и ловких бойцов.
— Итан, объясни мне, тугодумке, — спросила через час за завтраком, жуя кашу и рассматривая в обширном зале таверны представителей других юридических академий, — зачем в подготовке к Олимпиаде, посвященной расследованию преступлений, так много сил и времени отдается физической форме? Посмотри на вот этих, ближайших к нам ребят из Феста, все здоровые бугаи. У них медведь, мне кажется, вообще в полутрансформации.
Брайан резко повернулся, чтобы взглянуть на собрата. Подтверждающе кивнул и опять сосредоточился на миске с кашей.
Он мало интересовался окружающими, о чем-то сосредоточенно думая. Зато остальные, как и я, изучали вероятных противников, ловя такие же заинтересованные встречные взгляды. Бинго даже помахал рукой другому вампиру, весьма необычного вида, с фиолетовым завитым хохолком.
— Так и у нас, — сказал Итан, — почти все оборотни. Все потому, что расследование на Олимпиаде зачастую превращается в «кто быстрее добежит и отшвырнет противника от свидетеля». В прошлом году две команды, насколько помню, просто гонялись друг за другом всю Олимпиаду, чуть до кровавой мести не дошли.
— А как же…
Я хотела спросить, почему судьи не следят за честной игрой, но меня прервал возмущенный вопль.
В огромный зал таверны вбежал мужчина в шляпе с высокой тульей, красном жилете и безвкусном ярко-желтом галстуке. Его броский вид неплохо сочетался с картинами местных мастеров, щедро развешанными на стенах. С них гордо взирали толстые фазаны, надутые винные бутылки и полные подносы экзотических фруктов. Судя по нашим мискам с кашей, или у кого-то из жителей города была очень развитая фантазия, или нормальную еду спрятали специально перед нашим приездом.
— Это безобразие! — заорал вбежавший джентльмен. — Меня, уважаемого человека, автора известных учебников, приглашают на судейство такого блистательного конкурса и поселяют в гостинице, где в первую же ночь обворовывают! Я буду жаловаться!
Надо отдать должное студентам, ни с одного из столов не прозвучало ни смешка, ни иронического комментария, ни возгласа удивления. Здесь действительно собрались сливки юридических академий.
Капитаны команд, включая Итана, молча поднялись со своих мест и двинулись к обворованному судье. Спустя некоторое время он, уже менее громким голосом, при этом так же эмоционально размахивая руками, рассказывал им о происшествии.
Как поведал нам вернувшийся Итан, одного из трех олимпиадных судей, Руперта Доста, действительно обокрали прямо в ночь перед началом конкурса. Кто-то залез в окно и отвинтил крышку от старинной фляги — семейной реликвии, оставленной на ночь на прикроватном столике. Больше ничего не взяли.
— Зуб даю, это часть конкурса, — сказал Кай. — Надо пойти в его комнату и все изучить.
— Поддержу, — кивнул Рапира, потянувшись за кувшином с водой и нечаянно чиркнув кистью руки по моей груди. Если бы не вечернее происшествие, я, может быть, и не обратила бы на это внимания, но теперь была настороже.
— Еще одно такое неуклюжее действие — и пальцы поломаю, — шепнула я ему на ухо, не меняя благожелательного выражения лица.
— Понял, предельно ясное предостережение, — ответно шепнул, сохраняя такое же ясное выражение лица, волк.
Итан еле заметно нахмурился, обратив внимание на наше перешептывание, но спрашивать не стал.
— В любом случае эту кражу нельзя сбрасывать со счетов, — сказал он, недовольно поглядывая на Рапиру, и после небольшого раздумья вынес решение: — В начале гонки все бросятся по одним и тем же стартовым адресам. Пуфика, Родди и Мари просто зашибут. Поэтому они отправляются в первой половине дня на расследование исчезновения крышки Доста. А остальные — по заданию конкурса. В обед встречаемся, и я распределю новые задания.
Как бы я ни тренировалась и насколько бы сильно ни было мое животное, для присутствующих мужчин я по-прежнему оставалась слабой девушкой. Как только Крис осознал, что я слишком часто выручаю его из переделок, выношу раненого из боя, освободила от сира… Как только мой первый парень почувствовал, что не может с полным правом играть роль моего защитника, он разочаровался в наших отношениях.
Сейчас меня отсылали на безопасное изучение комнаты одного из судей, пока остальные будут сражаться за первые конкурсные улики и свидетельства.
Флегматичный Пуфик, в это время складывавший в большой белый платок пару пирожков про запас, не страдал от мужского шовинизма, как остальные.
— Это хорошо, — сказал он. — Мари сильная и ловкая, я как-то видел ее на тренировке. Мы с Родди будем с ней в безопасности, да, Родди?
Громкий, магически усиленный голос перекрыл все разговоры в зале.
— Внимание командам юридических академий: Гроссман, Кент, Лоусон, Фест, Экзитер. Через двадцать минут в этом зале состоится официальное открытие Олимпиады Тайн. Приготовьтесь применить свои таланты, знания и умения во имя честного и профессионального расследования. Да будет пойман настоящий преступник!
— Что, Лоусон, опять за пятым местом приехали? — У нашего стола остановилась группа из трех весело скалящих зубы вампиров.
— Это кто? — спросила я сидящего рядом Рапиру, пока вставший Итан начал уверенно отвечать обнаглевшим соперникам.
— Это Гроссман, у них академия на вампирской территории. Почти вся команда — традиционно представители Крыльев. Признанные фавориты Олимпиады, который год или первое, или второе место берут. А вот Фесты, как и мы, оборотни в основном. Кент — смешанные ребята, говорят, у них криминалисты очень сильные. У Экзитера — баба лидер… Э, прошу прощения, Мари, в общем, девчонка у них второй год в капитанах. В прошлом году они третье место взяли. Итан рассказывал, все в шоке были, включая сам Экзитер.
Я с уважением посмотрела на дальний стол, где среди участников команды наблюдалось аж три девушки.
В это время Итан уже сошелся грудь в грудь с одним из Гроссманов. Противники мрачно подталкивали один другого, сжимая кулаки.
— Что здесь происходит? Если петушиные бои, то я и медяка ни на одного не поставлю. Хохолки еще не выросли, — раздался чуть хрипловатый голос миссис Беридер.
Она прибыла в абсолютно черном платье. Впервые я видела ее в чем-то настолько коротком, что видны были икры в полосатых чулках. Преподаватель приготовилась бегать с нами, несмотря на уважаемый возраст, это воодушевляло.
Из-за нее, поблескивая любопытными глазами, в полосатом платье, чуть прикрывающем колени, выглядывала милая Шани.
— Приношу извинения, уважаемая миссис, — тут же сдал назад вампир, отстраняясь от Итана и поправляя черное жабо. — Небольшое личное недоразумение, которое мы вполне уладим позже. Позвольте откланяться.
— Стоит хоть чуть-чуть выпустить вас из зоны внимания, как вы тут же находите, с кем подраться, — забурчала, усаживаясь, миссис Беридер. — Скоро объявят о начале Олимпиады, сосредоточиться надо, а не недругов коллекционировать. Шани, не топчись как неродная, садись рядом.
Помощница обошла стоящего у стола Итана, практически чиркнув его бедром. Я покосилась на Рапиру, но тот даже не смотрел на девушку. Ха. Высокие отношения, полные доверия.
Итан кратко рассказал об утренних событиях и пересказал свой план временного разделения команды.
— Хороший вариант, — одобрила преподавательница. — С начала Олимпиады я уже не смогу вам помогать советами. Но можете рассчитывать на мои знания и опыт, если появятся информационные вопросы. Ну и Шани будет вас подкармливать, еду приносить, где бы вы ни были. Поэтому каждый возьмите по маячку-компасу. А у меня останется следящая планшетка.
Она положила на стол небольшие круглые медальончики-часы с трепыхающимися девятью стрелками. Восемь черных, отличающихся значками, и одна красная стрелка. Восемь — остальные члены команды, красная — миссис Беридер. Чем сильнее дергается стрелка, тем ближе товарищ по команде.
Мы тут же начали выяснять, у кого какой значок, чтобы отличать стрелки.
Маячки следовало укрепить на одежде. Теперь, где бы мы ни были, миссис Беридер определит наше местонахождение в объединяющем их следящем планшете.
Другие команды тоже что-то надевали. Олимпиада становилась не только сражением разума и силы студентов конкурирующих академий, но и конкурсом мастерства поддерживающих их магов.
В пустующий, очищенный от столов центр таверны вышли трое мужчин. Седовласый военный криминалист, весь обвешанный артефактами. Кримы команд, включая нашего Пуфика, встали и зааплодировали.
— Это сам Дед, — шепнул нам Пуфик, — я его мечтал увидеть.
И вытер с пухлой щеки слезу.
Второй судья, длинноволосый, с внимательными карими глазами, бородкой, чуть припорошенной сединой, и залихватскими усиками, сделал шаг вперед и еле заметно поклонился командам.
В этот раз от наших встал и, не стесняясь, закричал «Браво!» Родди. Встала и стоя аплодировала команда Кента.
Оказалось, вторым судьей Олимпиады был легендарный Драгомил, непогрешимый судья тяжб между Двуликими.
Третьим, как и ожидалось, вышел вперед джентльмен, так рассеянно не уследивший за крышкой от фляжки. Его желтый галстук задорно топорщился, а нос был задран так, что он скорее должен был любоваться потолком, нежели окружающими судей студентами.
Участники команд вяло хлопали, народ переглядывался. О Руперте Досте почти никто не слышал.
Каждый из судей произнес прочувствованную речь об открытии шестнадцатого сезона Олимпиады Тайн и о том, как все этому рады. По завершении речей ловкий молодой человек в приталенном сюртуке вынес небольшой черный ящик, и команды потянулись приносить краткую клятву участника. Играть честно и прочее.
Мне, признаться, интереснее было смотреть не на судей, а на зрителей, которые, будучи уверены, что все внимание сейчас обращено не на них, вели себя… неосторожно.
Наш Бинго вовсю перемигивался с «фиолетовым» вампиром из Экзитера. Шани строила глазки расплывшемуся в улыбке Каю. Странная девочка, даже дня не побыла подружкой Рапиры, а уже смотрит на другого. Итан бросал хмурые взгляды на темноволосого вампира из Гроссмана, тот отвечал ему холодным презрением.
Когда наш капитан обнаружил, что я заметила их переглядку, он расслабился и тепло мне улыбнулся. Пришлось смущенно отворачиваться, чтобы наткнуться на внимательный взгляд Родди. Не одна я наблюдаю за окружающими.
— Команда Юридической Академии Лоусона!
О. И мы пошли давать клятву.
Первым, повторяя слова за помощником судей, положив руку на ящик, клятву уверенно произнес Итан. Затем, почти скороговоркой, Кай. Говорил, а сам щупал ящик.
Я, еле сдержав улыбку, положила руку, и тут ящик засиял зеленым.
— Участник находится под действием артефакта, корректирующего внешность, — холодно и громко заявил судейский.
В зале воцарилась полная тишина, а потом, сначала по одному, затем все больше, пошли смешки. Презрительные, уничижающие.
— Шлюха из Лоусона пыталась прихорошиться, — громко сказал «жабо-вампир» из Гроссмана. Вызвав волну уже нескрываемого смеха по всему залу.
Самым обидным было, что громче всех хохотали девчонки из Экзитера. Причем с двумя из них, как мне казалось, мы нашли контакт во время утренней разминки. Однако сейчас они с нескрываемой брезгливостью смотрели на мое растерянное лицо.
Зато наша команда среагировала совершенно неожиданно для меня. Не только Родди и Кай встали плечом к плечу. Резко развернулся и показал смеющейся публике появившиеся клыки Итан. Сделали шаг вперед с угрожающими лицами Рапира и Брайан. Даже несмелый Пуфик и всегда равнодушный Бинго нахмурились и встали поближе.
— Расступитесь, молодые люди, — раздался густой баритон судьи Драгомила, — девушка — равноправный участник и должна отвечать за себя сама.
— Она, видимо, привыкла прятаться за тела однокурсников, — едко произнес Дост.
И во мне начала волной подниматься ярость. Издевательства студентов я привыкла стоически переносить, но прямое оскорбление от преподавателя и уважаемого человека было мне в новинку.
«Я тебе такую крышку найду, что всего прихлопнет», — злобно подумала я, еле удерживая холодное выражение лица. Не подобает приличной девушке терять выдержку, даже в столь удручающей ситуации.
Драгомил шагнул, отодвигая сгрудившихся вокруг меня товарищей по команде, и посмотрел прямо в лицо.
— Я понимаю, насколько внешность важна для девушки. Но участники Олимпиады должны доказать, что они именно те, за кого себя выдают, а не маскирующиеся взрослые специалисты. И, увы, исключения нет даже стесняющимся своей природы дамам. Поэтому… или вы выбываете из участия, или снимаете коррелирующий внешность артефакт.
Я обвела глазами целый зал предвкушающих, затаивших дыхание студентов и преподавателей. Обидно, когда людям нравится выставлять на посмешище других. Ждут у меня свиное рыльце?
Спокойно сняла амулет и под дружное «о-о-о-о» ахнувшего зала положила руку на пакостный ящик.
— Я — Мари Ерок, студентка первого курса факультета Следствия и Дознания Юридической Академии Лоусона, участник команды Олимпиады Тайн, клянусь…
— Нате! Выкусите! — громко сказал Кай, расхохотался, глядя на меня восхищенными глазами, и гордо поправил нагрудный маячок команды Лоусона.

Глава 4
КРАСИВ ТОТ, КТО КРАСИВО ПОСТУПАЕТ

«Handsome is as handsome does» (поговорка).

«Надо у Пуфа гогглы попросить», — с тоской подумала я, слушая манерные рассуждения мистера Доста и пытаясь не обращать внимания на масленые взгляды судьи.
Теперь, когда мое лицо засияло здоровьем, черты лица стали утонченнее и ярче, волосы заиграли густыми блестящими волнами, этот хлыщ вился вокруг, только что не пританцовывая.
— А сплю я, заметьте, в мягонькой пижамке, вот тут расстегиваю для проветривания.
Родди подергивал крыльями носа, обычно только по этим дрожаниям можно было определить, что он злится. А Пуф с интересом оглядывал большие судейские апартаменты.
— Извините, мистер Дост, а где именно лежала фляжка?
Пока наша остальная команда занималась настоящим делом, мы вынуждены были сидеть в гостинице и расспрашивать этого противного типа, который так и норовил меня погладить по руке или обхватить за талию.
Ко всему прочему, он оказался оборотнем, но даже моя кошка недовольно дергала усами, чуя… суслика. То ли опасалась заразиться какой-нибудь пакостью, то ли сталкивалась с сусликами раньше в какой-нибудь прошлой жизни и с тех пор их не жаловала.
Мои мысли витали далеко, я представляла, как бегу вместе с командой в поиске медных цилиндров и совершаю чудеса гениальности, разгадывая тайну конкурсного преступления. А пока приходилось совершать только чудеса ловкости, избегая объятий суслика.
Конкурсным заданием стала кража медных цилиндров, редких древних артефактов. По словам миссис Беридер, к которой команда обратилась сразу же после объявления задания, об истории появления цилиндров известной информации не было. И, по удивительному стечению обстоятельств, все три известных экземпляра были похищены в Хаксе. Причем третий — вчера, прямо на вокзале, из сумки приехавшего освещать Олимпиаду и бал вампиров журналиста «Лоусон Трибьюн».
Два первых артефакта были украдены ранее, один — из закрытой сокровищницы богатого коллекционера Хакса, другой — из местного магического магазина, чья защита была не менее, а то и более серьезной, нежели у сокровищницы.
Особенностью этих древних артефактов было необычное свойство: если через цилиндр посмотреть на любого Двуликого, можно было увидеть его вторую ипостась. Полицейские давно пытались выкупить хотя бы один из экземпляров, но рыночная цена их была настолько велика, что госслужащим пока приходилось только недовольно вздыхать и мечтать о щедром, раздаривающем артефакты меценате.
Итого, было трое пострадавших, три контакта, по которым ринулись пять команд. Только мы вместо нормального дела сидели сейчас на третьем этаже скучной гостиницы и расспрашивали болтливого суслика.
Итан, ревниво и неверяще на меня поглядывая, обещал, что после обеда присоединит нас к команде, но до этого обеда еще предстояло дожить.
— Вот тут лежала фляжка, доставшаяся мне, кстати, от любимого дедушки, большого ценителя бренди.
На голове Пуфа застрекотали, задвигались несколько незнакомых мне устройств. Его лицо покраснело от напряжения перегоняемой в артефакты магии.
— Итог анализа: к этому столу кроме уважаемого мистер Доста больше никто со вчерашнего дня не прикасался, — наконец сказал он.
— То есть не обыскивали, ничего не трогали, только взяли фляжку, отвинтили крышку и ушли? — уточнил Родди, тоже доставая какую-то артефактную лупу и разглядывая лежащую металлическую флягу. Простую, с одинаковым геометрическим узором: треугольники и волны по всей поверхности.
— Бренди всю ночь на пол капал, — грустно сообщил Дост, ради такой ценной информации на несколько секунд отлепляя взгляд от моих губ. — Вандалы, а не воры.
Скорее всего, в его реалистичном мире настоящие воры не стали бы бросать или даже выпивать вытекающий бренди из фляги, и тем более не стали бы будить судью просьбой «отпей немного», нет. Правильные воры поискали бы другую бутылку, аккуратно перелили туда напиток и оставили бутыль с запиской: «Не пролито ни капли!»
Вот какие должны быть воры.
Пока я от скуки глазела в окно (а сбор улик оказался на редкость скучным мероприятием), Родди расспрашивал мистера Доста, как выглядела крышка, а Пуф описываемую пропажу зарисовывал. Оба выглядели сосредоточенно и серьезно.
С ума сойти, а не начало Олимпиады.
— А она совсем-совсем обычная? — с тоской спросила я, глядя, как все незаметнее на маячке дрожат стрелки ушедших товарищей по команде.
— Обычная крышка, — рассмеялся судья, — хотя однажды мне от усталости привиделись голубые значки на ней. Я судил, прелестная мисс, очень серьезное мероприятие — конкурс чайников. А это тяжелый труд и бесконечная ответственность…
Я закивала и отвернулась. Какой же скучный тип.
— Будьте добры, опишите значки, — деловито прозвучало сзади.
Родди как Родди, сам изнемогает, но работу делает досконально и тщательно. Надеюсь, они сейчас все быстро сделают, и мы помчим к нашим.
— Уверены, что «загогулина» именно такая? — заинтересованно прозвучало сзади.
Я резко обернулась. Глаза Родди потемнели, усы приподнялись антенками. Он напал на след, вот же буквоед. Хороший щелчок по носу моей порывистости.
Когда мы вышли, Пуф поглаживал, будто успокаивая, еще подергивающиеся антенки на жилете и шапке. А я чуть не подпрыгивала от нетерпения.
— Ну?
Родди хмыкнул и пожал плечами.
— Где-то видел я эти знаки. А вот где именно и о чем они — не помню. Что-то или совсем неважное, или очень старое-редкое. И видел-то я их, скорее всего, не больше раза, иначе бы детали вспомнил. Меня отец специально учил большие объемы информации запоминать. Знаешь, сколько прецедентов судье помнить надо?
Запоминать прецеденты? Значит, в судьи точно не пойду.
— Тут нужен совет миссис Беридер, — рассудительно предложил Пуфик, и мы с Родди его поддержали.
Нашли мы миссис Беридер в таверне, значки она такие не помнила, но дала действительно дельный совет — обратиться в Поисковик библиотеки Хакса. В Поисковике на первую страницу карандашом заносится искомый знак. И Поисковик сообщает библиотечные книги, в которых данные знаки или словосочетания встречаются.
Шани рядом с миссис Беридер, кстати, не оказалось.
— Побежала пока с командой, — меланхолично сообщила преподаватель, — обещала новости принести.
Меня иногда удивляет, насколько слепы бывают самые прозорливые люди, когда дело касается их близких. Вряд ли миссис Беридер прихватила племянницу на Олимпиаду, чтобы помогать нашим оборотням расслабляться. А значит, то ли она спокойно смотрела на развлечения Шани, то ли вообще о них не догадывалась.
В гостинице не было видно ни одного участника, а в таверне перекусывали одни сопровождающие преподаватели. И стало понятно: крышку решили исследовать только мы, остальные команды решили более рационально распределить свои ресурсы. И выбрали приоритетом конкурсное задание, полностью на нем сосредоточившись. Что ж, будем надеяться, что держим в руках ценную нить, а не тупиковую, никому не нужную историю про сумасшедшего вора — эксцентричного коллекционера крышек.
На улице начал накрапывать дождь, стало довольно пасмурно. До библиотеки идти было несколько кварталов, и парней пришлось подгонять.
— Вперед-вперед, — говорила я и намекала, что кое-кому нужно почаще посещать дополнительные тренировки мистера Брунелли. Родди похохатывал и плодил сомнительные комплименты, от которых я смущалась. А Пуф только улыбался.
— О, я в восторге от твоих мускулистых лодыжек, — пел Родерик, пытаясь одновременно увильнуть от моих дружеских толчков. — А уж как все команды на клятве слюнки пускали на эти широкие трапециевидные плечи!
— Какие плечи! — возмущалась я. — Где ты видишь плечи?
— Вот же, — удивленно ткнул Пуфик.
— Пуф, ты хоть меня не зли, — рыкнула я.
— Не зли ее, Пуфик, она, когда злится, становится еще красивее, сильнее, быстрее и смертоноснее. Могучие руки…
— Ах ты…
Меня прервал пронзительный крик и, вслед за ним, — далекий переливчатый свист полицейской дудки. Прямо на нас по улице бежала группа мужчин совершенно бандитского вида. В конце улицы засияли шапки с высокими кокардами полицейских.
Мы с Родди тут же запихали Пуфа в ближайшую темную подворотню. И, спрятавшись под козырек темного старого крыльца, пытались пережить местную погоню «полицейские-воры». Ввязываться в чужую драку и быть задержанными до выяснения личностей не хотелось абсолютно. Шум то затихал, то опять возникал где-то на соседних улицах.
— Я быстро посмотрю, — решилась я.
До библиотеки осталось всего чуть-чуть. Если улица свободна, есть шанс быстро добраться.
— Куда? — недовольно шикнул Родди, но я уже на цыпочках выскальзывала из приютившего нас тупичка.
Не успела я сделать пару шагов по улице, как прямо на меня налетел высокий мужчина в длинном темном плаще.
— Молчите, мисс. — Он перекрыл ладонью мне рот, прижав к стене.
Я было приготовилась стать чудесным сюрпризом бандиту, но кулак, уже летевший ему в солнечное сплетение, остановился. Этот голос… Меня держал, настороженно оглядывая улицу, примарх Люшер.
Вдруг он замер. И неверяще развернулся, определив касанием, кого только что схватил.
— Мари? — удивленно прошептал он. — Что ты тут…
На улице опять засвистели и затопали. И Люшер поступил как герой в приключенческих книгах, которые я школьницей читала ночами, замирая от восторга. Он еще сильнее притиснул меня к каменной стене и прижался своими губами к моим.
Моя кошка завопила от восторга, а по телу побежали горячие волны, вливаемые сильными мужскими губами. О, какие губы…
Горячие большие ладони сжали плечи, скользнули вниз, опускаясь, накрывая округлости. Прямо на улице меня целовали, массируя и лаская груди, залезая в ворот, а я только беспомощно скулила.
Как говорит моя мама, «если отключается голова, включай ноги». Иногда она говорила и в варианте наоборот. В любом случае целоваться на улице с незнакомым мужчиной, даже если он удивительно хорошо целуется, и… Да ненормально это.
Однажды я уже наподдавала ему коленкой. Видимо, пришло время напомнить об этом моем свойстве. Укусив Люшера за губу и вдруг вызвав этим стон, похожий на звук удовольствия, я приготовилась вразумить оборотня знакомой ему коленкой.
— Кхмх, кхмх. Прошу прощения, — раздалось осторожное. — Вы не видели здесь пробегающих подозрительных мужчин?
Рядом с нами стоял седоусый полицейский и старательно отводил глаза.
Я поняла, что рука Люшера по-прежнему лежит на моей груди, и резко ее скинула.
Полицейский еще больше покраснел.
— Не видели, — твердо ответил примарх, — мы вообще никого не видели. Заняты были. Моя красавица не позволяет мне смотреть по сторонам.
И он скабрезно улыбнулся.
— Не буду беспокоить, — отсалютовал под козырек полицейский, по-прежнему отводя глаза, и двинулся вниз по улице, внимательно вглядываясь в кусты и придворья.
— Отойдите от меня, — прошипела я Люшеру.
Тот, нисколько не расстроившись, ловко свел мне распахнутый ворот, подмигнул и побежал в противоположную от полицейского сторону.
Я с ужасом осознала, что стояла перед пожилым мужчиной в совершенно неподобающем виде. Пнула стену ногой и еле удержалась, чтобы не расплакаться.
Это ужасно, когда тебя… просто используют.
Редкие капли мороси падали на мое лицо. Руки дрожали. По телу шли волны желания, сворачиваясь в тугой узел в животе. Развернувшись к стене, я сосредоточилась и ударила кулаком в камень. Один раз, другой, третий.
Все быстрее, сбивая костяшки в кровь. После оборота все заживет, а сейчас нужно потерпеть. Боль отрезвляла и успокаивала. Ритмичные удары приводили в порядок мысли.
К Люшеру даже близко подходить нельзя, он играет в какую-то свою игру, и я для него — пешка. А вот для моей неразборчивой кошки он восторг и мурчание, еще немного — и эта хвостатая просто перехватит управление.
Теперь, без амулета, мне не дадут житья. Я вспомнила вытянутые лица девушек из Экзитера, восторг оборотней Феста, хищные прищуры вампиров Гроссмана. Даже друзья стали немного, но по-другому относиться.
Пока обсуждали план действий перед разделением команды, Кай несколько раз отводил глаза, как будто справляясь сам с собой. Итан наливался темнотой, глядя, как предвкушающе скалится неотрывно любующийся мной Рапира. Сам Итан держался очень сдержанно, опекал, прерывая вопросы о моей внешности, давая время подумать и прийти в себя.
После клятвы, по дороге в номер Доста, Родди сказал, что «это» мало меняет в наших отношениях, но теперь он понимает скоропалительное решение Криса жениться, хотя совсем не понимает его отъезд. Мы договорились с Каем и Родди, что завтра вечером совершим первый визит в Белое Крыло. Наверно, Крис будет удивлен моему появлению без амулета.
Вытерев с лица то ли слезы, то ли капли дождя, я нанесла еще пару ударов по ни в чем не повинной стене и немного успокоилась.
Ко времени осторожного появления Родди и Пуфа из подворотни уже ничего не напоминало о произошедших на улице событиях. Я ожидала их спокойная и улыбающаяся.
— Э-э-э, — настороженно неопределенно сказал Родди.
Все-таки почувствовал мое внутреннее напряжение, несмотря на внешнюю маску.
— Все хорошо, — сказала я, мягко улыбаясь.
— Их было много? — поинтересовался, оглядываясь, Пуф. — Они убежали или ты их съела?
На мои недоуменно поднятые брови Родди ответил:
— У тебя руки и лицо в крови. Да и стена дома вызывает подозрения. Ты совсем в нас не веришь, поэтому не позвала на помощь?
Он был несколько хмур, сосредоточенно искал в мимике моего лица подтверждение или опровержение своим предположениям.
Кровь на лице? Какой из меня следователь, если я в эмоциях такие простые вещи перестаю контролировать.
— Родди, вытри мне, пожалуйста, лицо. Это я сама в стену била, хотела подумать и сосредоточиться, но увлеклась слишком.
Меня вытерли белоснежным, приятно пахнущим платком. Ответ не удовлетворил, но молодые люди посчитали объяснимой мою сегодняшнюю нервозность из-за утреннего события.
— Тут был Люшер, убегал от полиции, — тихо призналась я. — И вчера на вокзале я его видела. Причем одет не в свои дорогущие вышитые сюртуки, а в какой-то старый плащ с капюшоном.
— То есть… примарх присутствует инкогнито в городе, где пропадают артефакты, раскрывающие любому наблюдателю звериную личину? Причем во время кражи третьего цилиндра на вокзале он находится рядом и при этом скрывает свое присутствие. На его след выходит полиция… Мари, а может, это конец конкурсного задания? — Родди потрогал бровь и прищурился. — Доблестные стражи порядка решили не позориться, проиграв студентам, и наконец активно взялись за дело, выйдя на подозреваемого. То есть примарха.
— Да на этом вокзале было полгорода и все олимпиадные команды вкупе, — возразила я. — И почему сразу оборотней подозревают? Может быть, артефактами хотят вооружиться не оборотни, а, наоборот, некто как раз для борьбы с Двуликими?
Родди хмыкнул и покачал головой. А Пуф спросил прямо:
— Ты его защищаешь?
— Я? Я стараюсь быть объективной. — Сделала паузу, взвесив ситуацию. — Но согласна, вычеркивать его из списка подозреваемых нельзя. Будет номером первым.
При подходе к библиотеке мы увидели яркую, заметную издалека гомонящую команду Экзитера. Они кого-то обступили и вели в библиотеку.
Подходить близко опасно, нас просто снесут. А потом скажут, что поставили на место Лоусон. Хотя нас трое, а их полная восьмерка. Нужен другой план.
— Как насчет Дорочки? — спросил отлично соображающий Пуф.

Глава 5
КОТ В ПЕРЧАТКАХ МЫШЕЙ НЕ ПОЙМАЕТ

«А cat in gloves catches no mice» (пословица).

Трепетавшая крылышками стрекоза Дорочка, слетев с плеча Пуфа, сделала над нами крут почета и отправилась вслед за конкурентами.
Скорее всего, это Пуфик приноравливался к управлению.
Мы шли медленно и, наверное, смешно со стороны. Пугливо оглядываясь, поднимались по широким ступеням, опоясывающим весь фасад здания городской библиотеки. Время от времени я с Родди дергали Пуфа: «Что говорят-то? О чем они?» Точнее, я дергала его за плечо, а Родди расспрашивал.
Оказалось, что экзитерцы вышли на журналиста. И вели в библиотеку не они его, а он их. Финли Молния, ведущий корреспондент «Лоусон Трибьюн», рассказывал внимательно слушающим студентам о своей блистательной профессиональной деятельности, заигрывал с девушками, одновременно брал у команды интервью и обещал показать в библиотеке свою статью о медном цилиндре.
Мы выглянули из входной двери в просторный коридор, несколько изумив библиотечного привратника. Сначала на уровне метра появилась голова Пуфа, отслеживающего пируэты своей Доры, затем выглянула я, и уже выше показался, заинтересованно шевеля усами, Родди.
— Приветствую вас в стенах городской библиотеки Хакса, — откашлявшись, произнес привратник, обращаясь к трем нашим головам.
— Благодарим, — ответил за всех Родди. — А где мы можем найти Поисковик?
— Направо по коридору отдельная комната для Поисковика, — чинно ответил служащий.
— Спасибо, — дружно сказали мы.
Вошли полностью, оглянулись и на цыпочках двинулись в противоположную от указанной сторону. Потому что группа с журналистом повернула налево.
Финли Молния в красках расписывал, как он нарасхват на всех серьезных мероприятиях. Буквально сегодня вечером ему предстоит отправиться на ежегодный Бал птенцов у Белых вампиров. Выросшие птенцы впервые появляются на публике и с этого момента считаются самостоятельными, получают возможность вылетать из Крыла. И если одна из девушек его, Финли, очень попросит, то, может быть, он пригласит ее своей спутницей на это роскошное знаменитейшее событие.
Белые балы славились на всю страну. И все три экзитерских девушки высказали горячее желание стать спутницей Финли. Особенно одна, оборотень, явно в предвкушении вечера порока и сладострастия, готова была на многое и делала Финли совершенно недвусмысленные авансы.
— Я в восторге, — это Пуф пытался изобразить ее, шепча нам тоненьким голосом, — и вы точно не пожалеете, если одарите…
Дальше я не слушала. Действовать надлежало немедленно. Сожалея, что не надела юбку, ее можно было весьма провокационно завернуть сбоку, я решительно расстегнула до почти разумного предела ворот блузы. И на глазах резко покрасневших Родди и Пуфа быстро намочила слюной тонкую ткань у сосков.
— Я начинаю тебя серьезно бояться, — пробормотал Родди.
Но я уже уверенным шагом поворачивала за угол, туда, где вокруг журналиста толпился весь Экзитер. В полном составе.
Мое появление было сродни разорвавшемуся артефакту.
— Лоусон! — зашипели экзитерцы.
— Финли! — завопила я.
— Оу, — выдохнул Финли.
Я позвала кошку, на секунду закрыла глаза, представляя в красках, как целуюсь с мужчиной. В калейдоскопе образов под веками мелькнули Крис, Итан, Люшер и сразу исчезли, смятые волевым усилием.
Когда я открыла глаза и вздохнула, в коридоре зазвенело от напряжения. Парни Экзитера, как и Финли, раскрыв рты, смотрели на мои ярко заалевшие припухшие губы, на туго напрягшиеся соски, четко проявляющиеся через ткань блузы.
— О, Финли, — уже тише, с полустоном выдохнула я. — Так долго тебя искала, уже думала, что не найду.
— Детка! — забормотал Финли, отодвигая студентов, чтобы пройти ко мне. — А уж я-то как тебя искал!
Навстречу мне выдвинулась кряжистая блондинка, уперла в бока кулаки.
— Что здесь понадобилось шлюхе Лоусона? Журналюгу мы не отдадим. Уноси отсюда свою хорошенькую мордашку, пока ее не потеряла.
— Эй, — разозлился Молния, — с таким подходом я вообще с вами больше разговаривать не буду. Вы оскорбляете и меня, и эту прелестную мисс.
Затем одновременно произошли несколько событий. Блондинка резко бросилась вперед, намереваясь уронить меня и затем вдумчиво проучить. Двуликой она не была, а подвоха от «хорошенькой мордашки» не ожидала, тем более что помнила, как на разминке я не показала ничего впечатляющего. Поэтому, когда она разогналась, наклонив корпус и приготовившись к толчку и захвату, я в нырке сделала подшаг вбок, пропуская ее мимо.
Она с разбегу влетела в стену, жалобно вскрикнула и как спусковой крючок запустила этим действия всех остальных. Два ловких молодых вампира, явно работающие в паре, рванулись ко мне следующими, разворачивая на ходу хлысты. В коридоре ни нападать толпой, ни пользоваться длинным оружием было невозможно, поэтому экзитерцы замедлились, приноравливаясь для слаженного удара.
И тут все карты спутал великолепный Финли. С криком «Бежим!» он пронесся сквозь нападающих, попытался схватить меня за руку, но не преуспел. И с героическими словами «Да беги же за мной!» промчался дальше.
У меня всегда была отличная реакция, поэтому через секунды мы неслись уже вместе. Сразу за нами захлопнулась дверь. Родди вдел в дверные петли кинжал и прижался плечом. С другой стороны тут же поддержала я.
Обычно неспешный Пуф сейчас споро навешивал на дверь укрепляющие блокираторы, что позволило Родди освободить свой любимый кинжал и тут же ловко спрятать его в складках одежды.
— Родерик Торш, — вежливо кивнул он, представляясь.
— Бежим, — дернула его я. Что за привычка придерживаться традиций, даже когда это неуместно!
— Финли Молния, — ответил, опять набирая скорость, журналист, с воодушевлением наблюдавший за баррикадированием двери. — Предупреждаю сразу — на бал беру только девушку! Предвкушаю, какой мы произведем фурор…
— А ее вполне достаточно. Считай, фурор обеспечит во всех смыслах, — без грамма сомнения заявил Родди и попросил привратника: — Скажите им, что мы убежали из библиотеки, очень вас прошу! Все оплатим!
Тот с сомнением проводил нас глазами до двери с Поисковиком и, надеюсь, приготовился отправлять Экзитер на улицу.
Дверь дрожала под слаженными ударами озверевших противников. Блокираторы держались последние секунды, когда мы влетели в комнаты, захлопнули дверь и прижались к ней изнутри.
Пока мы старались восстановить дыхание, в коридоре послышался и тут же затих топот ищущих нас конкурентов.
— А мне все нравится, — заявил с удовольствием разглядывающий мой расстегнутый ворот улыбающийся Финли. — Правильно понимаю, вы тоже из олимпиадной команды? Готовы ли дать историческое интервью лучшему перу страны?
— А можно немного попозже? — осторожно спросил Родди. — А то вдруг они вернутся в библиотеку проверить этаж. Нам потребуется буквально несколько минут, чтобы сделать запрос и узнать нужную информацию. А потом мы удалимся в тихое место, и вы расспросите нас, а мы вас.
План был принят единогласно.
К большой белой книге, расположенной на постаменте в центре пустой, идеально чистой комнаты, мы подошли все вместе. Пуф точными движениями привыкшего к черчению человека перенес один из описанных Достом знаков на поисковую страницу.
Книга засияла. И… все. Но сияние не прекратилось.
— Да быстрее же, — нетерпеливо взмолилась я, одновременно застегивая пуговички блузы.
Внезапно дверь в комнату Поисковика засверкала, на окна упали металлические ставни. Где-то вдали зазвенел сигнал тревоги.
— Ой, — сказала я.
— …! — сказал Финли.
И в светящуюся дверь, начавшую работать как портал, одна за другой пошли впрыгивать фигуры людей в полной магической амуниции. Лица закрывали маски, а одежда представляла собой единую артефактную броню с множеством устрашающих и, скорее всего, боевых приспособлений.
— Служба безопасности Конклава Магов! Всем стоять, не двигаться! Любое движение или звук принимаются за атакующее действие и ведут к уничтожению носителя!
Мы замерли. Летающая над нами до сих пор Дора замерла и грохнулась на пол.
Эти ребята были легендарными, невидимыми и неслышимыми. И вот только что они среагировали на наш простенький запрос по следу пропавшей крышечки от фляжки.
— Ай-яй-яй, — раздался мягкий низкий голос, — Родерик Торш, приличная семья. Не ожидал, не ожидал. А это Финли Молния собственной персоной. Вот это, пожалуй, для меня не неожиданность.
От такой вопиющей несправедливости Финли покраснел до алого, но с места не сдвинулся и слова не сказал. Не дурак.
От двери шел, как плыл, сухопарый смуглый мужчина в белом снаряжении. Государственный инквизитор.
— А вот остальных не имею чести знать. Откуда же у нас тут такая красотка? Стар становлюсь, такие кадры пропускать начал. Девушка, вы кто? Можете говорить, но двигаться или крутить головой я бы вам не советовал.
Проглотив нежданно появившуюся слюну, я представилась:
— Ерок. Мари Ерок. Первый курс Юридической Академии Лоусона. Здесь в составе олимпиадной команды расследуем кражу крышки.
Если дают говорить, лучше сказать побольше, хотя бы часть вопросов это может снять.
— Крышки, какая прелесть! Что ж, у вас всех, включая и вот этого пухленького еще неизвестного мне молодого человека, появляется прекрасная возможность рассказать мне все в деталях, так сказать, в более благоустроенном для этого месте, в подвале Службы безопасности.
— Твою мать, совсем ох… на… пере…
В портальном свечении появился мой старый знакомый. Государственный следователь столичного Лоусона — мистер Дудль. Был он в халате, с одной намыленной щекой.
— Рольф! Что у тебя происходит?! В какие небеса закинуть твою скользкую задницу, чтобы ты больше не вытаскивал меня без предупреждения?
Дудль грозно оглядел всех присутствующих. И остановил взгляд сначала на мне, потом на Родерике.
— А что мои студенты тут делают? Мари, опять ты во что-то влезла, любопытное ты чудо?
— Мы все расскажем! — честно сообщила я. Остальные молчали, потому что им слова не давали, а угрозы уничтожения никто не отменял. — Мы ищем предмет. Крышку, украденную сегодня ночью у олимпиадного судьи Доста. Крышка сияла знаками, которые мы ввели в запрос Поисковика.
— Забытые боги, — прошептал мистер Дудль, заглянув в книгу. — Это же навершие жезла Варрана. Надо немедленно закрыть город.
— Полностью закрыть город, — с предвкушением в голосе бросил инквизитор ближайшему бойцу. — Взять под контроль все дороги. Блокировать переходные порталы.
И облизнулся.

Глава 6
МЕРТВЫЙ, КАК ДВЕРНОЙ ГВОЗДЬ

«As dead as a doornail» (присловье).

Допрос длился более трех часов. Бблыиую часть мы просто сидели под замком в разных комнатах библиотеки и смотрели в стену.
Безопасники с особым интересом отнеслись именно к моей комнате и постоянно ее проверяли. То один, то другой с серьезным видом, но почему-то сняв шлемы, шерстили мою комнату на предмет прослушек, потайных дверей, порталов, запрещенных книг, опасных предметов и прочего добра, категорически запрещенного поблизости от меня.
Время от времени появлялись инквизитор или Дудль и задавали бесконечную череду одинаковых вопросов. При этом на меня навешивали или давали в руки странные предметы. Сначала я их принимала с опаской, а потом сидеть так надоело, что я пыталась проверяющие артефакты отнять у следователей еще на входе и ответить на вопросы еще до того, как они прозвучали.
На одном из этапов появившиеся вопросы меня несколько удивили. Инквизитор, нависнув и зачем-то пытаясь погладить по голове, спросил, с какой целью я подменила крышку и долго ли я по времени провела в комнате судьи ночью.
Услышав мое шипение, инквизитор дернул ртом, но продолжил столь же ласково:
— Судья Дост предполагает, что снившаяся ему ночью девушка могла оказаться не порождением сна, а реальностью. И утверждает, что она могла украсть крышку и была сильно похожа на вас. Особенно тут.
И он постучал пальцем по шее.
Я вежливо сообщила следствию, что понятия не имею, кто снился Досту. А крышку никогда не видела.
Инквизитор взглянул на показания приборов и тихо исчез. При всей своей показательной вежливости уходил он странно: просто был тут, а потом его уже не было. Без слов.
С каждым часом и он, и Дудль становились все бледнее. Сказывалась валовая потеря магических сил от вливаний в артефакты. На последнем допросе Дудль еле ворочал языком и тяжело вздыхал, глядя куда-то в пространство.
— Мы в попе, детка, — неожиданно сказал он, подавая мне бумагу о неразглашении.
И на этом допросы были завершены.
Когда нас отпустили, обеденное время уже прошло. Маячок показал, что команда отправилась куда-то на самую окраину Хакса. И добраться до нее, а потом вернуться, а потом успеть на бал я точно уже не могла.
— Ладно, — сказал Родди, видя мою полную мучений физиономию, — собирайся на бал. Сегодня от тебя все равно никакой помощи команде уже не будет, а я с Пуфом хоть добегу до них, расскажу о наших приключениях и закрытом городе. А еще они целый день без криминалиста, это плохо. Может, успеем хоть какие-то вопросы решить.
— Родди, огромное тебе спасибо!
Я обняла его за шею. Попрыгала от радости. Поцеловала в щеку молчаливого кивающего Пуфа. И, уже сделав пару шагов к гостинице, обернулась.
— Стоп, а что это за жезл Варрана?
— Это жезл, который может оборотня превратить в человека, — прошептал, осторожно оглядываясь, Родди.
И замахал, мол, иди-иди, все потом.
Отправляясь к себе в номер, я думала, что это странно. Превратить оборотня в человека очень легко: просто уничтожить его в звериной ипостаси. И тогда он трансформируется в оставшуюся у него единственную сущность — в человека. И наоборот, убийство оборотня в человеческом обличье порождает зверя с человеческим разумом. Говорят, в старые времена такие наказания были в судебном порядке. На мой взгляд, это сродни психологической казни.
Внезапно в животе мисс Шани Дабблтон.
— Привет, — пропела она. — Увидела, как ты поднимаешься. Надо же, как высоко тебя поселили.
— Приветствую. Извини, совсем нет времени, что-то срочное?
— О, — ее глаза налились слезами, — я буквально на пять минут. Хотела попросить у тебя совета, как девочка у девочки.
Я растерялась, и она скользнула внутрь комнаты, кинув быстрый взгляд на ровно застеленную кровать и пустые столики-стулья. Я совершенно не из тех, кто разбрасывает вещи, потому что потом ленюсь собирать. Вот мама и приучила меня сразу все раскладывать по местам.
— Мари, помоги мне, пожалуйста, советом. Ты ваших мальчиков лучше, чем я, знаешь.
Мальчики, девочки… О, больные небеса, какие там мальчики? Не пролезающие в проем давным-давно совершеннолетние взрослые молодые люди.
— Так вот, я нравлюсь Каю, а он нравится мне. И чувствую, что нравлюсь и остальным. Когда меня касается Итан, просто дрожь пробирает.
Меня в этот момент тоже дрожь пробрала. Как ее Итан касается?!
Девушка облизала губы и продолжила:
— Я знаю, что оборотни совершенно не ревнивы и даже любят… ну… вместе. Но…
— Шани, — твердо прервала я, — это очень личная информация, которую я не готова выслушивать. Поэтому, извини, я очень, очень тороплюсь.
Ее милое личико с узким подбородком порозовело. Шани аккуратно заправила пряди каштановых волос под небольшую вязаную шапочку и кивнула.
Уже взявшись за ручку двери, она сказала:
— Это очень грубо и жестоко — отказать в помощи человеку, которому трудно. — Ее подбородок дрогнул. — Недаром мальчики говорят, что ты как мертвая, как гвоздь, хотя и оборотень.
И она вышла, осторожно прикрыв дверь. Хорошая, воспитанная девочка.
Я зарычала, чуть не порвав жемчужную нить. Готовое платье уже висело в шкафу, нужно было одеваться, но настроения не было совершенно. Как мертвая…
Что ж, я буду не одна такая на этом балу.
Мистер Финли подъехал к гостинице в карете, что немного подняло мое настроение. В глубине души я опасалась, что придерживающийся современной моды журналист явится на машине. Эффектно, конечно, мотор рычит, гогглы на глазах, ветер в ушах. Только появляться на балу в пыли и копоти совершенно не хотелось. Поэтому я очень порадовалась прозорливости мистера Финли, заказавшего карету.
Так собиралась я впервые. Серебряный наряд, заказанный у портного Расмуса несколько месяцев назад, скользнул по коже холодным шелком. Впереди чуть короче, оборки и разрез высоко, впервые покажу край кружевного чулочка. На плечах тоненькие ленты, увитые бисером. Браслеты — белым блестящим дождем. Все по последней моде с небольшой каплей экстравагантности. Иногда я мечтала, как поражу своим видом Криса. Надеюсь, это будет радость, а не нечто иное.
Я отбросила назад длинные пряди волос, перевитые жемчужными нитками.
Хороша. Правильно ли я поступаю, подчеркивая внешность? И мужчины, и женщины слишком много значения придают красоте. Но не удержала Криса моя красота. Не вызывает она уважения и у конкурентов. Ухмыляются, глядя на нее, оборотни, как на кусок, который хочется разжевать и проглотить. Свою внешность я могу использовать только как оружие. Отвлечь того же Финли от конкурентов получилось. Другой ценности пока не вижу.
Только Крис знает меня настоящую, рад был моему настоящему лицу, растил вместе со мной глупую веселую пантеру. Сегодня мы с ним расставим все акценты. И — в глубине души я этого очень боялась — сегодня я узнаю, был ли он верен мне, проживая в Белом Замке.
Из гостиницы я выплывала, благосклонно улыбаясь замершему столбом Финли, а внутри колотилось сердце, скреблась пантера, болела душа.
— Ты прекрасна, — сказал тихо журналист, целуя прохладные пальцы.
— Спасибо. Вы также великолепны, — вернула я комплимент.
Молния действительно великолепно смотрелся в черном с серебром камзоле, белоснежной рубашке, неожиданных кожаных брюках, облегающих его бедра порочно и стильно.
— Я был пару раз на Белых балах, — заметил он, помогая мне расположиться в карете, — а ты?
Узнав, что вообще буду на балу впервые и танцую лишь самые простые танцы, которые изучали в школе, Финли довольно хохотнул, потирая подбородок.
— Девочка моя, мне будет приятно стать на этот вечер твоим защитником и наставником… в благородном искусстве светского развлечения. Надеюсь, ты понимаешь, что взросление белых птенцов необычно и не следует гостю возмущаться увиденным или слишком громко удивляться?
Я сжала зубы и кивнула. Мы ехали довольно быстро, вечерние улицы были на удивление полупусты. Народ, понемногу узнавая о закрытии города, или сидел дома, или кучковался в тавернах. Повозок на дорогах почти не наблюдалось.
Журналист помолчал, взял мою ладонь и осторожно погладил пальцы. Он подсаживался все ближе, подкрадывался, как кошка к мышке, изучал исподтишка, осторожничал, боясь спугнуть добычу.
— И держись ко мне поближе, лапочка, договорились? Мне очень не хочется потерять тебя в толпе.
Я кивнула. Это и в моих интересах, пока я не увижу Криса. А там… посмотрим.
Карета въехала в ворота огромного поместья. Заглянувший внутрь молодой вампир дотошно расспросил журналиста, одновременно тщательно изучая сопроводительные бумаги.
Наконец расплылся в приветственной улыбке.
— Уважаемые гости, счастлив первым поприветствовать вас в стенах Белого Крыла на торжественном балу в честь вылета птенцов.
Брюки еле держались на его узких бедрах. Мне приходилось волевым усилием удерживать свой взгляд на его лице, потому что кошка уже восхищенно урчала. Внешний серьезный верх — а вампир был в очках и цилиндре — удивительно контрастировал с обликом встречающего чуть ниже шеи. Потому что рубашки и шейного платка не было вообще. Только сухой гладкий торс.
Он напоследок цепко посмотрел на меня, явно заметив, как я сдержала дыхание, и манко, обещающе улыбнулся.
— Прекрасного вам бала и горячих впечатлений. Вы так желанны, мисс, что я глубоко сожалею о сегодняшнем своем дежурстве. Мистер, а вам я завидую. Удовольствия!
Вот так пожелание. Не успели войти в Крыло, а у меня уже чуть ноги не подкашиваются от предчувствий.
Довольный Финли, поддерживая под локоток, ввел меня в широкую парадную дверь с настежь распахнутыми створками и прошептал:
— Тебе понравится, детка. Слушай папочку Финли, и все будет хорошо.
При входе на нас внезапно обрушилась музыка. Великолепная мелодия вальса закружила, загремела слаженной многоголосицей инструментов. Скорее всего, на входе стоял ограничитель звука, чтобы не смущать соседей. Хотя какие тут соседи, замок находился на Дальней окраине города, почти на выезде.
Музыка плыла, звала, завораживала. «Скорее всего магическое усиление», — подумалось где-то в совсем дальнем закутке разума.
Между гостей, прихорашивающихся у огромного зеркала в холле, возбужденно обсуждающих возможные сюрпризы программы, тенями скользили молодые хозяева-вампиры. Все как один одетые, точнее, раздетые в одной стилистике. Немного мрачной, но очень порочной. В черной коже, с цепочками, с брюками, почти сползающими с бедер.
На них жадно глазели как женщины, так и мужчины из приглашенных. Сейчас было не разобрать, больше людей или оборотней приехало в замок, но и тех и других было значительное количество. Причем одеты многие гости были не менее нескромно, чем принимающая сторона.
— Это дамы полусвета? — тихо спросила я у журналиста, жадно оглядывающего шумящую красочную толпу.
— Нет, Мари, — он улыбнулся, — это вполне приличные люди. Достойно воспитанные девушки, матери семейств, известные аристократы-джентльмены. Но сегодня особый день, и они могут побыть… немного собой настоящими.
— Посмотри, какие тут ходят красавчики, — захихикала недалеко молодая леди с прилично выглядящим верхом и в консервативной шляпке, но в такой короткой, едва прикрывающей бедра юбке, что впору было говорить о забывчивости дамы, возможно, не дошившей наряд или оставившей его часть дома.
Мой разрез, которого я несколько смущалась, на фоне этой открытости выглядел в высшей степени консервативно.
Вся толпа понемногу вливалась в зал, под потолком массово вились летуны, выписывая замысловатые зигзаги и внезапно выборочно обрушиваясь в руки проходящим, следуя каким-то непонятным пока условиям.
Я ахнула, когда прямо в грудь меня толкнула одна из таких птичек. И раскрылась в руках красной переливающейся запиской: «После ужина, в красном зале, вас ждет незабываемая встреча».
На высоких балкончиках под потолком сидели музыканты и располагались поддерживающие мероприятие маги.
Над головами публики появлялись и сменялись изображения. Лица известных певцов и музыкантов из Белых вампиров, величественные картины легендарных живописцев, а также примеры старинных скульптур, восхищающие поколение за поколением. Вся история Белого Крыла, представленная блистательными гениями и шедевральными произведениями, проходила перед взорами присутствующих.
— А сколько прекрасных произведений было написано, когда мы даже не создавали сами, а были только музами для творцов!
Теплый голос прозвучал совсем рядом, и я захлопала глазами, приходя в себя.
Оказывается, некоторое время я просто стояла, завороженно и восхищенно наблюдая за сменой образов и слушая музыку.
Вампир, возникший рядом, как соткавшийся из воздуха, улыбался и… открыто распространял ауру легкого то ли возбуждения, то ли восхищения. Его брюки в паху подтверждали, что он честно не только потреблял окружающие эмоции, но и делился ими.
— Меня зовут Эйден, я буду счастлив ответить на ваши вопросы и помочь выполнить пожелания, — сказал он и передал нам цветные брошюрки-программки бала.
К Финли в это время подвернулся один из летунов и распустился зеленой запиской в его руках.
В доставшейся мне программке оказался план здания с многочисленными цветными стрелочками. В разных комнатах планировались совершенно разные шоу. Где тут можно найти Криса?
— Уважаемый Эйден! — Вампир развернулся ко мне с предвкушающей улыбкой. — У меня здесь живет друг, Кристофер. Не подскажете, как его можно найти?
Вампир удивился. Вампир задумался. Потом вспомнил.
— А, этот черный недотрога! Он будет через час участвовать в сценке на втором этаже, в центральной гостиной. Приходите, у нас и зрители включены в представление.
Как у них включались зрители, я отлично помнила по театру на улице Масок. А вот то, что Криса назвали недотрогой… Радость буквально затопила мое сердце. Я засмеялась, сжала руки на груди. Да. Да. Как же, оказывается, я боялась всего этого его белого окружения. Подозрения выжигали из меня любовь и нежность, оставляя только страх и недоверие.
Крис уехал по собственному желанию, хотя мог остаться со мной в одном из семейных поместий. По прошествии полугода он планировал ухаживать за мной снова. Первая детская наивная влюбленность ушла. Но теперь появилась надежда на новые чувства. Мое сердце тосковало без любви и привязанности. Я так скучала по любимому плечу рядом. Теперь мы с Крисом встретимся и влюбимся по-настоящему.
— Ты просто светишься, — зашептал Финли, обнимая меня за талию, — такая чувствительная. Здесь особая атмосфера, заметила? А к твоему приятелю можем вместе заглянуть через часок.
Я деликатно попыталась освободиться из его объятий, продолжая светло улыбаться.
— Потанцуем? — выдохнул журналист, я согласно кивнула. Почему бы не провести оставшееся время, наслаждаясь возможностями легендарного бала?
Мы заскользили в томительном плавном движении, выгибаясь, кружась, замирая. И начиная шаг снова.
— Волшебно танцуешь, — прошептал Финли. — Хочешь, пройдемся по залам, посмотрим представления?
Потратить час на впечатления, которые больше никогда не случатся? Почему нет? Я улыбалась, хотелось обнять весь мир. Мы открыли карты и, как завзятые туристы, болтая и пересмеиваясь, решили пройтись по малым залам первого этажа. Если бы Финли не пытался время от времени страстно дышать и сжимать мои ладони, из него вышел бы отличный приятель, столько в нем скрывалось энергии и здорового любопытства.
В первом же по маршруту зале танцевали девушки-вампирши. Наконец мы увидели хозяев-женщин, до этого времени вокруг гостей наблюдались только парни.
Девушки плавно изгибались, создавая завораживающие композиции из рук и тел. С каждым движением одна из них теряла небольшой элемент одежды. В итоге раздевание казалось томительным и бесконечным. Некоторые красавицы уже мелькали обнаженными, покрашенными кармином сосками, другие выглядели еще полностью одетыми.
Одна из белокурых танцовщиц потянула в круг близко стоящего молодого человека, и он с готовностью последовал за ней. Предчувствуя неудобную ситуацию, уже покраснев при виде демонстрируемых изящных грудок, я затопталась, но Финли не дал мне уйти.
— Смотри, это же красиво, — завороженно сказал он, крепко удерживая меня за руку.
Это действительно было красиво.
Сначала молодого человека поцеловала одна, потом вторая вампирша. Легко. Они кружились вокруг гостя как белые птицы, продолжая раздеваться, касаясь его нежными, сияющими изнутри телами. Все быстрее.
И вот за какие-то немыслимые мгновения одет был уже только он один. Моя кошка мурчала, а сама я стояла чуть дыша, покоренная и изумленная происходящим перед глазами почти магическим действием.
Вампирши терлись о человека, музыка пела и плакала. Двум девушкам уже приходилось держать парня сзади за плечи, он еле стоял под касаниями окружающих его аур и тел. И вдруг — громкий стон наслаждения, еще и еще, перекрывая музыку. Гость, ласкаемый только многочисленными телами и легкими поцелуями в губы, издавал порочные звуки, упоенно закрыв глаза, оставаясь при этом совершенно одетым.
— О, — сказала я.
— Незабываемо, — прошептал Финли.
И я вынуждена была согласиться. Такого я не видела и вряд ли увижу когда-нибудь.
Он увлек меня в следующий зал, обнимая за талию. Мои щеки раскраснелись. Я была абсолютно в себе, но совершенно беспомощная и смущенная увиденным.
— Все хорошо, детка, — слышала я голос спутника, — смотри, тебе это тоже понравится.
Из небольшой полутемной комнаты в меня ударила душная волна тяжелой ауры сладострастия, чистого, незамутненного и раздирающего нутро. Отзываясь тянущей болью внизу живота. Я жалко ахнула, а Финли продолжал тянуть внутрь комнаты мое ослабевшее тело.
На круглом постаменте под дробь барабанов и предельный визг скрипок прекрасный юноша-вампир ходил среди трех привязанных за поднятые вверх руки женщин: одной вампирши и двух гостий.
Жертвы были полуобнаженными, и вампир беспрепятственно оглаживал их извивающиеся, ждущие его странных ласк тела то руками, то легкими ударами плетки. Вдоль стен в креслах и на диванах сидели люди, смотрели, целовались, тихо разговаривали.
— Уйдем отсюда, — еле смогла выговорить я, вовсю сражаясь со впадающей в безумие кошкой. Ужасной оказалась идея посмотреть местные шоу, надо бежать отсюда и быстро искать Криса.
— Пару минут, давай посмотрим всего пару минут и вместе уйдем.
Финли ласково притянул меня на диван.
«Пара минут всего, — замурчала кошка, — пара минут».
В ушах шумело, стоны девушек почему-то звучали громче барабанов. Мне вдруг стало удивительно спокойно и приятно, как плыть по течению в горячей туманной реке утреннего сна.
Одна из девушек, явная гостья, судя по спущенному до пояса шелковому платью, вдруг громко призывно застонала. Юноша тут же приспустил ремешки, удерживающие ее за руки, и, согнув, подтолкнул в спину. Он кивнул одному из диванных гостей, явному оборотню, судя по начавшим трансформироваться шерстяным ушам. Тот подскочил и задрал сзади подол на стонущей девушке.
Что-то вопросительно шепча на ухо гостье, вампир погладил ее по груди, и она согласно кивнула. На наших глазах оборотень тут же расстегнул ширинку на брюках, приспустил их и начал пристраиваться к стонущей жертве сзади.
— Ох, ты ж, как хорошо-о! — застонал он и задвигался. Под короткой полой сюртука засверкали его дергающиеся ягодицы.
Вампир в это время держал первую жертву за шею, смотрел в глаза и шлепал черной плеткой по сияющим в полутьме грудкам.
Когда он позвал следующего мужчину и пристроил его ко второй гостье, я почувствовала, как чьи-то пальцы сжали мне сосок. Приятно. Как же приятно-о. Что?!
Оказывается, я смотрела на представление, уже полулежа на диване, а Финли, обняв со спины, целовал меня сзади в шею. Одна его рука подняла подол и гладила бедро, а вторая нырнула в ворот.
И я совершенно не помнила, как попала в это положение. Со стонами я начала подниматься, словно разрывая невидимые путы, отбрасывая ласкающие меня руки мужчины.
На подиуме уже все три женщины были наклонены под берущими их совершенно незнакомыми мужчинами. А вампир, блаженно раздувая ноздри, работал плеткой по верхним окружностям, подогревая дам, вырывая из них совершенно животные стоны.
— Нет! — вскрикнула я. Оттолкнула хватающего меня журналиста и бросилась прочь из комнаты, спотыкаясь, качаясь как раненая.
Перебирая руками по стенам, я ввалилась в ближайший коридор-ответвление и села прямо на пол. Кажется, где-то далеко меня звали. А я, обхватив колени, качалась, бормоча:
— Спокойно, спокойно.
Потом резко ударила себя по щеке. Еще и еще. Посмотрела на заметные стесанности на костяшках пальцев от избиения стены. Вот же день сегодня. Я огорченно покачала головой.
И было бы просто феерическое завершение, если бы Крис застал меня лежащей в обнимку на диване с Финли. Как он пережил бы такое?
Отчего-то я вспомнила сидящего на корточках у нашей двери Итана, с красными глазами. Мучающегося, но продолжающего слушать стоны, которые выбивал из меня жених.
Я поднялась на слабых еще ногах, распрямила спину и задрала выше подбородок. Пойду пораньше на второй этаж, может быть, получится встретить Криса до начала представления. И! Никаких! Других! Шоу!
Иронически хмыкнув, я гордо поплыла по Белому Замку. Мимо целующихся пар, уворачиваясь от протянутых рук, одинокая и целеустремленная.
В большом зале первого этажа, где много секунд назад, почти вечность тому, мы танцевали с Финли, все еще кружились несколько редких пар.
А у дальней стены полупустого зала стояли кресла, в которых теперь сидели вампиры. Одного из них я узнала. Мистер Дьюк, мастер Белого Крыла, отстраненно наблюдал за танцующими гостями, изредка что-то кивая в ответ на реплики соседей.
Сквозь молодое лицо смотрел старый, жесткий в мыслях и в делах мужчина. Элегантно повязанный галстук из ткани в мелкий рубчик и такой же по фактуре жилет, глубоко черный атласный костюм идеально подчеркивали породистость лица и всей сухопарой фигуры. Одет для бала, но мыслями не здесь.
Настоящий Белый, зовущий, при этом совершенно далекий.
Я выждала, пока он на пару секунд повернется к одному из собеседников, и быстро вышла, потирая пальцем переносицу. На лестнице развернулась спиной и уже менее торопливо стала подниматься на второй этаж.
Получилось. Никто меня не окликнул и вслед не побежал.
Коридор второго этажа оказался перегорожен лентой, растянутой на оградительных столбиках. Гостей, как и следовало ожидать, здесь планировали принимать несколько позже. Я аккуратно обошла столбик и двинулась дальше.
Вокруг было тихо, снизу не доносилось ни звука, замок демонстрировал просто чудеса шумоизоляции и локальных музыкальных зон.
Я заглядывала в комнаты, никого не находила и тихо закрывала дверь за дверью. Пока из глубины следующего по счету коридора не услышала тихий разговор. Этот голос я узнаю из миллионов.
Бросившись было вперед, я резко остановилась. Потому что… голос перемежался стонами.
Нет. Тишина. Стон. Не показалось.
Я шла, опустив голову, повесив руки вдоль тела. Даже на плаху я пойду более уверенной и гордой. По щекам потекли самопроизвольные слезы, но я шла. Остановилась только в проеме, ведущем в большой полутемный зал.
— Я тебя люблю, — говорила прелестная белокурая девушка, держа у рта моего Криса свою руку, — люблю с первой секунды, когда увидела. Ты зашел, такой одинокий, отстраненный и чужой. Единственный мой.
Он откинул ее руку, слизнул капли крови и тихо застонал от удовольствия. Именно такой стон я услышала из коридора.
— Я не люблю тебя, Ланвиль, — ответил он хрипло. — Я вообще не знаю, умею ли любить. Возможно, я люблю другую.
Я пошатнулась, упершись рукой в косяк. Он не знает. И я — не знаю. Где мы потеряли ту уверенность, которая раньше объединяла нас?
— Тогда позволь мне любить тебя? Моего сердца хватит на нас двоих, а потом ты забудешь своего случайного донора.
Она упиралась рукой ему в грудь, подталкивая и укладывая спиной на большой деревянный стол. Гулкое помещение усиливало и разносило эхом звуки, почти полностью затухая в коридоре.
Я почувствовала себя Итаном, который когда-то под дверью студенческого кампуса слушал стоны любви и не мог заставить себя уйти.
— Не делай так, — раздраженно сказал Крис. — Я обещал своей прежней девушке, что еще вернусь к ней. И не собираюсь ей изменять.
— Тш-ш, — сказала Ланвиль, — как скажешь, любимый. Я не стану тебя неволить, сделаю как обычно. Ты знаешь, это не считается.
Она глубоко вдохнула его запах, задрожала и медленно сползла вниз. Я наблюдала за происходящим сквозь марево катящихся слез.
Крис громко сглотнул, поудобнее оперся локтями о стол и закрыл глаза.
Ланвиль отодвинулась и хитро посмотрела наверх, чего-то ожидая.
— Продолжай, — сказал он.
Некоторое время я продолжала смотреть за действиями вампирши. Наверно, в Белом Замке это не считается. Возможно, здесь это вообще единственная возможность сбросить постоянно нарастающее напряжение, которое окружает со всех сторон. Но это не я заставляла Криса сюда приехать.
Вдруг он дернулся, раздул ноздри, почувствовав отзвуки моего горя, несмотря на магические глушители в проемах двери.
— Привет, — наигранно весело сказала я. — Не хочу прерывать, но и ждать завершения как-то глупо.
Парочка замерла. С чмокающим звуком рот блондинки оторвался от плоти моего бывшего парня.
— Мари, — пробормотал он. — Забытые небеса! Как же глупо! Это совсем не то, что ты видишь! Я…
— Знаю, знаю, — я успокаивающе махнула рукой, — ты мне не изменяешь, это не считается и все такое. Я просто приехала сказать тебе, что ты свободен. И можешь теперь себя не сдерживать. Возвращаю все твои и свои обязательства. Продолжай себя… развивать, не мучая ограничениями. Счастливо. И тебе, Ланвиль.
Я развернулась. Меня обняло тепло родного обращения. Порвались бусы на руках и шее, треснуло дорогое серебряное платье. Кошка была зла, она, как и я, хотела немедленно покинуть замок.
Темной стрелой выбегая на лестницу, я почти кинулась вниз по ступеням, когда внезапно замерла, подняв лапу.
Сзади, из коридора второго этажа, слышен был шум бегущих ног. Это спешил за мной Крис. А вот сверху, на третьем этаже, удалялись шаги людей или Двуликих, один из которых только что произнес необычное, но врезавшееся мне в память слово: «Варран».
Варран.
Жезл Варрана.
Мягко перебирая лапами, я двинулась наверх. Переживать буду потом, а сейчас есть шанс ухватить за хвост кусочек расследования. Кто-то из вампиров знает про Варрана, информация полностью конфиденциальная, значит, подслушанные слова означают, что по коридору удаляется один из исполнителей кражи крышки.
Сейчас я его увижу! Поймаю!
Прыжками взлетая по ступеням, я добралась до третьего этажа. И увидела краешек светлой юбки, мелькнувшей за поворотом. Уже крадучись и чувствуя появление охотничьего азарта, я двигалась по коридору, радуясь, что на полу расстелены ковры, а двери и проемы снабжены глушителями. Я не очень хорошо слышала происходящее в комнатах, но и изнутри практически не было слышно меня.
Плотно закрытую дверь пришлось открывать когтем, что я и проделала, вывалив язык от усердия.
— И ты прямо все-все знаешь?
— Все-все, милая. — Язык мужчины заплетался.
— И можешь любую статью написать, например, обо мне?
Я заглянула и чуть не зарычала от разочарования. Финли прижимал к огромному черному дивану одну из вампирш, худую и достаточно взрослую, судя по густой, разливающейся вокруг нее ауре.
Его лицо выглядело раскрасневшимся и немного безумным. То ли опился аурами, то ли горячительными напитками. Пли попал под прямое влияние. Белки глаз покраснели из-за порванных капилляров.
— О городе напишу, а потом и о тебе, детка.
— Ты меня очень хочешь?
— Да я уже давно горю, моя конфетка, быстрее дай дяде Финли сладкого.
На мой взгляд, вампиршу скорее можно было назвать тетей журналиста, но Финли было не до оценок. Его распаленный мозг требовал получения удовольствия, а аура вампирши лишала какого-либо контроля за ситуацией. Он горел, вожделел, и женщина с удовольствием принимала его энергию в касании.
Я не поняла, при чем тут Варран, но уже следующие слова дали нужные отвегы.
— А когда город откроют? — нежно, но с некоторой ленцой спросила женщина, поглаживая трудящегося Финли по плечу.
— Как только мы завершим дело, — туманно заявил журналист и на деле доказал, почему получил прозвище «Молния». Очень быстро.
Он слез отдуваясь, удовлетворенно похекивая. Запутался ногами и скинул на пол снятую с девушки юбку. Та, нисколько не смущаясь, откинулась на диване, вытягивая ноги в порванных чулках. Расслабленная, порочная, сытая.
И я не сообразила ничего лучшего, как тихо позвать Молнию от двери:
— Финн.
Оставлять в замке вампира журналиста, разбалтывающего государственные тайны вследствие разжижения мозга, я не могла. Хотя очень подмывало. Но ответственность взяла верх.
Финли подскочил, завертел головой, а потом, неуверенно прислушиваясь, прошел к двери. Тут я его и сцапала, только зубы клацнули. Вытащила рывком за дверь, закрыла ее и проворчала:
— Это я-а-а — Мари-и-и!
— Ты говоришь, или у меня глюки? Но это хорошо, что ты пришла за мной, детка! — обрадовался все еще плохо соображающий сердцеед. — Ах, какая ты, оказывается, киса!
— Бежи-и-им!
— Зачем? Бал же — до утра. Я остаюсь!
И он пьяно топнул ногой.
— Красавчик, ты где? — раздалось из-за двери.
Больше я не рассусоливала. Боднула Финли головой, и он от неожиданности не удержался и улетел на пол коридора. Дальнейшее было делом техники и упорства. Докатив его до лестницы, уже хотела его спустить, но журналист поднялся.
— Не надо, — сказал он почти нормальным голосом. — Все понял, осознал, ухожу сам.
Преодолевали пролеты мы неординарно. Финли — держась за перила и вглядываясь в каждую ступеньку. Я — почти стелясь животом, пытаясь не сильно мелькать шкурой.
Снизу послышались голоса, многочисленные гости поднимались на второй этаж. И мы оба замерли.
— Мари, — на втором, упираясь плечом в стену, стоял Крис, — вам не выйти из двери замка без специального разрешения.
— О, а как ты ее узнал? — заинтересовался Финли.
— Очередной твой друг? — спокойно спросил Крис. — У тебя дар обрастать новыми знакомыми.
Голоса снизу приближались. Я мотнула журналисту головой и, не обращая внимания на Криса, развернулась обратно на третий этаж.
— Ты можешь со мной не разговаривать, хотя мы когда-то обещали друг другу беседовать в трудных ситуациях. Но помощь-то примешь?
Он отлепился от стенки и качнул головой, призывая идти за собой. Даже не посоветовавшись со мной, Финли поплелся за ним. И я… двинулась следом, понимая, что сейчас не время капризничать, нужно принимать руку помощи.
Крис почти сразу свернул в один из боковых коридоров, и дальше мы передвигались почти в полутьме.
— Я не спрашиваю у тебя, как ты провела эти четыре месяца, — вдруг заговорил Крис, — и не буду объяснять, как тяжело мне было тут.
Финли пьяно фыркнул:
— Да ладно, парень, ты тут был четыре месяца? Да ты счастливчик!
Крис сделал паузу. Я живо представила, как сейчас приподнимается в недовольстве краешек его губы. Журналиста он продолжал игнорировать.
— Мари, ты сейчас в обиде, но если подумаешь, то сообразишь, ты же умная. Вопрос стоял между потерей контроля и несущественным сбросом напряжения. Эта девушка мне совершенно не нужна. Пойми, все другие варианты вели к ухудшению моего состояния… на фоне здешних эмоций.
Нас привели к винтовой, на вид — служебной лестнице вниз. Спустившись первым, Крис открыл дверь ключом, выпустил нас во двор, встретивший резким холодным вечерним воздухом. И еле-еле коснулся шкуры на моем загривке, за которую он раньше любил держаться во время лесных катаний.
Я подумала, если бы просто ЗНАЛА, возможно, поискала бы в себе силы простить. Но я ВИДЕЛА, и картина языка, двигающегося по гладкой кожице, его хриплое «Продолжай» — было невыносимым, преследующим видением.
Меня опять затрясло, и он раздул ноздри.
— Немного горя и очень много другой эмоции. Я предполагаю, это ярость, — тихо сказал Крис, — но слов своих обратно не беру. Я приеду через два месяца и постараюсь завоевать тебя снова.
— Душещипательная история! — все еще пьяно произнес Финли. — Такая трагедия из-за небольшой мужской слабости. А ты ему рассказала, что позволила мне тебя пощупать?
Крис хмыкнул, пристально посмотрел на меня и закрыл дверь изнутри.
— Вы, женщины, — уже трезвея на свежем воздухе, продолжил журналист, — все такие высокоморальные. А копни — одни двойные стандарты. Вот в замке сейчас отрываются самые приличные девушки Хакса. Этой ночью там можно поиметь любую. Один раз в году. Вы такие же, как и мы. Весь мир наш такой.
Он развел руки и закричал в небеса:
— Все хотят секса!
И уже печально продолжил:
— Но почему в обычные дни вас нужно умолять, уламывать и заставлять? Почему я должен трахать Двуликих, когда хочу иметь нормальную человеческую девушку?
Я подталкивала его мордой, подводя к нашей карете. Кучер изумленно смотрел, как крупный кошачий хищник помогает мистеру Финли залезать внутрь. Мужчина явно не мог придумать, что бы такого спросить, и только беззвучно открывал рот и успокаивал испуганно переступающих ногами, косящихся на меня лошадей.
Закрыв лапой дверцу, я потрусила рядом с уезжающей из замка каретой, почти растворяясь в ночных тенях. Нас без слов выпустили из ворот, улыбающийся молодой вампир в цилиндре благожелательно кивал. Скорее всего, нас должны были серьезно перетряхнуть на выходе из большой парадной двери.
Так мы двигались минут двадцать, пока на самом подъезде к гостинице нас не остановили. Посредине ночной улицы в светящейся белой униформе стоял инквизитор.
Лошади захрипели, кучер закричал, натягивая поводья, повозка дернулась. Я тут же впрыгнула в придорожные кусты, не понимая, что происходит. Впереди и сзади дорогу быстро перекрыли люди в магических доспехах. Безопасники.
— Так-так-так, — сказал инквизитор, — неужели мистер Финли отправился к пиявкам, хотя мы настоятельно просили его этого не делать?

Глава 7
ДРУГ В БЕДЕ ЕСТЬ НАСТОЯЩИЙ ДРУГ

«А friend in need is a friend indeed» (поговорка).

Финли вылез по грудь из окна кареты и развязно заявил:
— Это была обязанность по работе. Вы, что ли, мне деньги платите? Кстати, ваша просьба — это не официальное распоряжение, вот так-то!
— Совсем не соображает, что говорит, — с грустным сожалением произнес инквизитор. — И, скорее всего, точно так же болтал в замке. Проверьте его на индикаторе.
Двое безопасников подскочили к Финли и прижали ему к горлу какой-то амулет. Быстрые вопросы. Сбивчивое бурчание.
— Инспектор Рольф, он был с девушкой! Мари Ерок. Куда она делась — не помнит. Возможно, все еще в замке.
— Оставляй здесь пост наблюдения, — глава службы безопасности отдал распоряжение совсем другим, сухим, совершенно не бархатно-подкрадывающимся голосом, — я на допрос. Девчонку хватай и тоже ко мне. Пока этот прощелыга Дудль не узнал о ситуации и не прикрыл опять ее хорошенькую задницу.
— Девочка, да, конфетка, — мечтательно произнесли глухо из-под маски. — Как дело закончим, надо познакомиться.
— Эхе-хе. Это дело закончим — следующее начнем. Не для нас цветут девочки. Путану на вечер мне закажи, а то озверею совсем, — пробурчал инспектор и влез в карету.
Я, прижав морду к лапам и распластавшись по земле, даже глаза закрыла, уповая на темноту и вечернюю усталость служак. Когда карета двинулась и оставшиеся на посту безопасники развернулись, провожая уезжающих взглядами, я заерзала, виляя тяжелой попой и уползая назад, к забору близлежащего дома. Затем осторожно, насколько могла, поползла за угол, быстро перебирая лапами и подметая хвостом. На всякий случай.
Оглянувшись, я увидела за собой целую просеку вырванной травы и взбитой пыли, мяукнула от расстройства. Встав на лапы и испуганно оглядываясь, потрусила по темным узким городским улицам.
Людей практически не было, зато пару раз мелькнули быстрые тени оборотней в животном обличье. Ночью и в темноте народ предпочитал передвигаться в более быстрой форме.
В гостинице я змеей обошла ахнувшего портье и стрелой рванула на свой чердак. Ткнулась носом в дверь и заскулила. Ключ остался валяться там же, где и остатки бального платья, сшитого практически по себестоимости дружески переживающим за меня мастером-портным. Нитки речного жемчуга когда-то подарил мне Крис, вот их было немного жаль. Теперь я свободная девушка, но хоть память бы осталась. Обернувшись в эмоциях, желая просто бежать и бежать из замка, я совершенно не подумала, сколько всего потеряю из-за внезапно принятого решения.
— Мари? — осторожно спросили сзади. Медленно повернув морду, я увидела стоящего на лестничном пролете Итана. Он был каким-то уставшим, осунувшимся. День прошел для него непросто.
Подошел медленно, жадно меня рассматривая.
— Все-таки кошка, — выдохнул он. — Уж думал, мне показалось. Какая же ты красивая.
Нахмурился на секунду. Я поджала хвост и, пятясь, немного отошла. Никак не привыкну, когда меня пристально изучают.
— Только не пойму, что ты за кошка. Лапы широкие и баки на морде тигриные, окрас черный, как у некоторых леопардов, шея опушена почти как у молодого льва. Что-то не пойму. Помеси разве бывают? И почему к себе не заходишь? Ты без ключа?
Подошел к двери, достал набор отмычек, я такие иногда видела у старшекурсников. На первом курсе «Замки и взломы» мы еще не проходили.
Когда он открыл дверь, я зашла и придержала дверь хвостом, безмолвно приглашая. Дождалась, пока он зайдет, и отправилась в душевую комнату, переодеться.
На меня в халате он взглянул мельком, отвернулся.
— Рассказать, как у нас день прошел? — Итан дождался моего кивка и продолжил: — Мы из трех адресов выбрали дом коллекционера-вампира. Мистер Ширвани, недавно вышедший из молодого возраста, получил коллекцию в подарок от своего сира и существенно приумножил ее. Медный цилиндр ему отдал за долги один из местных торговцев, семейный сувенир. Бывший владелец понятия не имел, что это за артефакт, мы специально сбегали и допросили. Оборотней в семье не было, и око хранилось на полке.
— Око?
— На Олимпиаде стали так называть цилиндры. В них же смотреть надо, как в трубу, чтобы увидеть вторую ипостась. Я бы увидел тебя.
Он помолчал. И я сказала:
— Я была у Криса.
— Знаю. Мне сообщил Родди.
Так вот почему Итан был такой молчаливый и отстраненный.
— Мы с ним поговорили.
— И?
Я заплакала. Сама не хотела. Просто заплакала — и все. Стряхивала слезы с ресниц, а они продолжали и продолжали бежать.
Итан текуче пересел на кровать и, обнимая, притянул меня к себе. Если бы в его действиях был хоть малейший намек на подтекст, я бы уже царапала ему лицо. Но он держал меня спокойно и уверенно, поддерживая и сопереживая.
— Дать платок?
— Давай.
— А где он у тебя лежит?
Я засмеялась сквозь слезы. Вот же разная психология. Почему я была уверена, что Итан, как и Родди, носит белоснежные платки с собой?
— Передай мне, пожалуйста, вот ту салфетку.
Он внимательно проследил, как я высмаркиваюсь, и опять притянул к широкому плечу. Я посопела и призналась:
— Я знала, что так будет. Просто надеялась, а вдруг.
— Ты мне сейчас рассказываешь, как другу, который должен понять и рассудить?
— Итан! — У меня даже слезы остановились. — Конечно! Ты и рассудишь.
Молодой человек посмотрел на меня осторожно, как на заряженный сумасшедшим магом артефакт.
— И что у вас произошло?
Тут я замялась, облизнула губы, поежилась. Выдержала паузу, чтобы собраться с мыслями.
— Не знаю, как это объяснить. Мы встречались серьезно, но он решил уехать на полгода, сказал, что приедет и опять будет ухаживать. Как будто мы… расстались.
Итан притянул мою голову к себе на грудь и внимательно слушал. Я вздохнула и пожаловалась:
— Сегодня я узнала, точнее, увидела, что он мне изменяет.
— Он четыре месяца один?
— Да, а что? Если бы ты уехал на четыре месяца от своей девушки, ты бы изменял?
Итан почему-то молчал.
— Итан!
— Мари, я боюсь говорить.
— Итан! — Я отстранилась и увидела, как он пытается удержать смешок. — Ты бы изменял?
— Я иногда забываю, что ты приехала откуда-то издалека, — мягко начал он опять подбирать слова, одновременно притягивая меня к себе. На его широкой груди было удивительно удобно. Кошка тихо мурлыкала, и я расслабилась.
Голос звучал успокаивающе. Мы так и не включили свет, и я перестала отстраняться.
— Я оборотень, мы с наступления половозрелости привыкаем к свободным отношениям. Верными становимся только в браке. Иногда парам, иногда нескольким партнерам, в зависимости от тяги животного. Кристофер из столичной магической семьи. Маги давно переняли привычки Двуликих. Поэтому измена до брака — это странное понятие, ты уж мне поверь.
— И если бы я была твоей девушкой, ты бы мне изменял?
Итан помолчал, под моим ухом сильно и гулко забилось его сердце.
— Мари, — сказал он, — если бы ты стала моей девушкой, я бы пожертвовал всем, включая своего зверя, чтобы ты не разочаровалась во мне. Если тебя напрягают измены, я изо всех сил работал бы руками, но четыре месяца вытерпел.
— Дур-р-ра-а-а-ак, — протянула я.
Он хрипло засмеялся. А я захотела наконец сорваться. Потерять голову и уплыть. И ничего не помнить.
— Поцелуй меня, — сказала просяще.
В комнате повисло молчание.
— Ты уверена, что сегодня это хорошая идея?
— Целуй, или я передумаю.
И он поцеловал. Приподнял меня за плечи. Посмотрел в глаза. И прижался губами, мягко, нежно, осторожно. Его нетерпение выдавало только сердце, изо всех сил колотившееся мне в ладони.
Постепенно поцелуй становился все глубже. Я почувствовала гибкий язык, вылизывающий мой рот изнутри. Лихорадочно вцепившись в его рубашку, я тянула его к себе, просто беспомощно открывая рот, отдавая себя. Язык был очень горячим, как весь Итан. Кошка буквально взвилась, получая такие нужные ей ласки. Я то мурчала, то стонала. Бессильно дрожала. Но Итан, кроме поцелуев, больше ничего не предпринимал.
— Только не сегодня, — хрипло сказал он, с трудом от меня оторвавшись. — Ты не в себе. А я хочу, чтобы ты сама потянулась, сердцем. Потому что меня тянет именно им. Поняла, котенок?
Я зарычала и попыталась опрокинуть его на кровать. Но тигр неожиданно вывернулся, схватил меня зубами за загривок, крепко, до боли. И, обхватив руками вокруг тела, крепко прижимая мои локти к бокам, тряс, пока я удивительным образом не успокоилась.
Мы отстранились, тяжело дыша. Итан развернул меня и поцеловал. Глубоко, смакуя, забирая, слушая мои постанывания.
— Мой котенок, — сказал он хрипло, — шелковая моя, безумная, желанная. Поспи, отдохни. За завтраком мы встретимся и будем целый день вместе.
— Ты меня сегодня не захотел взять на расследование, — внезапно вспомнила я.
— И правильно сделал. — Итан гладил пальцами мои губы, щеки, трогал нос. — На нас сегодня напали Фесты, а к ним присоединился Кент. Кая из драки еле вынесли, пришлось вызывать врача, трансформация не помогала.
— Кай!
Я рванулась, но меня остановили.
— С ним уже все хорошо, ему сейчас Шани по полной программе помогает.
В темноте раздался мужской смешок. О. Я вспомнила слова миссис Беридер о том, что Шани ушла с командой.
— Ее-то ты пригласил.
— Откуда ты это взяла? Шани весь день просидела с миссис Беридер, насколько я знаю, — сообщил Итан.
Время от времени я просыпалась, уже одна, почему-то одновременно в слезах и с улыбкой. Ощущала себя как потерявшийся в океане одинокий рыбак на утлой лодчонке, впервые за долгое время увидевший на горизонте линию далекого берега. Чувствуя и надежду, и опасение, что мои глаза подводят меня, показывая мираж.
Влюблена ли я была сейчас в Криса? Нет. Скорее, тягостное чувство утраты мешало свободно дышать. Влюбилась ли я в Итана? Нет. Скорее, мне нужен был надежный причал, утешение и теплое плечо. Но что-то екало внутри, когда большие ладони тигра обхватывали мое лицо. Я помнила наш первый поцелуй. Я… хотела Итана. А самое главное, когда он был рядом, я успокаивалась, будто обретала дом.
Утром я надела темную блузу и брюки, удобные сапожки на низком каблуке, подвязала волосы платком, как визийским тюрбаном. Мне иногда говорили, что я похожа на визийку, такая же темноволосая, с завивающимися длинными прядями. Визийцы очень темпераментны, а я… я тоже не «мертвый гвоздь».
На разминке были все те же лица и одно новое — оборотень из Феста. После представлений друг другу, опять заключавшихся в молчаливых прыжках лысого парня и парных приемах атак-блокировок девушек Экзитера, вступил в игру фестовец. Хекнув, он поднял, эффектно подержал под одобрительно-уважительными взглядами и опять поставил на место статую коня, украшавшую вход в гостиницу. Учитывая, что конь был из магически сцепленного камня и создан скульптором в полный рост, это была достойная акция.
Все взгляды переместились на меня, и, когда я приветственно кивнула, соперники дружно презрительно усмехнулись. Почему нельзя изначально уважать конкурента? Что за странная традиция принижать другого?
На соревнованиях оборотней, которые я видела, перед началом сражения каждый из бойцов обязательно громко и с удовольствием поносил другого. Они рассказывали, как уничтожат такого хиляка одной рукой, сделают из него временного полового партнера и возможного родителя своих детей, потом тут же заявляли, что гены противника лично им разбавлены с бабушкой оного, а спать они планируют на уже закопанной могиле поверженного. А затем уважительно начинали обмениваться рукопожатиями.
На следующий день после боя, насколько я знала от Кая, многие шли вместе в таверну и весело продолжали общаться, совершенно не затаив недовольства. Оборотни — такие оборотни.
Я, признаться, начала уставать от отношения, ориентированного на внешность. Сначала как к серой страшилке, прилипале к успешному роду Ера и лично к красавчику Крису. Теперь на Олимпиаде меня принимали за бесталанную красотку, взятую в команду исключительно за смазливое личико и в качестве удобного объекта для расслабления.
После вчерашнего вечера мне захотелось уважения. Чтобы ценили. Не пренебрегали, не пытались использовать как жертву.
Поэтому по завершении разминки я подняла дурацкого коня и перекинула его из руки в руку, стараясь не показать напряжения. Я давно заметила, что с каждым днем тренировок становлюсь немного сильнее. Главное, не показать, что мне тоже тяжело. Повернулась к замершим противникам и еще раз подкинула эту каменную гирю. Демонстративно улыбаясь. Любуясь отпавшими челюстями и появившимся ужасом в глазах.
Как там говорил Кай? Нате, выкусите!
Установив скульптуру на штырь-основание, не оборачиваясь, не прощаясь, я вернулась в гостиницу. Пора освежиться и идти на завтрак. В таверну вошла решительно и спокойно.
— Какая-то ты другая, — жуя, пробормотал Кай.
Был он, как и говорил вчера Итан, доволен и весел. Шани сидела отнюдь не рядом, активно крутясь вокруг Брайана. Тот вполне по-хозяйски похлопывал ее по ягодицам, как будто знакомясь с предлагаемым товаром. Все остальные воспринимали ситуацию абсолютно спокойно. Миссис Беридер пока не было видно.
— Что у тебя с глазом? — спросила я Бинго, сияющего здоровым фиолетовым синяком.
— Из Феста идиот один влепил, заживает потихоньку. У меня не очень с регенерацией, — поделился Бинго. — А ты вчера где была, совсем команде не помогаешь?
— Да, зачем ты нам, если не помогаешь команде? — пробасил Брайан, уже демонстративно и совершенно неподобающе оглаживая ноги помощницы преподавателя.
— Ты же слышал, что мы с Достом разбирались, а потом нас безопасники допрашивали? Мы документ о неразглашении подписали. Если у нее и были дела, она о них никак тебе рассказать не сможет, — хмыкнул, придвигая к себе тарелку и подмигивая мне, Родди.
Выглядел он, как всегда, свежо и бодро. Дорогой клетчатый костюм сидел на нем как влитой, чуб был стильно напомажен, носки ботинок сияли. Как бы там магического влияния не было. Ну не могут так сиять ботинки, если в них ходят, а не летают.
— Ты нашу Мари не тронь, — поддержал Родерика активно жующий Кай, — она что ни делает, все полезно для команды будет.
Еще одно дружеское плечо, медоед относился ко мне с абсолютным доверием, иногда это даже пугало.
Обычно я предпочитала промолчать, но не сейчас.
— Брайан, сегодня я целый день с командой. Надеюсь, ты сам убедишься, что я не прячусь от сложностей.
— Сегодня он будет несколько занят, нашему медведю самому бы не отколоться от команды, — хмыкнул Бинго и подтолкнул локтем Кая. — А ты так легко делишься?
— Да ладно! Если что — решим вопрос вместе, команда же.
Кай и Брайан захохотали, а Шани стеснительно зарделась. В это время к столу подошел Итан, поздоровался, мягко мне улыбнулся и спросил у остальных, отчего такое веселое настроение.
— Они Шани поделили, — сказал простой Пуф, вызвав уже общее веселье и совсем яркую расцветку на щеках скромницы.
Я подвинулась на лавке. Итан сел рядом. Пока служанка несла ему завтрак и опять кашу, наш капитан рассказывал план-диспозицию на день. Вчера почти полностью изучили кражу у коллекционера. Сегодня Пуф дополнительно проверит его защиты, но пока там ловить нечего. Следует выбрать или магическую лавку, или журналиста, мы же так и не расспросили Финли, каким образом у него украли око.
— Считаю лавку более приоритетной целью, — сказал Итан. И вздрогнул, потому что, передавая ему кружку, я погладила пальцем по его кисти.
— Идем вместе. Там нужны криминалисты. В лавке особые защиты. Режим особого внимания. Как вчера бросаться не будут, но провокации от Феста и Кента возможны. Мы с ними следуем похожими маршрутами, и это не очень хорошо.
Мимо стола проходила группка из Экзитера. Одна из блондинок, которая поменьше, эмоционально шептала своим товарищам и тыкала в меня пальцем. Те ошарашенно оглядывались. Значит, когда я отбилась от нескольких нападавших в библиотеке, это было принято за случайность? А поднятие коня уже не получилось списать на удачу. Иногда приходится делать ход конем, чтобы тебя начали рассматривать серьезно.
Я невинно кивала, слушая Итана, а сама подвинула руку и пальцем провела ему по бедру. Моя кошка была хищницей. Я прекрасно помнила, как она охотилась за Крисом и получала особое удовольствие, подминая его под себя. Теперь это странное чувство охоты появилось вновь.
Только я не учла, что Итан тоже хищник.
— Прошу прощения, — сказал он, уронив в результате моего касания ложку. И полез за ней под стол.
Поднимаясь, он поднял и положил на стол согнутую в локте руку, прикрывая просвет между телом и столешницей. Поднял голову и сказал:
— О, миссис Беридер!
Все посмотрели на вход в зал. А в это время Итан с удовольствием провел ладонью мне между ног. Прямо по шву брюк. Горячей рукой.
И сел.
— Что ж, — сказал он, пока я пыталась сузить округлившиеся глаза и унять дрожь, — наша цель на первую половину дня — магическая лавка на центральной улице Хакса. Офис крупнейшей в штате семейной компании по торговле магическими артефактами «Бронкс и сыновья». Доброе утро, миссис Беридер. Рады вас видеть.
Два идиота. Надо как-то поскромнее, а то скатимся до открытого порока, как Брайан с Шани. Как у… оборотней.

Глава 8
ОДИН УТРЕННИЙ ЧАС ЛУЧШЕ ДВУХ ВЕЧЕРНИХ

«Аn hour in the morning is worth two in the evening» (поговорка).

Чтобы добраться до магической лавки, мы сели на попутный омнибус. Разговаривать в нем было неудобно, а внутри вообще нечем дышать. Поэтому я позавидовала тем, кто забрался на империал — сиденья на крыше. Брайан затянул туда и Шани, хотя женщинам ездить на крыше считалось неприличным. Сверху раздавались смешки и визги, но никто не реагировал, и я подумала: «А почему меня это задевает? Из-за того, что такое поведение кажется мне легкомысленным, или потому, что она сказала об интересе к ней Итана?»
По приезде легко выпрыгнув с бокового облучка, я обнаружила вышедшего ранее Итана с протянутой для помощи рукой. Родди понимающе похлопал его по плечу. Больше никто не обратил на это внимания. Народ смотрел, как с империала снимают девушек. Шани оказалась там не одна.
Лестница наверх слишком круто поднималась, и при спуске между металлических планок застревали каблучки женских туфелек. В результате девиц несли на руках, иногда передавая сверху вниз. Мелькали оборки, чулочки, края панталончиков, а также мельтешили жадные руки, ощупывающие случайно подвернувшиеся интересности. Шани довольно визжала, ее глаза горели. В этот момент она совсем не была похожа на серую мышку.
— Напомни, пожалуйста, — спросила я Итана, — почему ты ее сегодня взял?
— Я ее и сегодня не брал, — задумчиво ответил капитан команды.
Он подождал, пока Шани спустят на землю и она, улыбаясь, огладит юбку. И задал прямой вопрос:
— Шани, почему ты сегодня с нами? Я не помню, чтобы ты ко мне обращалась с просьбой, а я давал разрешение.
— Это я пригласил, командир, — весело отозвался Кай. — Девочка вчера спросила, можно ли, я и ответил: «Конечно, давай с нами». Извини, не подумал сначала у тебя узнать.
Итан помолчал. Невольно сделали паузу в веселой переброске фразами и остальные. Мы стояли, сгрудившись на улице, и ждали слов альфы.
— Между командами и даже между преподавателями происходит переброска информации. Вы знаете, что на Олимпиаду в целом и на конкретные команды в частности делают крупные денежные ставки? В прошлый раз я не понимал, что происходит. И только после игры меня проинформировали о двух лоусонских игроках, работающих на наш проигрыш. Поэтому в этот раз я постарался как можно более тщательно и в то же время непредсказуемо выбирать каждого из вас.
Он помолчал. Помолчали и мы. Никто не хотел подозревать соседа. Я лично плохо умею играть в тонкие стратегии «подставь друга». Точнее — совсем не умею.
Итан обвел глазами притихшую компанию и весомо добавил:
— Поэтому никаких обсуждений наших действий вне команды. Я доверяю каждому из вас, но Шани, при всем уважении к миссис Беридер, подбирал не я. Скажите, мисс, где вы были вчера?
Шани растерялась. Она явно была не готова к вопросу. Глаза забегали. — гуляла, а потом к тете пошла.
«Внезапно пойманный лгун или застывает искусственно, или бегает глазами, мельтешит руками. Говорить начинает со лжи…» — наверняка вспомнили все присутствующие, в отличие от Шани проходившие профессиональное обучение у ее тети.
Брайан отодвинулся и, склонив голову, внимательно осмотрел девушку.
— И что теперь делать? — с интересом спросил неунывающий Кай.
У него было отличное качество — не принимать важных решений, если рядом есть кто-то, специально назначенный их принимать.
Итан мягко посмотрел на сжавшуюся девушку.
— Это игра. Есть правила. Ни в коей степени не хочется обидеть, но некоторые твои действия кажутся странными. Например, твоя тетя уверена, что ты весь День была с нами. Ты не член команды, и при тебе мы не можем обсуждать детали дела. Поэтому сейчас можешь подождать нас на улице, затем команда разделится. И я решу, кто может отвести тебя в таверну. Кай, Брайан, Рапира. Кто хочет постоять сейчас с девушкой, чтобы она не скучала?
Некоторое время сконфуженные товарищи переглядывались. И девушку не хотелось оставлять одинокой на улице, и заняться следствием со всеми тоже тянуло. Мне даже стало интересно, что перевесит: девушка или дело?
— Ладно, я с ней останусь, — решил Брайан.
Итан согласно кивнул. Что ж, сейчас действительно не время допрашивать Шани, но и брать ее с собой на расследование большой риск, слишком темная лошадка.
Но само ее присутствие в команде, как оказалось, меня и заводит, и раздражает. Вот сейчас посмотрела, как ее щупали, и тут же оглянулась: глаз от Итана оторвать не могу. Моя кошка мурлыкала и была очень довольна, что я решила вопрос с Крисом. Все-таки иногда я ее бесила своими принципами.
— Внимание! Вы приближаетесь к лучшей магической торговой площадке города! «Бронкс и сыновья»! Все ваши мечты и фантазии померкнут перед тем, что вы увидите за этими дверями! Зайдите, впечатайтесь! Девушки станут красивее и загадочнее! Мужчины — сильнее и удачливее! Те, кто еще не разобрался, просто полюбуются на величайшие магические артефакты, созданные гениальными магами! Вход — абсолютно бесплатно!
Перед огромной двустворчатой деревянной дверью прыгал рыжеволосый конопатый мальчишка лет одиннадцати. На редкость горластый. На животе у него болталась небольшая шарманка. Время от времени он делал паузу в прославлении магазина и крутил ручку шарманки, извлекая оттуда совершенно гнетущие пронзительные визги. Надо отдать должное парню. Это привлекало внимание.
— Скажите, что вам помог и направил Литл! — закричал он нам в спины.
Интересно, дома он тоже так кричит? Я невольно постаралась быстрее скрыться в магазине, визжание шарманки буквально ввинчивалось мне под кожу. Рапира даже почесал затылок, тоже почувствовал. Не без магии штучка-то.
— Приветствую вас в лучшем магазине Хаста, — скрежещущим голосом встретил нас у самых дверей рыжеволосый невысокий мужчина с реденькой бороденкой. Судя по фамильному сходству, родственник крутящегося на улице зазывалы. Семейный бизнес, все приставлены к делу.
— Олимпийская команда Лоусона, — представил нас Итан. — Мы по делу пропавшего медного цилиндра.
Продавец потерял к нам интерес.
— А-а-а… Вчера две команды изволили ко мне заглянуть по этому же тонкому вопросу. Так вот. Вопросов было много, а покупок мало.
Он ожидающе посмотрел на нас, время от времени облизывая губы кончиком языка.
Итан спокойно прошел внутрь, оглядывая витрины. Развернулся.
— Насколько я знаю, вам уже заплатили организаторы Олимпиады и город. Будет не очень хорошо, если я сообщу об отказе выполнять договорные обязательства.
— Не говоря уже о том, что мы можем найти вашу пропажу. Она же стоила денег, — добавил Родди.
Продавец пожевал губами, понял, что покупки не будет, и грустно вздохнул:
— Ладно, проходите, сейчас все быстро расскажу. Но у вас максимум час. Остальное время — за дополнительный расчет. Денежка любит везде участвовать.
Несколько утренних покупателей подошли поближе и с интересом слушали вместе с нами историю о пропавшем цилиндре. Оказалось, выставил его в магазине неизвестный аноним, который, к прискорбию рыжего мистера Абра Бронкса, подал впоследствии на него в суд за халатное отношение к принятому на реализацию товару.
Олимпиада давала надежду на очищение репутации уважаемого торговца. Даже если цилиндр не найдут, именно мистер Абра подал заявление на рассмотрение дела в олимпиадных рамках, а следовательно, показал себя как заинтересованное в розыске и нахождении цилиндра лицо.
Пока мы слушали, я пододвинулась к Итану и коснулась его бедром. В итоге весь рассказ он стоял замерев, не желая отодвинуться.
— Когда это произошло, уважаемый?
— Примерно месяц назад, вот, взгляните на мои записи. Более точной даты сказать невозможно. Дело в том, что цилиндр подменили во время кражи.
Восторженно слушающая горожанка в богатом, но безвкусно украшенном многочисленными оборками платье с удовольствием ахнула и всплеснула руками.
— Подменили, какая прелесть!
Стоящий рядом с ней узколицый, выглядящий как наемник парень со скрученными волосами поддержал ее за локоток и был удостоен благосклонного взгляда, но локоть отобрали.
— А я эту трубку помню, — сказал он, явно желая покрасоваться перед заинтересовавшей его дамочкой.
Мы выждали несколько секунд, но большего парень сказать не мог, просто пожал плечами и радостно осклабился, когда соседка стрельнула глазами в его сторону.
— Пуф, — сказал Итан, — осмотри-ка витрину, откуда была сделана кража. Родди, Рапира — у вас есть сорок минут на вопросы и тщательное протоколирование показаний. Где, когда, любая мелочь. Что из себя представляет, по мнению уважаемого Абра Бронкса, продавец-аноним, и так далее. Бинго — на тебе покупатели. Их впечатление о магазине, кто его посещает. Кай — смотришь окна и систему защиты на внешнем фронтоне. Мы с Мари изучаем магазин, дополнительные входы и выходы.
Все занялись делом. Я помчалась рассматривать входную дверь. Тяжелая. С парой встроенных артефактов непонятного мне назначения. Артефакты грубо никто не вскрывал, замок и петли без царапин и повреждений.
Когда я деловито зашла в подсобный коридор, внимательно осматривая внутренние помещения, на меня напали. Итан резко прижал меня мощным телом к стене, горячо дыша в шею. И отпустил.
— Начнем со второго выхода, — подчеркнуто спокойно предложил он.
— Начнем, — согласилась я, толкая его лицом в стену и уже сама прижимаясь сзади. Погладила его по крепкому мускулистому заду. И отпустила.
— Вижу три двери. Одна из них — явный выход.
— Какая именно? Почему так решила? — Итан с разворота притиснул меня к ведущей наружу двери. Она вяло звякнула от удара наших тел. Горячая рука легла между ног и начала поглаживать по брюкам.
Я быстро задышала. Говорить стало сложно.
— По внешнему виду? — невинно спросил капитан команды, глядя мне в лицо и алчно ловя малейшие гримасы. Он просто гладил без всяких изысков, горячо, вверх, вниз, вверх и снова вниз.
Я не могла говорить. Секса не было так давно, что мозги просто пытались отключиться. Меня жадно нюхали. Я застонала, тихонько.
— Помоги.
Итан вполголоса выругался. Открыл и заглянул в одну боковую комнату. Во вторую. Втиснул нас во вторую, оказавшуюся складским помещением. И, прижав моим телом дверь, торопливо задергал завязку на моих брюках. Практически ничем не в силах помочь, я гладила его по плечам и беспомощно стонала. Кошка извивалась внутри меня, выгибаясь в совершенно фантастических разворотах, гладя изнутри и выбивая крупную дрожь.
Наконец его пальцы проникли под материю. Второй рукой он торопливо сдергивал штаны все ниже.
— Сейчас, котенок, сейчас, — шептал он. И погладил точно там, где надо. Поймал ртом мой всхлип, но не поцеловал. Просто еле касался губами и ловил вздохи и звуки. Смотрел в глаза.
Итан не спешил, наслаждался каждой секундой, обводил и ласкал, еле касаясь кончиками пальцев. Под конец я уже жалобно скребла ногтями по его плечам, пытаясь прижать капитана сильнее к себе. Но он только довольно фыркал и продолжал почти воздушные касания.
Когда меня затрясло, я почувствовала, как внутрь проникает крупный палец тигра, а остальные продолжают массировать снаружи. Полуприкрыв глаза, он наслаждался внутренними сокращениями, вкушая их, как величайшую радость. Я слышала, как гулко бьется его сердце. Мое стучало в такт с ним.
— Эй, командир, — послышался из коридора голос Пуфика, — где ты?
— Комнату и дверь обследую, а у тебя что? — глухо сказал Итан.
— Да тут странность.
Тяжелый звук. Это Пуф привалился к стене рядом с подсобкой.
Итан осторожно вытащил руку. Я отскочила от входа, поддергивая штаны вверх и торопливо их застегивая. Вытащила из кармана платок передала Итану, чтобы вытер руку.
— Командир, удивительное дело. На замке есть царапины.
— Там и должны быть царапины. Любой ключ, кроме родного, оставит следы царапин.
Итан уперся лбом в дверь и пытался успокоить дыхание, говорил размеренно, набирая воздух перед каждым словом.
Я посмотрела вниз. Ого. А если… Деловито пододвинула плоский длинный ящик и встала повыше, все-таки альфа вымахал слишком высоким. Прижавшись сзади, дохнула горячо и лизнула в мочку уха. Он замер. Аккуратно подергала завязку на штанах и почувствовала теплую руку сверху, он мне помогал.
Пуф завозился с той стороны двери, как будто сомневаясь в своих выводах.
— Знаешь, Итан, странные там царапки.
— Это как? Рассказывай.
И хорошо, и плохо, что дверь была такая хлипкая. Пуфа было притушенно слышно, нам тоже стоило постараться и не шуметь.
В мою ладонь легло увесисто и твердо. Каменно. И такие размеры бывают? Бедный, как он это таскает и к земле не клонится? Я облизала обе свои руки и взялась серьезно. Терлась о спину, дышала то в шею, то в ухо.
Итан уперся руками в дверь и хрипло выдыхал вниз, размеренно и тяжело.
— Впечатление такое, что их кто-то сверху наносил, как черкал. Не взлом это был, командир. Это прикрытие взлома. Открывали витрину родным ключом. А вот потом царапали, клянусь косой резьбой.
— То есть или сам хозяин, или ловкие руки покупателя поменяли цилиндр на макет. Грабежа не было. — Итан сделал паузу, справляясь с дыханием. — Сообщи нашим, я сейчас подойду.
Пуф потоптался и пошел в зал. А кошак развернулся, схватил меня ладонями за голову, как ему это нравилось. И начал целовать.
— Котенок…
Горячий шепот в рот.
Я царапнула по его каменно напряженному животу, скользнула ладонью ниже. Его лицо дрогнуло, губы, отстраняясь, приоткрылись, хватая воздух, и он задрожал.
— Мой котенок… С ума схожу-у…
Платок очень пригодился.
Некоторое время мы стояли, тяжело дыша. Потом Итан тихо рассмеялся:
— В подсобке, во время расследования. Что мы творим.
Его гортанный низкий смешок поднимал волоски на моих руках.
— Согласна, — подтвердила я.
Все было странно, быстро, порывисто. Я любовалась блеском его желтых, щурящихся от блаженства глаз. Шириной упрямого лба. И… мне понравилось его держать в руках.
Он еще раз крепко и быстро меня поцеловал.
— Нам пора.
Заднюю запасную дверь выхода мы таки наскоро осмотрели. Дверь как дверь, ни малейших следов взлома. Замок лучше бы Пуфу глянуть, но даже царапок не наблюдалось.
Неожиданно доносящиеся из зала громкие голоса заставили нас поторопиться. Не знаю, как Итан, а мое тело было легким и довольным, как будто каждая клеточка пела.
Зато в зале назревал скандал. В магазин прибыли участники из Гроссмана и открыто нарывались на драку.
— Зверятам пора на выход! — шипел один из вампиров, тыча пальцем в грудь Родди.
Тот недоумевал, почему именно его назвали зверем, но позиций не сдавал и от свидетеля не отходил.
Покупатели быстро выбегали из магазина. Быть покалеченным при столкновении вампиров и оборотней не хотелось никому. Мистер Бронкс испуганно пятился.
— Герман! — рявкнул Итан. — Если мы тут перепортим товар, ни вам, ни нам победу не зачтут. Да что с тобой такое?
Вампир, вчера затевавший конфликт на открытии Олимпиады, стоял, наклонив вперед голову, злой и чем-то сильно расстроенный. Ауры у него не было, иначе бы залил сейчас все помещение.
— Насвистели мне в уши, что ты грязно играешь, тигр. Девицей своей свидетелей сманиваешь.
— Врут, Герман. Поссорить нас хотят. Клянусь, не давал я таких распоряжений. Мы честно играем и от других этого ждем.
Я скромно потупилась. С разъяснениями сейчас лучше не лезть. Когда мужчины спорят, девушкам лучше помолчать.
— Ладно. — Капитан Гроссмана тяжело обвел взглядом присутствующих, посмотрел на витрины, оценив хрупкость товара. — У вас еще десять минут. Потом входим мы.
— Пятнадцать, — сказал Итан, — и мы выходим, освобождая территорию.
— Да если б я знал! — наконец пронзительно подал голос Абра, поняв, что гроза миновала. — Я никогда бы не подал этого проклятого заявления на участие! Вы что задумали? Вы куда покупателей мне разогнали?
Гроссманцы вышли, с трудом протискиваясь в дверь, которую демонстративно поджимал вошедший Брайан. Оказывается, все это время он на всякий случай блокировал вход.
Итан тут же насел на мистера Бронкса:
— Кто, кроме вас, в магазине работает? У кого могут быть ключи?
Бизнес был семейный. Из сыновей у Бронкса оказался Литл, прыгающий на улице, да младший годовалый, который в магазине появлялся с матерью и подменить цилиндр был не способен в силу малолетства.
Подменить цилиндр без взлома могли только сам Бронкс или покупатель. Но зачем владельцу подавать заявку на Олимпиаду, если бы он сам был исполнителем кражи? Значит, все-таки покупатель. И ведь поцарапал потом скважину, чтобы на грабителя подумали… Кто-то очень хитрый и с ловкими руками. Да только не мог предсказать глазастость Пуфа.
— Мистер Бронкс, вы помните тех, кто цилиндрами интересовался? — Итан спрашивал чуть рассеянно, стараясь не заронить догадку в голову владельца магазина.
— Да много кто был, всех разве упомнишь?
Мы выходили, задумчиво переглядываясь. Постояли, подождали, пока гроссманцы войдут в магазин.
— Нам нужны покупатели и все интересующиеся цилиндром. Даже те, кто просто помнит цилиндр и крутящихся возле него. Жаль, того парня из-за скандала упустили. Говорил, что трубку помнит, значит, и покупателей мог, — сказал Родди.
— Я его адрес записал.
О, Бинго же покупателей опрашивал. Все приободрились, оглядывались довольно. Почему-то только сам вампир выглядел ошарашенно, как будто не подозревал у себя такого профессионализма.
Двинувшись к омнибусу, чуть не забыли Шани.
— Шани! Ты где?
Она откликнулась быстро. Вышла из соседнего переулка… семеня за ухмыляющимся мистером Люшером.
— Капитан, подойди-ка ко мне, — сказал примарх.
В его голосе не было прямой команды. Но уже слышался намек на нее.
— А кто вы такой, уважаемый? — спокойно спросил Итан, расправляя плечи.
По сравнению с нашими молодыми оборотнями, даже очень крупным Итаном, примарх выглядел скалой. Сухощавое гибкое тело, пугающе ловкое, с молниеносными поворотами и жуткими, нечеловечески текучими движениями.
— Э. Быстро иди к нему, — сказал Кай, прекрасно помнящий Люшера.
— Иди сюда, — тихо рыкнул примарх. Он приоткрыл толику своей силы, и этого оказалось достаточно.
Итан сопротивлялся несколько секунд, а потом его дернуло к Люшеру, как марионетку за нитки. По моей коже заскребло наждаком горячего воздуха. На улице стало как будто темнее, ведь патриарх изволил нахмуриться. И оборотни команды мгновенно склонили головы в жесте повиновения.
— Что здесь делает примарх штата, как думаешь? — спросил меня Родди.
Мне было неприятно видеть, как сгибаются плечи Итана от тихого голоса Люшера. Они отошли от всех метров на шесть, говорил только примарх.
На прощание Люшер всем вежливо кивнул, подмигнул мне и мазнул рукой по голове Шани, как гладят дворового ласкающегося щенка, с нежной жалостью.
Та чуть не повизгивала, пытаясь продолжить мимолетную ласку, вытягиваясь, делая шажки, привставая на цыпочки.
— Она из блошек, — нейтрально сказал Родди.
Я еле сдержалась, чтобы не ахнуть. Только слышала о таких. Есть любительницы и любители вампиров, люди, полностью подчиняющие свою жизнь служению Крыльям. Точно так же существуют и поклонники оборотней, подсаженные на отношения с ними как на наркотик, послушные и восторженные. В Лоусоне даже существуют реабилитационные клиники для зависимых от оборотней. В просторечье таких презрительно называют блохами.
В высшие академии оборотни направляют преимущественно отпрысков мужского пола, девушек встречается до смешного мало. Поэтому, в отличие от вампирских слуг; которые бывают разного пола, блошками называют только девушек.
Сначала юницам просто нравятся здоровые красивые ребята, эмоциональные и яркие. Более впечатляющие, чем человеческие парни. Секс с оборотнем стал чуть не традицией всех первокурсниц, модным стартом взрослой жизни. Вероятность забеременеть стремится к нулю, впечатления зашкаливают, секс бесконечной чередой. И некоторые студентки начинают… привыкать. А потом и совсем перестают интересоваться человеческими молодыми людьми.
Таких совершенно зависимых фанаток немного, большинство девушек переживают «роман с оборотнем», взрослеют и дальше заводят нормальные отношения внутри расы. Но даже немногочисленные блошки производят пугающее впечатление, такой сильной может стать их зависимость.
Мы проводили взглядом уходящего Люшера. Шани стояла, дрожа в сильном волнении.
— У нас слуги сидят дома, а не по улицам ходят, — весомо сказал Бинго.
И я в очередной раз поразилась, насколько люди в нашей стране слабее и беззащитнее Двуликих. После заключения Тройного Союза все расы считаются равными, всех называют «уважаемые», но природу не обманешь.
Бинго сейчас совершенно уничижительно отозвался об обычных людях, ставших зависимыми. Причем искренне думая, что выказывает заботу о них. За равных Двуликие принимали только магов, и то это произошло после того, как маги, в кровопролитных междоусобных боях возглавившие людские армии, доказали Двуликим, что мощь волшебства успешно противостоит природной силе. А в некоторых случаях — и действеннее.
Подошедший Итан был все еще ошеломлен. Его потряхивало, по лицу прокатывались волны, как будто он с трудом удерживался от трансформации. И это только от небольшой силы, направленной на него. Если бы Люшер рыкнул по-настоящему, команда попала бы под спонтанный оборот.
Все сгрудились вокруг Итана, только Шани так и стояла в проулке, с тоской глядя вслед древнему оборотню.
— Он приехал в Хакс за несколько дней до нас, — сообщил капитан, — курирует случаи ритуального убийства оборотней в Хаксе. Представляете, находят тела с характерными признаками, а полиция нас не предупредила. Нужно срочно сообщить судьям и миссис Беридер. С этой минуты ходим только группами, никаких одиночных мероприятий.
С каждым словом Итан говорил все уверенней. А мы — шире открывали глаза. Убийства оборотней в городе, где крадут артефакты, определяющие этих самых оборотней, впрочем, как и вампиров?
— Примарх знает о трех жертвах. Над телом третьей жертвы, девушки-лисы, его застала полиция. С полицейскими в итоге он… весьма грубо поговорил. Теперь древний не хочет попадаться стражам порядка на глаза, чтобы не усиливать конфликт. От нас он хочет, — Итан начал подбирать слова, — осторожности и информации. Появились ли еще жертвы и где.
— Ха, — хохотнул Бинго, — полиция его подозревает.
— Примарх не троне!' своих, — убежденно сказала я. Когда все посмотрели в мою сторону, пожала плечами и добавила: — Я сталкивалась с ним по другому делу. Он полный фанатик, во внутренние конфликты играть не любит, на ритуал своих не отправит.
— Прямо сталкивалась? — протянул с ухмылкой Бинго. — Итан, спроси ее, понравилось девушке столкновение?
Это был намек, неприятный. Что за дурная привычка над всеми иронизировать? И так команде непросто, еще и капитана поддевать начал.
Родди резко развернулся к Бинго, смерил худого взъерошенного вампира оценивающим взглядом и в лоб спросил:
— Бинго, уважаемый, знаю, что ты молод как вампир и даже можешь еще поменять Крыло. Но что-то мне подсказывает, что ты определился. Ты желтый?
Желтое Крыло — спорщики, источники раздора и конкуренции — обычно в командах не приветствовались. Поэтому искривленный рот Бинго и несколько секунд молчания сказали нам о многом.
— Лоусон, все идем в гостиницу, — решил Итан. — Сообщим об убитых оборотнях, а затем я вызову каждого на короткий разговор. Время понять, куда нам двигаться в расследовании, сплотить ряды. Мы должны доверять другу по команде как себе, поэтому я не допущу глупых ошибок.
Мы двинулись к омнибусу. Последними шли Бинго и Шани. Оба задумчивые. Оба на перепутье.

Глава 9
ПЕТУХ ХРАБР НА СВОЕЙ НАВОЗНОЙ КУЧЕ

«А cock is valiant on his own dunghill» (пословица).

Вокруг были смерти и загадки, а я себя чувствовала счастливой. Смотрела, как Итан за дальним столом разговаривает с Бинго, двигает бровями, как золотятся густые пряди у его висков, натягивается рубашка на плечах. И улыбалась.
— Нравится? — спросила меня рядом сидящая миссис Беридер.
Мы вдвоем пили чай, пока остальные еще не спустились в таверну.
— Нравится, — честно ответила я.
— Это хорошо, что ты оборотень, а не человек, — сказала преподаватель.
— Вы намекаете на Шани?
Я постаралась сказать мягко, без вызова.
— Даже не намекаю, милая мисс. Говорю с вами и думаю о моей непутевой племяннице.
— Так вы знаете о ее увлечениях?
Я подозревала нечто подобное. Не могла эта проницательная дама не обратить внимания на зависимость юной помощницы.
— Ко мне обратилась ее мама, моя двоюродная сестра, попросила о помощи. Девочка сейчас научилась немного скрывать свою проблему, но видели бы вы ее раньше. Совершенно несчастное существо, хотя и хитрое, и способное на многое ради своей болезненной тяги.
Я развернулась к миссис Беридер, понаблюдала за тем, как она стучит трубкой по столу, выбивая слежавшийся табак, и отчетливо увидела, насколько старо и немощно выглядит наша преподавательница. Ситуация с племянницей явно давалась ей непросто.
— Но зачем же вы взяли ее с нами? Она же…
Пожилая дама улыбнулась мне мягко:
— Иногда мы жертвуем малым, чтобы получить большее. Шани зачем-то очень нужна была эта поездка. Она дала мне слово, что если я возьму ее с собой, то она согласится лечь в клинику, чтобы попробовать избавиться от зависимости. Поэтому я закрываю глаза на происходящее и просто жду нашего отъезда. Соглашение есть соглашение.
Ах, Шани-Шани. Зачем же ей эта поездка? И что связывает ее с Люшером? Быстрый контакт в переулке?
Шани зависима от оборотней. При этом Шани не пыталась в первый же день сопровождать команду, в которой сразу несколько парней были не против облегчать ее потребности. Нет, она специально договорилась с тетей, приехала в город и, развернувшись, отправилась куда-то одна.
А в переулке они с Люшером выглядели как… знакомые. И этот пренебрежительно-покровительствующий жест — трепание по голове. Жест не любовника. Жест хозяина.
Если два объекта, два события, как учили нас на занятиях по Дознанию, повторяются в одно время или происходят в одном месте, проверьте их связь между собой.
— Миссис Беридер, а Шани знакома с примархом штата?
Преподаватель вздохнула и кивнула:
— Он иногда использует ее для мелких поручений. Там, где исполнителем должен быть человек.
К столу начали подходить, я кивала, а сама думала: «Два объекта, два события вместе».
После разговора с Бинго наш капитан поговорил с остальными уже быстро. Со мной тоже поговорил отдельно, улыбнулся, спросил, как настроение. Очень мне нравилось в Итане отсутствие душевных страданий и метаний. Его мир был ясен.
Он не демонстрировал перед остальными нашу зарождающуюся привязанность, но и не скрывал ее, щедро расточая ласковые взгляды в мою сторону. Кошка крутилась внутри как заведенная. Из-за этого было очень тяжело думать, мысли все время разбегались, как только я замечала его взгляд.
План действий команды был прост. Разделиться на две крупные группы. Одни отправляются сообщить судьям о жертвах в городе. Другие — иду!’ расспрашивать покупателей магазина.
Неудивительно, что в «безопасную» группу информирования попала я. Отправиться предстояло в полицейский участок, куда час назад ушла судебная комиссия Олимпиады в полном составе.
В нашу часть попали Родди и Кай, а также взятый на заметку капитанского недовольства за «желтые шалости» Бинго. Скорее всего, Итан, сам отправившийся на расследование и расспросы по цилиндрам, рассудил, что никто мне не обеспечит большей безопасности, чем друзья.
Шани он попросил не выходить из гостиницы и обещал серьезно поговорить с ней вечером. Девушка постоянно облизывала губы, прятала глаза, но испуганной не выглядела. Кто-то посильнее, чем Итан, мог прикрыть ее тылы, и я догадывалась кто. Мне не нравилась ее реакция. Что-то не так…
Участок оказался настоящим муравейником. По коридорам сновали бравые полицейские в наглаженных кителях. Пара молодых служак, невзирая на окружавших меня парней, ухитрялись многозначительно подмигивать, пробегая мимо.
Родди поймал одного такого прыткого молодого человека.
— Уважаемый, будьте добры, где мы могли бы найти судей Олимпиады Тайн? Нам сообщили, что они проследовали сюда.
— Дед-то? Рекомендую спросить секретаря главы полиции. Примерно там наши видели Деда.
Ответвление с кабинетом шефа полиции оказалось набитым многочисленными деловитыми служками, бегающими с ворохами бумаг. На стульях сидели скучающие просители. Когда мы зашли и спросили про судей, эти несчастные, явно проводящие здесь часы и дни в ожидании, взглянули на нас в высшей степени негодующе.
— Ваши судьи, — подскочил к нам невысокий юркий старичок, тряся какими-то листами, заполненными цифрами, — задерживают важнейший отчет для мэра города. Важнейший! Это безобразие!
Родди тут же уверил его, что да, это непозволительно. Он абсолютно понимает и сочувствует. И тут же спросил, куда они зашли и давно ли там. Пока старичок рассказывал как на духу все передвижения трех олимпиадных судей, я увидела, как из бокового кабинета вышел нахмуренный и посеревший за прошедшие сутки Дудль.
— Мистер Дудль! — замахала я руками и рванула к государственному следователю, нарушая привычный курс одного из местных курьеров в высокой фуражке. Он запрыгал на одной ноге, пытаясь вернуться на привычный маршрут, и что-то недовольно загудел под нос.
Чем они тут все занимаются? Ни разу не видела в полицейских участках Лоусона столько снующего народа.
Дудль остановился, развернулся и расплылся в широкой, не потерявшей задора знакомой улыбке.
— Мари, ай, какая молодец, сама в полицию пришла! Инквизитор Рольф весь служебный персонал гостиницы ночью допросил, но даже следа твоего не нашел в реестровых книгах. Теперь уверяет, что сразу увидел глубину порока и ширину преступных намерений в твоих наивных глазах. Я, признаться, не согласился с ним по всем пунктам, начиная с наивных глаз. Где ночевала, негодница? — внезапно рявкнул следователь, переходя с мягкого тона на допрашивающий.
— В гостинице! — бодро отрапортовала я, вытягиваясь в струну, глядя на него преданно и открыто. — Шестой чердачный этаж, комната без номера. Две ночи без перемещений, мистер следователь!
Кай прыснул рядом. Заморгал под суровым взором главы столичной полиции. Дудль еще некоторое время гипнотизировал медоеда, тот изворачивался, моргал, но не сдавался, шаг назад не делал. В итоге раздосадованный мужчина крякнул и перевел дула покрасневших от усталости глаз на меня.
— Проверю насчет чердака. Так. Зачем меня звала? Что вы вообще тут делаете?
— Мистер Дудль, — сказала я, — примарх Люшер просил сообщить судьям о независящем от Олимпиады деле. Но что-то мне подсказывает, зависимы они. Два объекта или два события…
— …повторяющиеся в одном и том же месте и времени. Да-да, я учебники наизусть помню со студенчества. Так что?
Подошедшие Родди и Бинго удивились.
— Думаешь, оборотни — жертвы ритуальных убийств из одного дела и кражи медных цилиндров из другого являются частями одной цепочки событий? — спросил Родерик.
— Оборотни — жертвы ритуальных убийств? — прошипел, явно сдерживая голос, мистер Дудль. — Хр. Я убью этого наглого сморчка, съем вместе с его кривым зубом и дурой-секретаршей.
Следователь рванул по коридору. Мы, привыкшие быстро реагировать, побежали за ним в фарватере. Коридорные служки отпрыгивали с нашего пути, испуганно прижимаясь к стенам и роняя бумаги. Пара толстых чиновников была просто снесена Дудлем, они поднимались за нашими спинами с пола, обещая самые жестокие наказания, вплоть до порицания мэра и денежных штрафов. Продолжающий радостно щериться и фыркать Кай показывал назад какие-то знаки, вызывающие сдержанный хохоток у местных полицейских и ржание у ведомых ими задержанных.
В итоге наша кавалькада уперлась в дверь с надписью «Ведение следственных мероприятий по текущим происшествиям с участием Двуликих».
Дудль толкнул дверь, она громко хлопнула, ударившись о стену.
Фигуристая брюнетка, сидя за стоящим по центру проходной комнаты столом, флиртовала с прилизанным вертким молодым человеком. Тот облокотился на спинку ее стула, нависая, ухитряясь при этом сохранять изящно-манерную позу. Он говорил что-то тихим курлыкающим голосом и водил указательным пальцем то по краю ее нестеснительного декольте, то по приоткрывшимся губам.
— Ай! — вскрикнула брюнетка, резко поднимаясь.
— Чтоб тебя! — невоспитанно гаркнул ухажер, чей палец она в это время прикусила от неожиданности. — Дудль, что, во имя забытых богов, тебе опять надо? Я же сказал, что провожу проверку документации от имени Конклава Магов и ничего интересного для тебя здесь нет. Не мешай!
— Сиськи проверять тебя Конклав послал? — взвился Дудль. — В рот исследовать направил? Я тебя так сейчас в рот наисследую…
В этот момент Родди закрыл мне ладонями уши, да и сама я предпочла бы не слышать некоторых деталей, которые по-партнерски предлагал государственный следователь напомаженному белокурому красавчику. Блондин оказался редкостно хорошеньким, с тонкими точеными чертами лица. Портили его только капризное гримасничанье и желтый, торчащий между губ клык с впаянными в него металлическими деталями.
Из криков и пререканий следовало, что аудитор из Конклава приехал расследовать анонимное письмо-донос, сообщающее о плачевном состоянии дел в Хаксе по преступлениям с участием Двуликих.
Прибыв в город, деловитый молодой мистер Сирей заблокировал доступ ко всем документам своей юрисдикции, при этом вольно или невольно введя Дудля в заблуждение.
— Значит, только старые дела и никаких событий? Где дело по ритуальным убийствам оборотней? — хрипел Дудль, угрожающе размахивая артефактной тростью и сверкая огоньками по всей одежде. Что-то подсказывало мне, что в своем рабочем состоянии эта экипировка государственного следователя вполне позволила бы ему находиться в эпицентре взрыва, случись он от переполнения какого-нибудь древнего артефакта или в процессе вражеского ритуала.
Дудль в итоге вышел бы, только поеживаясь и отряхивая закопченные штаны. Не более. Хотя я могла и ошибаться. Может, это у него так магия искрит. Как вернусь в академию, серьезно засяду за учебу, я столько всего не знаю и не умею.
Из кабинета нас все-таки попросили, не дав досмотреть эпическое сражение двух высокопоставленных чиновников.
Через минут десять мистер Дудль вышел, потрясая заветной толстой папкой. Жертв оказалось уже не три, как думал примарх, а четыре. Очередное тело нашли вчера, брошенным, как и предыдущие, в темном глухом переулке. Заметила убитого оборотня заблудившаяся пьяная компания. Если бы не случай, лежала бы себе жертва и безвестно гнила в подворотне.
Посмотреть папку нам мистер Дудль так и не дал, прижимал ее к себе как потерянное и внезапно обретенное дитя, продолжая костерить лень и равнодушие государственного аудитора Сирея.
Но кое-какой важной информацией все же поделился. В ритуальных круглых ранах жертв, в сломах костей были обнаружены крупицы меди. Меди! Круглые раны! Что косвенно уже связывало это дело с делом медных цилиндров.
— Я сам сообщу вашим судьям о положении дел. В наших интересах, конечно, чтобы команды продолжали идти по следу. Самое главное для безопасности — не разделяйтесь. Держитесь хотя бы парами или небольшими группами.
— Они нас кидают в жернов, как расходный материал, — сказал Родди по дороге в гостиницу. — Где это видано, чтобы для скорости следствия студентов оставляли работать в деле, опасном для жизни! Для Олимпиады мы должны показать свой уровень на кражах, а не убийствах.
Я была с ним согласна. Выглядело так, будто дело посчитали важнее наших жизней.
Уже войдя в холл гостиницы, я отозвала Родерика и в лоб спросила, что он знает о жезле Варрана. Я была оборотнем, и ходить под мечом, не зная, что происходит на самом деле, мне категорически не нравилось.
— Я и сам помню только поверхностно, — признался друг, — это какой-то древний магический жезл. Был создан во время войны магов с Двуликими, по соглашению в конце периода смут и создания Совета должен был быть уничтожен. Знаешь, Мари, то, что хотя бы часть посоха сохранилась, — дурное дело. Пахнет невыполнением обязательств с человеческой стороны. Двуликие будут плясать на наших костях.
Он расстроенно покачал головой и пошел искать наших с капитаном. Если Итан вернулся, ему будет что передать Люшеру через летуна. Четвертая жертва! Самое ужасное, что мы подписали обязательства о неразглашении и не можем рассказать примарху о жезле. Родерик мрачно сказал, что чувствует себя потенциальным виновником преступления, где умолчание — тоже аморально. И это учитывая, что Родди человек.
Я лихорадочно думала, как сообщить нашему примарху о жезле, не нарушая магическую клятву. Как?
На чердачном этаже поджидал сюрприз. Розовеющая щеками Шани нервно выхаживала по холлу рядом с моей комнатой.
— Ты где была? — набросилась она на меня.
Не глядя на мое изумленное лицо, девушка ужом скользнула в номер, бросила на кровать тяжелую сумку и высоким, срывающимся голосом произнесла:
— Мари, я принесла радостную весть!
Бочком зайдя к себе и настороженно поглядывая на гостью, я вопросительно подняла бровь. Что-то сегодня я не любила новости.
Шани окинула меня взглядом и всплеснула руками:
— Я так и знала! Мистер Люшер дал мне денег, когда я сообщила, что у тебя вряд ли найдется достойное событию платье.
— Он дал тебе денег мне на платье?
— Да. — Шани сцепила подрагивающие пальцы и проникновенно произнесла: — Ты самая счастливая девушка мира. Примарх Люшер решил пойти с тобой на свидание.
Нащупав позади себя спинку стула, я села.
— Да ладно?!
— О, не благодари! Я не сказала о тебе ни словечка, — честно призналась гостья, — примарх сам принимает решения. Мы только былинки на ветру. Но согнуться под ним тебе будет приятно.
Она подмигнула и принялась споро распаковывать сумку.
— Девочки говорят, что быть с примархами — это ни с чем не сравнимо. Как будто забирают душу, а потом возвращают ее обновленной.
Она резко развернулась и позволила себе прикрикнуть:
— Что сидишь? Беги быстрее в душ.
Какой смысл спорить с блошкой? Я выдохнула пару раз и спокойно сказала:
— Шани, не хочу тебя разочаровывать, но я никуда не пойду.
На секунду в комнате повисло молчание, потом девушка по-птичьи склонила шею и тоненько рассмеялась:
— Ой, да не глупи, я понимаю, что волнуешься. Но ты же оборотень, тебе даже не придется думать, что делать и как, в грязь лицом, как человек, не ударишь. Он сам все скомандует. Расслабься и подыши.
И Шани, надувая щеки, старательно показала, как дышать для успокоения.
В дверь постучали, и зашел Итан. Мой золотоволосый чудесный Итан, горячий как огонь и греховный, как первые стыдные сны.
— Капитан, мы заняты, — звонко сказала Шани. Мари готовится к свиданию с примархом, видишь, как вся волнуется.

Глава 10
НЕ СЛЕДУЕТ БУДИТЬ СПЯЩИХ СОБАК

«It is ill to waken sleeping dogs» (присловье).

Итан подчеркнуто спокойно перевел на меня взгляд. Я пожала плечами:
— Объясняю ей, что меня это совершенно не интересует, но она как будто не слышит.
— Примарх тебе нравится?
Шани всплеснула руками:
— Итан, опомнись, кто ты и кто он. Конечно, он ей нравится! Не держи Мари, у нее теперь другая судьба. Примарх Люшер впервые за многие годы официально зовет на свидание.
Глаза Шани заблестели, налившись слезами.
— Я так мечтала… Ладно, не буду об этом. Лучше поможем Мари, это такая ответственность, такое счастье. А тебя, Итан, я потом сама приласкаю, тебе понравится.
Пока Шани говорила, Итан шагал к ней. Внезапно схватил за волосы, собирая в пучок, дернул и потащил ее, ошарашенно перебирающую согнутыми ногами, к двери.
— Ты что делаешь? Ай, что происходит? Мари, скажи ему, Мари!
Открыв дверь, альфа выкинул ее в коридор, как мешок с мусором.
Потеряв равновесие, Шани упала на колени в проходе.
— Идиот, он тебя уничтожит!
И заплакала. Мне стало жаль ее, маленькую, запутавшуюся, обиженную непониманием.
Но она уже поднималась, размазывая слезы и бурча:
— Все ему расскажу, все.
Чувство жалости тут же начало пропадать. Меня всегда удивляла потребность некоторых девушек от кого-то зависеть, бессмысленная и жуткая жажда служения.
Итан хмуро проводил ее взглядом до лестницы, с силой захлопнул дверь и закрыл на задвижку.
— Мари, примарх тебе нравится? — повторил он.
Не хотелось вводить его в заблуждение. Мне так сейчас нужны честные и открытые отношения. Я устала догадываться, додумывать, узнавать внезапно. Если хоть на грамм возможны совершенно прозрачные, распахнутые отношения, без внезапных откровений «я думал и молчал, но теперь скажу», я бы все что угодно сделала для них.
— Моей кошке — да, он нравится, — я прямо посмотрела ему в глаза, — но ей и ты нравишься. А мне, как человеку, только ты.
Он вспыхнул. Сначала засияли притухшие было глаза, потом осветилось все лицо.
— Котенок, — выдохнул он, — я постоянно боюсь тебя потерять. Ты слишком красивая, слишком сильная, я не могу постоянно быть с тобой и рычать на всех подходящих близко. — Итан ладонями, как ему особенно нравилось, обхватил мою голову с двух сторон. — У меня все болит, когда я думаю о Крисе и о том, что ты можешь любить его до сих пор.
Я открыла рот, чтобы ответить. Но он приложил палец к губам.
— Не обращай внимания, ревность съедает меня, но я с ней борюсь. А вот как бороться с примархом — не знаю. Он мне сегодня приказал, просто приказал, и тело само повиновалось.
По его телу прошла сильная дрожь. Я поняла, что он представляет, как Люшер может приказать и мне.
— Тш-ш, — погладила его по бедрам. — Хочу тебя.
Он моргнул, всмотрелся и… широко, белозубо улыбнулся:
— Говори мне это почаще. Снимай брюки.
И стал расстегивать свои.
Эм…
Я несколько удивилась. Привыкла к изысканной томительности, выверенной чувственности своей первой любви. Крис предпочитал начинать тонко, на иносказаниях, с прелюдиями.
Пока я ошарашенно раздумывала, Итан снял свои брюки, белье и начал стягивать вещи с меня, обнаружив, что я запаздываю. «Первый наш раз грозит стать странным, — четко подумала я, — этот парень что, вообще не знает о любовных играх и хитростях?»
Необычно себя чувствовать более опытной, да и у него партнершами, скорее всего, десятки проходили. Что происходит?
Итан полюбовался на меня, обнаженную ниже пояса. Не обращая внимания на мой озадаченный вид, легко приподняв за бедра, посадил на невысокий прикроватный комод.
— Какая же ты красивая, — сказал он. Я смущенно пыталась прикрыться ладонью, но ее мягко отвели. — Дай полюбоваться, не жадничай.
И он смотрел, возбужденно раздувая ноздри, крепко держа за бедра так, что пальцы углубились в тело.
Было очень странно. Но от его взгляда и необычности ситуации я задрожала.
— Ух, сейчас быстро спаримся перед ужином, и к тебе меньше лезть будут, мой запах почуют, — низким, с хриплыми нотками голосом сообщил мне Итан.
Вот прямолинейный дура-ак. Но как же заводят его взгляд и тяжелое дыхание…
Он изучал меня, ласкал губами, останавливаясь там, где я вскрикивала от восторга.
Я вцеплялась пальцами ему в волосы, то тянула, то дергала и безотчетно скулила. Это была пытка удовольствием. Размеренная и сосредоточенная.
— Котенок, мой котенок, — выдохнул он, поднимаясь и светло улыбаясь.
Когда мы слились и меня заполнило сумасшедшее, почти болезненное чувство единения, он замер, рассматривая мое опустошенное и залитое наслаждением лицо. Потом довольно промурчал:
— Так и знал, что ты мне идеально подходишь. Теперь пойдет хорошо.
И оно пошло.
Я таращила глаза, безвольно открывая и закрывая рот в жалких стонах, а он был со мной, то застывая, хрипло постанывая, то опять двигаясь.
Итан отстранился, дергая за завязки блузы, распахивая ворот.
— Да-а, красиво ка-ак…
Он был грубоват, но отчаянно искренен.
Было странно, но было хорошо.
Меня целовали и баюкали в больших руках. Отнесли в ванну.
«Сполоснемся совсем немного, чтобы и запах остался, и котята завелись, ты же не против?»
Лежа на кровати, я успокаивала все еще колотящееся сердце и наблюдала, как, застегиваясь, Итан превращается в знакомого мне спокойного и собранного капитана. Внизу ныло, мне нравилось, как искоса он кидает жадные взгляды на мои обнаженные бедра. Одеваться совсем не хотелось.
Дверь резко дернули. От неприличной ситуации спасла только задвижка.
— Открывайте, — пророкотал с той стороны голос Люшера.
Я охнула, заметалась по кровати, то натягивая на себя покрывало, то суматошно ища одежду.
Итан подошел к двери, выдохнул и произнес:
— Мы спустимся через минуту.
— Что вы там делаете? — рявкнули из-за двери.
— Одеваемся, — пискнула я, надеясь, что это образумит рвущегося оборотня. Но как же я мало была знакома с этим миром!
За дверью рыкнули. Она затряслась и пошла трещинами в районе задвижки. А потом с грохотом открылась.
— Мисс Ерок, прошу прощения за мою несдержанность, на политесы как-то времени нет, — заявил Люшер, заходя в комнату широким шагом и принюхиваясь.
Я ловила ртом воздух и пыталась прикрыться покрывалом. «Какой стыд. Что он делает?» — метались мысли в голове.
— У вас вообще промежутки между увлечениями бывают? Только я узнаю, что вы расстались со своим вампиром, а вы уже кувыркаетесь в постели с оборотнем!
Он был зол и несдержан.
В комнату осторожно заглянула любопытствующая Шани, торжествующе выпучившись на мой неподобающий вид. Вот кто ему доносил о моей личной жизни! Сколько же всего могла услышать эта тихая, незаметная девушка?
Люшер остановился напротив кровати в ожидании то ли оправданий, то ли извинений.
— Я уважаю власть примархов, — глухо сказал Итан, — но если вы дальше будете так разглядывать мою девушку и повышать на нее голос, то…
— То что? — иронично прервал его Люшер. — Что ты сделаешь? Ты вообще слышал, что я пригласил ее на свидание? Решил отметиться там, где буду я? Кем ты себя возомнил, щенок?
Это было ужасно, катастрофично и неправильно.
Итан сделал шаг вперед, темнея лицом. Люшер зарычал. Страшно, рокочуще, вкручивая звук в кости. Требуя оборота и полного подчинения.
Капитана выгнуло, он ухватился за стол, чтобы устоять, но удержался от трансформации, продолжая с вызовом смотреть на Древнего.
Они вели себя как звери, готовились драться за самку. Значит, мне нужно было вести себя как человек.
— Родди успел передать информацию из полиции о ритуальных жертвах? — громко спросила я. — Теперь мы остановим череду смертей.
Информация из полиции никак не означала быстрого завершения дела, но требовалось любое громкое заявление, чтобы привлечь внимание примарха.
— Сидеть! — рявкнул он на Итана, и тот опять не подчинился, не сел, только покачнулся.
«Сядь, сядь, пожалуйста!» — жалостливо засигналила я лицом, и альфа нехотя оперся на стул. Его ноги дрожали. Еще пара минут, и капитана бы сломали.
Я разозлилась, но ситуация не была решена, нужно держать эмоции в узде.
— По распоряжению Итана мы были сегодня в полиции, чтобы узнать о смертях оборотней.
— Дальше, — нехотя уронил примарх. Его верхняя губа уже не поднималась в злобном дрожании. Опыт сотен лет научил его быстро брать эмоции под контроль.
В короткой скороговорке я сообщила всю официальную информацию: о четвертой жертве, о следах меди, о том, что два дела, скорее всего, связаны.
— Что за медные цилиндры? Почему я не в курсе?
У двери завозилась Шани.
— Я думала, это неважно и…
— Тебе не думать надо было, а сообщать всю возможную информацию! — рявкнул Люшер, и голова Шани тут же исчезла из проема.
Какое облегчение. Почему-то больше всего я стеснялась не оборотней, а именно ее липких разглядываний.
Под безэмоциональный пересказ Итана об олимпиадном задании я наконец обнаружила у кровати свои штаны и втянула их под покрывало.
— Закроют вам Олимпиаду, — убежденно сказал примарх.
«Эхе-хе, — подумала я, — как бы не так».
Но высказывать свои соображения не имела права, иначе пришлось бы упомянуть общение с Дудлем, а там и нарушение клятвы не за горой.
Итан подошел к кровати, сел рядом и обнял меня за плечи. В это время я уже застегивала брюки и чувствовала себя вполне защищенной.
— А как в Хакс попали вы, поделитесь, пожалуйста, хоть какой-то информацией? Нам будет проще понимать, что к ней имеет отношение, и вовремя вас информировать.
Я постаралась побыстрее сказать эту фразу, потому что видела, как готовится что-то спросить Итан, но ему сейчас рано было задавать вопросы. Люшер еще не остыл. Видно, редко ему отказывали во встрече, слишком яркой оказалась реакция.
Он тяжело поднял на меня взгляд и некоторое время рассматривал наши обнявшиеся тела.
— Насколько я знаю, все вампиры, даже молодые, прекрасно чувствуют эмоции в близком контакте. И могут предугадать практически любое пожелание партнерши. Чем после вампира тебя вообще мог заинтересовать молодой оборотень? Они же все как глупые щенки, только носами умеют тыкаться.
Итан рядом рассерженно зафыркал, снова каменея телом. Я успокаивающе погладила его по плечу.
— Мама говорила, что главное у мужчины здесь и здесь, — я тронула пальцем Итана по лбу и по сердцу. — Если у него это есть, то и здесь, — спокойно положила руку в район паха капитана, — будет замечательно. Мы решим этот вопрос сами.
Итан вдруг расхохотался. Он смеялся, как мог смеяться только Итан, светло, искренне, чисто.
— Я не планирую угадывать эмоции всех женщин, как вампиры, — сказал он, прямо глядя в глаза примарху, — но я научусь это делать для Мари.
Тот поморщился. Мне было неудобно обсуждать наши интимные дела, хотя я знала, что для оборотней это нормально, как дышать и двигаться. Но если это нужно сделать, чтобы над Итаном не иронизировали, что ж, я смогу.
Люшер прошелся по комнате, постоял пару секунд, глядя в окно, подошел к двери и прикрыл створку.
— Недавно я получил письмо, — спокойным голосом начал он, и я поняла, что катастрофа нас миновала. Итан рядом тоже еле слышно выдохнул. — Девушка-оборотень, работавшая в Хаксе частным детективом, сообщила мне о двух странных, по ее мнению, смертях. Жертвы-оборотни были ритуально убиты, а головы пробиты чем-то вроде штыря.
Я вздрогнула. Жезл. Итан, решивший, что я впечатлена видом убийства, обнял меня крепче.
— Я прибыл в Хакс, — продолжил Люшер. — Ройя, лиса, должна была ждать меня в таверне «Гривастый Тим». Но там сообщили, что она уже ушла. Пройдя по следу…
Он замолчал, изучая стену поверх наших голов. Гибко качнулся с ноги на ногу.
— Так вот, пройдя по следу, я нашел ее валяющейся в канаве, со следами гаснущих рун на запястьях и с пробитой головой. Четкое круглое отверстие. Вот тут.
И примах постучал себя по середине лба. Он прошелся еще раз по комнате и коротко пересказал свои дальнейшие действия. Полиция застала его прямо у тела. Не будь он такой знаковой фигурой, его тут же обвинили бы в убийстве. Но все равно примарху намекнули на странность его нахождения рядом с еще теплым телом. Он вспылил…
— В общем, у меня с полицией нет взаимопонимания в настоящее время, — ухмыльнулся Люшер. — Если появится новая информация по вашим медным цилиндрам — сообщайте летунами.
Он вытащил пачку листов и положил на стол.
— Да, приглашение на свидание остается в силе, красавица. Просто помни об этом. И что я не свернул голову твоему коту, хотя очень хотелось. У меня тоже все хорошо здесь, здесь, — Люшер коснулся пальцем лба и груди, — и очень, очень хорошо там.
Он скосил глаза вниз. Потом коротко кивнул подбородком, прощаясь, и вышел, что-то задорно напевая себе под нос.
— Я совсем в любви облажался, да? — спросил ровно Итан.
— Ну как тебе сказать, — уклончиво произнесла я, — мы будем работать над этим.
И вдруг фыркнула. Нервное напряжение отпустило, и я вспомнила, как судорожно натягивала брюки под покрывалом, как смешно они дергали верхними губами, стоя лицом к лицу, как смеялся Итан, глядя в глаза Люшеру.
— Прежде всего, — сказала я, — никаких «быстро снимай одежду». Я очень надеюсь, что каждый раз, когда ты захочешь ласки, ты сделаешь так, чтобы сначала я захотела этого в десять раз больше, чтобы сама попросила тебя.
— Тогда берегись, котенок, — промурлыкал Итан, наклоняясь и легко потираясь носом о нос, — берегись, я сделаю все, и ты будешь не просить, а умолять, кричать будешь.
Мы оба замурчали. Кошки вились на самой поверхности кожи, терлись друг о друга. Меня обняли и прижали к широкой как стена грудной клетке.
— Слышал про «Гривастого Тима»? — спросила я. — Я эту таверну видела по дороге в библиотеку. Буквально в паре улиц отсюда…

Глава 11
ЖИЗНЬ — ВСЕГО ЛИШЬ МИГ

«Life is but a span» (присловье).

За ужином Итан с Бинго и Пуфом сочиняли ежедневный отчет для судей, Брайан с Рапирой и Шани отсели за отдельный столик и о чем-то тихо договаривались, мы с Родди и Каем тоже организовали штаб.
Развернув карту города, прикупленную прозорливым Родди еще в день приезда и уже немного потертую, мы красным кругом отметили расположение таверны «Гривастый Тим».
— Хорошо бы знать места проживания всех жертв, — сказал Родди, постукивая себя карандашом по виску.
— И места, где полиция обнаружила их тела, — согласно кивнула я.
На всякий случай мы нанесли синими крестами дома и вокзал, откуда украли цилиндры. Но места гибели оборотней были важнее. Кражи не требуют геометрии, а вот ритуальная магия может потребовать наличия закономерностей. И это ее слабое место.
— Нам катастрофически не хватает информации, уважаемые, — резюмировал Родди, откидываясь на спинку лавки и доставая свой любимый девайс — сборную расчесочку для усов.
Ловкими изящными пальцами он совместил резьбу и скрутил части.
— А почему ты ее собранной не возишь? — внимательно следя за его действиями, спросила я.
— Длинная получается, в кармашек не спрячешь, — сказал Родди, аккуратно расчесывая ус.
— Не спрячешь… Не спрячешь… — задумчиво бормотала я, — поэтому разделили на части.
Родди застыл с расческой посреди уса и вдруг громко хлопнул ладонью по столу, чем вспугнул Кая, почти не слушающего нас, а пялящегося на стол с Шани.
— А! Что? — закрутил головой медоед.
— То есть! Все ритуальные убийства — это он так собирает части воедино? — ошарашенно прошептал Родди.
— Да что с вами такое! — расстроенно воскликнул медоед. — Ну отвлекся чуток, с кем не бывает. Так расскажите, в чем дело, какие части, кто собирает?
Жезл Варрана маги должны были уничтожить по результату соглашений с Двуликими. Но кто-то решил его спрятать. А как спрятать «фонящий» магический артефакт? Только разобрав его на части ритуалами, чтобы он не потерял силы. Теперь ритуалами его собирал некто неизвестный, вместе с нами запертый в городе, но продолжающий свое дело.
Кая не было в библиотеке Хакса, поэтому мы не могли с ним поделиться некоторыми фактами, но вот общими соображениями — вполне.
— Кай, интуиция и кое-какой опыт подсказывают нам, что медные цилиндры — это как расческа Родди, во что-то вместе собираются. И склеивают неизвестное «что-то» с помощью ритуальных смертей.
— Значит, цилиндров было не три, а больше, если смертей уже четыре, — заметил сообразительный Кай.
Если бы не его постоянные отвлечения, цены бы парню не было. Мозг острейший.
Я посмотрела туда, куда он все время пялился. Брайан раскрыл ворот платья Шани и открыто поглаживал маленькую острую вершинку. Грудки у нее оказались совершенно не выпуклые, от совсем мальчишеских отличала разве что слабая припухлость вокруг сосков. Но Брайана это не смущало, как и наличие возможных зрителей.
— Это уже безобразие, — с расстройством сказал Родди, — она же и себя, и миссис Беридер позорит. И всю нашу команду заодно.
Интересно, при всей разумности и просвещенности Родди, в этот список Брайана он не включил. Как будто Шани сама у себя в декольте копается. А Брайан в позоре и не участвует.
— Да ее хоть прилюдно распинай, она только рада будет, — ухмыльнулся Кай и тут же присмирел под двумя нашими скрещенными осуждающими взглядами. Чему тут радоваться?
Итан поднял голову, чтобы удостовериться, где находятся участники команды, и увидел то же, что и мы.
Похлопав по плечу Пифа, дописывающего криминалистическую часть отчета, он решительно двинулся к столу с разгулявшимися оборотнями и что-то тихо им зашептал, демонстративно отворачиваясь от ловящей его взгляд Шани.
Парни кивнули, подхватили девушку как есть, даже не застегивая, и потащили к лестнице в номера. Шани визгливо хохотнула, и Рапира прижал ей ладонью рот. Ситуация явно выходила из-под контроля. Увы, выдернутые из привычного окружения и оголодавшие к вечеру оборотни начинали пользоваться ее склонностями, забывая о приличиях.
— Если ты хочешь, иди с ними, — предложил Родди жадно следящему за происходящим Каю.
— Да успею я еще, — пожал он плечами, — просто наблюдать интересно.
И засверкал зубами в смущенной улыбке, как нашкодивший мальчишка. Как же мне не хочется иногда быть оборотнем. Вот в такие неудобные моменты.
До таверны «Гривастый Тим» идти было минут десять-пятнадцать, поэтому мы решили не тянуть, о чем и известили Итана. Капитан облокотился кулаками на стол и недоуменно нахмурился.
На его удивленный вопрос, какие походы вечером, да еще когда идет охота на оборотней, Родди ответил просто:
— Видишь, Мари не стоит, а подпрыгивает? Или мы идем сейчас, или у нее случайно получится оказаться там одной, поверь моему опыту.
Кай засмеялся. От возмущения я пихнула Родди плечом, и он влетел бедром в стол.
— Вот о таких спонтанных действиях я и веду речь, — прокомментировал Родди.
А я, бросившаяся было поддержать падающего за локоть, чуть не пихнула снова.
К моему удивлению, Итан не стал спорить, а просто решил присоединиться к нам.
— Я начинаю понимать, — серьезно кивнул он Родди.
И тепло мне улыбнулся. Даже не знаю, радоваться или смущаться.
Поэтому к «Гривастому Тиму» мы шли уже вчетвером, эмоционально обсуждая детали и время от времени споря.
Место оказалось колоритным, шумным и заполненным посетителями. Точнее, полным оборотней, добротно, но не дорого одетых, отдыхающих после рабочего дня работяг. Именно они облюбовали эту простую, но крепкую стенами таверну. Время от времени среди присутствующих мелькали и люди, но в основном это были полураздетые девицы или услужливые парни с бегающими глазами, предлагающие «немного порошка для вечернего расслабления».
Мы же, одетые даже в дорожном варианте слишком дорого для такого места, почувствовали себя столичными пижонами. Чуждыми и далекими от простого люда.
Один Кай ни грана не стеснялся своего качественного шерстяного сюртука с модными клиньями и вышивкой. Он быстро выделил взглядом хозяина таверны и замахал нам рукой, подзывая к стойке.
Солидный, обстоятельный оборотень-хозяин вытирал руки о фартук и сосредоточенно пыхтел. В кого он трансформировался, без касания я определить не могла, но в кого-то точно не хищного.
— Она странно так посмеивалась и крутила глазами, — бурчал он, рассказывая о девушке-лисе. — Не люблю, когда сильно напиваются девушки, а дергания глазами вообще безобразие какое-то, сами понимаете. Мы не подаем ничего такого. Порошки я разрешаю только на вынос. Даже пиво стараемся не тяжелое. Сами видите, какая публика. Разнесут мне все, если по пьяни в зверей перекинутся.
— Разбавляешь пиво до воды. Вот и не тяжелое.
От стойки к нам лицом развернулась весьма потрепанная особа с уже растекшейся косметикой и опухшим носом. Только внимательно присмотревшись, я поняла, что перед нами довольно юная человеческая девушка.
— Мой сейчас тоже хихикал и глазами крутил, — хрипло сообщила она, — мы с ним неделю как гуляем. А он выпил пива с каким-то мужиком, схватил порошочек и фьють — прощай, Аненка, ты мне надоела!
Она стукнула чашкой и горестно покачала головой.
— Как крутил глазами и с кем ушел? Где сидел? — тут вцепился вопросами Итан.
Кай, не смущаясь, начал скидывать одежду. Нам повезло: спешащий собрать жезл ритуалист зря таскал жертв из одного места. Рано или поздно окружающие перестали бы списывать странности на местное пиво.
Мы встали на след.
— Да вот тут и сидел, — Аненка пошлепала по соседнему сиденью. — А того парня я, кстати, видела на днях в «Буре». Только не знала, что мой Касик с ним знаком.
Последние слова она договаривала медленно, томно облизывая губы.
Медоед безрассудно разделся в не совсем правильном месте.
— «Бура» — это соседний блошиный клуб, — пояснил тавернщик. — Сначала назвали «Бурная вечная любовь», а потом подсократили. Никто тут долго рассусоливать не будет.
Вот так. Бурная и вечная любовь потеряла и бурность, и вечность, и даже любовь. Стала «Бурой».
Медоед обернулся. Я схватила его вещи. Родди крутился и показывал поднявшемуся в изумлении залу значок олимпиадной юридической команды.
— Допуск, есть допуск! — кричал, успокаивая присутствующих, Итан. — Оборот — по необходимости текущего расследования. Не волнуйтесь, мы уходим!
Быстро обнюхав стул, Кай победно фыркнул и, размахивая хвостом как радаром, рванул на выход.
— Жаль, штанами прикрылся, а хвост ниче так, — меланхолично сказала Аненка.
На улице в лицо ударила вечерняя прохлада. И мы побежали.
Мы бежали за дергающимся вертикально задранным хвостом медоеда, чуть не сбивая размеренно гуляющих по вечерним улицам людей. Оборотни мчались, рыча от удовольствия. Мы были хищниками. В крови пел зов охоты. Только для Родци приходилось приостанавливаться и, ворча, его поджидать.
Вслед летели ругательства от потревоженных прохожих, пока резко не начались узкие улочки, почти без освещения. Фланирующих встречных на них уже не было, мы бежали все свободнее и быстрее. Вокруг все чаще встречались старые поцарапанные двери, брошенные у стен поломанные ящики и бочки, на дороге ветер трепал старые тряпки.
И вдруг у деревянного полусгнившего забора, а нерадивые хозяева даже не подумали его покрасить при строительстве, медоед резко остановился и зафыркал.
Небеса.
Мы опоздали.
Совсем молодой оборотень лежал на спине, уставившись в темнеющее вечернее небо мертвыми, залитыми кровью глазами. При жизни его, наверно, звали Касик, и был он высоким и по-юному красивым. А сейчас его одежда была заляпана, на кистях еще горели, но уже медленно гасли руны, которые, торопясь, начал зарисовывать Родди, на лбу… Точнее, во лбу была четкая круглая дыра с обожженными краями. Наполовину заполненная темно колышущимся кровавым месивом.
— Сейчас бы Пуфа сюда, — сказал Итан. Его уши подергивались. — Кай, где след преступника?
Медоед завертелся ужом, забегал по кругу и вдруг затрясся.
— Оборачивайся, Кай! Оборачивайся! — заорал капитан.
Через пару секунд на грязных камнях лежал обнаженный, по-прежнему дергающийся Кай. Я подскочила, приподняла голову друга, переживая, понятия не имея, что делать дальше.
— Тут посыпано каперней судорожной, в простонародье — колотушкой, — сказал Итан, опускаясь рядом на одно колено. — Сейчас придет в себя. Гадость ядовита для звериной формы. Убийца знал, кто может пойти по следу, и может быть где-то рядом.
Капитан сжимал и разжимал кулаки, из которых время от времени вылетали длинные острые когти. Итан практически единственный среди нас способен на частичную трансформацию. Хищник в нем рычал и рвался наружу.
— Кое-что я успел зарисовать, но анализ без Пуфа не сделаю, — сказал белый от переживаний Родди.
— Сажаем Родди в первую же пролетку, пусть едет за остальной командой и сообщает в полицию. Пока та приедет, может, Пуф хоть что-то успеет узнать. А мы… — Итан осмотрел меня и поднимающегося, кашляющего Кая. — Нам придется заглянуть в «Буру». Может, по свежим следам кто-то вспомнит парня, с которым общался сегодня Касик…
«Бура».
Мне, Мари, было страшно. Но мой хищник рычал от удовольствия. Это была настоящая охота.

Глава 12
КАК СОБАКА НА СЕНЕ

«А dog in the manger» (присловье).

— К сожалению, мы вас не можем пропустить. Пропускаем оборотней без людей только по клубным картам.
У входа в клуб низкорослый, но неимоверно широкий в плечах оборотень с натянутыми от мышц рукавами рубашки и тяжелым, пронизывающим взглядом глубоко посаженных глаз отводил из очереди тех, кто пришел в клуб компанией только из оборотней.
— Нет, мы пускаем, если среди вас есть хотя бы один человек. Это правило клуба, приносим извинения.
Над дверью сияла огромная вывеска с надписью: «Бурная вечная любовь». Рядом художник нарисовал темноволосого носатого гиганта, нежно прижимающего прелестную хрупкую блондинку.
Выглядело очень романтично.
Мы некоторое время понаблюдали, как в клуб заходят компании оборотней и людей. Последних было сравнительно немного, в подавляющем большинстве — девушки. Откровенно одетые, ярко накрашенные, развязно себя ведущие. Иногда попадались скромно выглядевшие и даже серьезные приятные мисс, но каждый раз с ними рядом были оборотни, обаятельные и веселые или молчаливые и заботливые. Клуб явно специализировался на межрасовой, модной у молодежи связи.
— Может, мне за Шани сбегать? — предложил Кай.
Мы с Итаном поморщились. Совершенно не хотелось включать в наше расследование эту шпионящую и сплетничающую темную лошадку. Кай пожал плечами.
— Тогда пусть Мари человеком будет, она вообще оборотнем не пахнет.
А ведь это выход. По неизвестным причинам я до сих пор не пахла. Оборот за оборотом, но запах оборотня исчезал сам собой через небольшое время.
Оу. И Люшер, когда хотел, выглядел человек человеком. Значит, меня так и будут, если я захочу, принимать за человека?
Пока я осознавала ситуацию, Итан с Каем уже вовсю осматривали меня с разных сторон.
— Красивая, глаз не отвести, но не блоха, — сказал Итан.
— Ага, секса в ней мало, — вынес свой вердикт Кай.
Я зашипела.
— И вот так не делай! — в один голос сказали они. Кай нравоучительным голосом даже добавил:
— Хорошая человеческая девочка никогда не шипит. — Он посмотрел на мое лицо и добавил: — И губой не дергает. А выглядит приятно, аппетитно и заманивающе. Юбку короткую тебе надо.
Черные кожаные брюки в фривольную юбочку переделать было нельзя. Только если резать, и тут я была категорически против. Оставалось только творчески подойти к «верху».
— Завязки прям до пупа развязывай и с плеча эдак одним краем свесь, — раскомандовался Кай.
Я стрельнула глазами на Итана, но тот был на удивление сосредоточенно спокоен, без обычного щурения глаз и раздувания ноздрей. Значит, его кот после сцены у Люшера все больше мне доверяет, и это хорошо.
— До пупа не надо, — сказал капитан, с удовольствием меня рассматривая, — а то отбивать придется. Но насчет немного развязать и плеча — хорошая идея.
Именно таким я когда-то увидела Итана на посвящении в студенты: уверенным, с еле заметой ироничной улыбкой, красивым откровенной мужской харизмой, с аурой власти за плечами.
— Мари, улыбнись. Не так, с намеком. Хм. Не надо мне подмигивать, ты будто тик подхватила. Н-да. Ей что-то надо делать с лицом, — обратился он к медоеду.
Интересно, что не так с моим лицом? Хотя… у меня появилась идея.
— Итан, есть черный карандаш? Нарисуй мне линии прямо у края ресниц вокруг глаз. Только осторожно.
Это оказалось очень волнительным и сложным делом. Парни, высунув язык, ругаясь, сменяясь время от времени, рисовали линии. Как могли. А ведь они проходили начертательную и ритуальную криминалистику, там черчения предостаточно. Тут же, по коже, у них выходило неровно. Зато именно так и должно было быть у блохи. Размазанно-порочно.
— Какая девочка, — завороженно протянул Кай, отходя на шаг и любуясь.
— Надо только во взгляд этакого добавить, — сказал Итан.
И вдруг обнял, целуя. Прижался быстро и горячо, только раззадорив и прикусив на секунду нижнюю губу. Я ошеломленно захлопала глазами, но поцелуй приняла. Внутри зацарапала кошка.
— А что, так можно было? — озадаченно произнес Кай, когда через пару секунд капитан, улыбаясь, отодвинулся.
Я смущенно сияла, прижимая пальцы к припухшим губам.
— О, теперь понял. — Кай захлопал по плечу капитана. — Крис отлетал свое. Поздравляю! А красный карандаш есть, по губам ей порисовать?
Быстро у оборотней, настоящие философы. Отлетал — поздравляю. И за дело. Помню, как Крис думал и переживал, крутил постоянно в мыслях.
Еще с минуту оборотни рассматривали меня, добавляя штрихи уже с удовольствием художников, завершающих удачную картину.
Магические значки мы сдали Итану в матерчатый мешочек. Пора было идти в клуб.
Подходя к очереди, Итан обнял меня за плечо, притянув к себе. Шепнул:
— Вспомни, как Шани себя ведет, подыграй немного. У них тут явно незаконного много, поэтому полицейских они на нюансах чуют. Надо играть местных, эдаких кутил.
Кай рядом шел в расстегнутом, скошенном набок сюртуке. Вылитый загулявший наследник солидного семейства, спускающий родительские деньги в удалом угаре. Итан успел взъерошить себе волосы, закатать рукава до плеч, открывая покрытые золотистыми волосками ручищи. Торговый сын. И… я, блошка. Ой, чуть не забыла.
Я вспомнила выражение лица Шани во время ее игр с парнями. Глаза сами собой закатились под припущенные веки, рот приоткрылся в шалой улыбке, пальцы заскребли по бедру капитана. На нас косились, но не с подозрением, а с небольшой завистью. На богатую одежду, на шикарную блошку.
Низенький оборотень при входе цепко окинул нас изучающим взглядом. Мы пришли впервые, мало ли. Но на полицейских в его понимании наша компания была совершенно не похожа. Лежащая на моем плече тяжелая ладонь Итана немного спустилась и совершенно нагло улеглась на грудь.
Проверяющий сглотнул слюну и кивнул второму местному служке. Пропустить! С нас взяли деньги за вход, совсем небольшие, и пропустили внутрь.
— Молодец, удерживай такое же выражение, — муркнул в ухо Итан и погладил через ткань по соску. Интересно, это тоже часть расследования или ему тут начало нравиться?
Темный зал, подсвеченный только в местах разбросанных по нему сцен-островков, был наполнен тихой, немного тревожной музыкой. От сцен поднимались узкие блестящие лестницы, под потолком соединяющиеся между собой множественными пролетами. По ним, как по воздушным улицам, ползали девушки в полупрозрачных, надорванных одеждах. Они двигались и извивались, танцевали рваными, ломкими движениями.
Блестящие и переливающиеся в подсветке тела смотрелись фантастично, потолок почти не просматривался, как будто девушки парили в небе.
Мы уселись на свободный низкий диванчик, почти утонув в мягком. Зато стол рядом был неожиданно высок.
— Напитки? Перекусить?
Худенькая длинноволосая брюнетка, одетая только в короткую юбочку и кожаные ленты по телу, придвинула к нам поближе стол.
— Вы пришли совершенно вовремя, скоро начнутся выступления. А пока можно заказать поесть.
Оказалось, что это цена за вход была небольшая, зато местные услуги стоили весьма недешево. Стакан пива за два серебряных считался бы полным грабежом даже в столичном Лоусоне.
— Милашка, — сказал Кай, подгребая брюнетку поближе, — нам два пива и какой-нибудь сок для мисс. И еще, мы ищем друга, с которым познакомились в прошлый раз, и он нам кое-что обещал. Касик, знаешь такого, кудрявого?
Девушка хихикнула, проведя ноготками по предплечью схватившего ее медоеда. Ее ремешки двигались, приоткрывая частично грудь, но это нисколько не смущало обоих.
— Я спрошу у девчонок, сама я такого не обслуживала. Или не запомнила. А вот тебя я бы запомнила, красавчик. И обслужила.
Она наклонилась игриво поцеловать его в щеку. Наклонилась так что нам с Итаном стало очевидно полное отсутствие у нее нижнего белья.
— Мари, — капитан укусил меня за мочку, — не делай такие возмущенные глаза и молчи, ты нас выдашь своим фырканьем. Девушка! Без! Белья! Вообще!
Она могла забыть его надеть или посчитать, что под юбочкой этого никто не заметит. Но когда она стрельнула в нас с Итаном глазами, стало ясно: девушка вполне понимала, что мы увидим. Кровь резко прилила к моим щекам. Вот же…
— Мари, — рыкнул Итан и внезапно укусил меня за мочку уха.
Я ахнула, удивленно посмотрев на капитана.
— Она очень ревнивая? — громким шепотом спросила девица. — Так смотрит возмущенно.
— Не обращай внимания, милая. — Кай шлепнул ее по попке, отправляя за пивом, и тихо спросил: — Что у вас там происходит?
Осознав, что я только что чуть не сорвала наше прикрытие, я смутилась и спрятала лицо у Итана на груди. Надо научиться правильно реагировать не только в ситуациях опасности, но и вот в таких специфических местах, иначе какой из меня следователь. Небеса, она была без панталон! Она наклонилась, чтобы нам это продемонстрировать! Итан туда смотрел!
— Внимание! Мы начинаем наше представление! — раздался шелестящий бархатный мужской голос, явно усиленный магически. — Смотрите и участвуйте! Слышите шаги? Это приходит в вашу жизнь бурная вечная любовь!
Вдруг девушки, висящие и танцующие на лестницах, резко откинулись вниз головами, удерживаясь только ногами.
С их опущенных рук раскатились цветные ленты, привязанные к кистям. А на четыре подиума-сцены с потолка опустились толстые канаты. Смотреть на это захватывающее зрелище, сидя на низком диванчике, почти полностью откинувшись назад, было очень удобно.
— Мне вон та нравится, — тыкал пальцем непосредственный Кай, — с крепкими ляжками. Бедро должно быть бедром. А то держишь за кость, а она из рук выскальзывает.
Еще не так давно, буквально неделю назад, медоед воспевал нам с Родди свою случайную подружку, весьма худенькую девушку-полоза. Мне кажется, что в размерах и формах Кай никак не мог определиться по одной-единственной причине. Ему нравились не худенькие или полненькие девушки, а девушки вообще. И окрутит его не фигура, а такой характер, чтобы затих в восторге и ужасе.
По канату ближайшей к нам сцены спускалась та самая девушка, что понравилась медоеду. Приземлилась на подиум и легким движением плеч скинула полупрозрачную накидку, оставшись в черном шнурованном кожаном белье.
Кай ахнул. Очень эффектные оказались у девушки абрисы бедер. Перекрывая тихую музыку, на весь зал понеслось нам привычное:
— Милашка, ты неприлично хороша! Если подойдешь поближе, я докажу тебе то же самое на свой счет!
— Кай, — сказал тихо Итан, наклоняясь в сторону медоеда, — ты забыл, для чего мы тут?
Значит, не только я нечаянно выпадала из образа. Медоед тут же принял восторженный, но смущенный вид богатого юнца, впервые увидевшего столько красоток. Для расследования не рекомендовалось выбирать слишком ярких и доминирующих персонажей, на них постоянно обращали внимание, и тихие мероприятия или исследования уже становились невозможными.
Но девушка уже заметила Кая и мельком заинтересованно ему улыбнулась.
На сцены впрыгнули одетые в кожаные жилеты и брюки молодые люди, стали привязывать девушек веревками к канату, поднимая их за руки и за ноги.
Кай открыл было рот, с неудовольствием наблюдая, как превращается в связанную жертву понравившаяся ему красотка, но сник под нашими с Итаном суровыми взглядами.
— Человек или зверь? — раздался в зале все тот же бархатный текучий голос. — Кто мы на самом деле? Чего хотим? О ком или о чем мечтаем?
На небольшой платформе сверху спускался… Змей. Я встречала уже такую форму, получеловека-полузмеи, у моего друга Расмуса, столичного портного. Но тот попал под магическую флуктуацию и застыл в промежуточной форме. А этот оборотень… менялся.
Ниже пояса темной зеленью, гладко и блестяще свивались темные змеиные кольца. Выше пояса публика могла полюбоваться сухощавым обнаженным торсом с накинутым сверху жилетом без следа украшений. Просто и ошеломляюще красиво. Смуглое тело выглядело удивительно гладко, так и хотелось провести рукой.
А вот скуластое лицо менялось от мгновенно проступающей и тут же исчезающей змеиной морды.
— Треморная трансформация, — с интересом протянул Итан, — большая редкость. Учиться и учиться.
Я вспомнила, что сам он способен на частичную трансформацию, чего у меня пока не получалось никак. Да уж, учиться надо, он прав.
— Жила-была прекрасная оборотница-лисица, — разлился волнами по залу голос Змея.
Грянула тревожная, то дрожащая, то накатывающая музыка. И тела девушек в связках, подвешенных самым откровенным образом, с растянутыми в стороны ногами, начали раскручиваться. Человеческие девушки на лестницах с привязанными к запястьям лентами продолжали свой странный ломкий танец.
На потолке вдруг возникло изображение тени фигуристой девушки. Далее последовала история, как она встречалась с несколькими парнями одновременно, они сначала об этом не знали. Потом узнали, начали за нее сражаться. Тени в это время спустились с потолка на стены. Во время сражений кавалеры убили друг друга.
— Оборотницы хотят ласки, во время течки они лишь безмозглый и стонущий комок похоти. Настоящие мужчины должны помочь девушкам. Посмотрите на девушек рядом с вами. Посмотрите на тех, кто вам нравится, а вы нравитесь им.
Происходило что-то сродни влиянию Белых вампиров, но немного другое. Кто мог так убеждать? Так влиять на оборотней?
Актеры на сценах вдруг изменились. Вместо человеческих голов возникли волчья, змеиная, кошачья и конская. Четыре сцены, четыре полутрансформированных оборотня с частичными изменениями по плечам и рукам. Под низкую ритмичную музыку актеры расстегнули брюки и широко развели ноги актрисам.
Прямо передо мной, практически в полутора метрах, частично трансформированный зверь, в которого превратился молодой актер, начал брать подвязаную на веревках девушку. Он рычал, вцепившись, почти утопая пальцами в ее белых мягких бедрах, раскачивал, посылая ее бедрами от себя и к себе, отправляя по воздуху вперед-назад. Его штаны сползали с бедер от каждого движения, открывая под блики перекрещивающегося света смуглые, напряженно работающие ягодицы. Абсолютно человеческие.
Девушка безвольно стонала, открывая и закрывая рот. Ее белая небольшая грудь, подчеркнутая веревками, безвольно сияла светлым пятном, невольно приковывая внимание.
На всех подиумах двигались звери, мерно и неотвратимо сношаясь с человеческими самками.
В зале запахло мускусом и полынью. У меня напряглись соски под тканью блузы. Стало тяжело дышать, как сквозь морось. Захотелось меняться, захотелось кататься по траве и оставлять следы когтей на деревьях.
Я встряхнула головой, приходя в себя.
В голосе говорящего одновременно звучали и восторг, и пренебрежение.
— Танцы. Станцуем для наших самок.
Музыка взвилась громче, почти оглушающе. Я почувствовала, как задрожал рядом Итан.
С диванов вставали оборотни. Как завороженные. Уже частично раздетые, с явно заметной эрекцией. Их было много, в большинстве своем крупных, мощных. Они делали шаг и начинали танцевать. Кто-то искусно и ловко, кто-то просто покачиваясь. Но танцевали они не одни. В их руках восторженно извивались человеческие девушки.
Перед нами Кай обнимал официантку и в танце двигался к сцене.
Я оторвала взгляд от происходящего, в груди гулко билось сердце. Посмотрела на все еще сидящего рядом на диване Итана. Он не сводил с меня глаз, по вискам текли капли пота.
— В штате еще один примарх, — сказал он сквозь зубы. — Я еле держусь.
Костяшки его пальцев побелели, сжимая ткань дивана.
— Надо выйти, — сказал он. — Голос не напрямую, но все равно действует. Иначе оглянуться не успеем, как я тебя осчастливлю, а ты меня потом не простишь.
Он на секунду закрыл глаза, возвращая контроль над телом.
Кай в это время добрался до сцены. И оттянул от связанной девушки мужчину-актера. Тот было попытался сопротивляться, но медоед действовал решительно и ловко, просто спустив его кувырком со сцены.
С победным рыком он довольно пошлепал по раскрытым, так ему понравившимся бедрам. Актриса сладко застонала, оглядываясь и явно радуясь замене.
Официантку рачительный Кай все это время тянул за собой, защищая от тянущихся рук других претендентов.
Поставив ее на колени рядом с качающейся красоткой, медоед поощрительно погладил официантку по губам и удовлетворенно оглядел оба рядом расположенные варианта. Судя по его расплывшейся физиономии, примерно так он и представлял себе счастье: менять девушек по очереди.
Чья-то рука попробовала стянуть меня с дивана, Итан дернул за руку, сильно прижимая к себе.
— Полюбите друг друга, — шелестяще уговаривал голос, вымывая остатки разума из голов присутствующих.
Мы поднялись с дивана, оглянулись в поисках ближайшего выхода. Дальнейшее продвижение было результатом чистой техники. Мы обнялись, как в танце, чтобы не привлекать к себе внимание, и, уворачиваясь, заскользили через возбужденную толпу.
Широко улыбающийся оборотень с длинными руками-плетьми попытался оттянуть меня от капитана, но получил от него пару незаметных, коротких тычков. И стоял некоторое время, недоуменно глядя нам вслед и баюкая поврежденную руку.
Вокруг оборотни и люди сплетались в самых замысловатых композициях. На одном из столов, который нам пришлось обойти, рядом лежали две девушки с поднятыми юбками, одна совершенно разгульного вида, а другая — чопорная, скромно одетая, в небольших очках. Между их ног двигались мужчины-оборотни, стараясь попасть в единый такт.
Не всем хватало девушек, поэтому некоторых передавали прямо в танце. Вот и разница между вампирами и оборотнями. Если у первых разврат все-таки был похож на представление, то оборотни называли представлением неприкрытую массовую оргию.
— Смотри-ка, — Итан приостановился практически у двери в коридор, — видишь, что делает вон тот странный парень?
Молодой человек в наушниках тянул за собой в один из коридоров двух практически раздетых юных девушек. Обе были не накрашены и, скорее всего, пришли сюда скромницами.
Как только они скрылись, мы тоже поменяли направление. Охота есть охота, и такую возможность не следовало упускать.
Оказавшись в темном коридоре, Итан продолжал прижимать меня к себе, демонстрируя впечатляющую выпуклость в паху.
— Старался смотреть только на тебя, — признался он, — очень помогало сохранить разум.
Я сама немного подрагивала от нахлынувшего животного возбуждения, вызванного внешним недружелюбным вмешательством.
— Итан, что это было?
— Это влияние примарха, не прямое, поэтому мы с тобой, как альфы, его выдержали.
Тут я немного растерялась, не уверенная, сообщать прямо сейчас или нет о предположении, что я тоже юный примарх. Но Итан не дал мне времени на размышления.
— Пошлем летуна мистеру Люшеру, ему необходимо знать о втором примархе в штате.
Он достал один из оставленных нам артефактных листов, написал пару строк и отправил летуна в полет.
— Интересно, — прошептал он, когда мы крадучись пошли дальше по коридору, — зачем все это другому примарху?
— Я хочу, чтобы все человеческие девушки принадлежали оборотням, — сообщил спокойный, уверенный баритон. — Мы сильнее, мы новая ветвь эволюции. Быть с нами — предел мечтаний любой самки.

Глава 13
НИКТО НЕ УМИРАЕТ ДЕВСТВЕННЫМ, ИБО ЖИЗНЬ ОТЫМЕЕТ ВСЕХ

«Nobody dies virgin cause life fucks everyone» (присловье).

— А почему именно в зверином виде, шеф? — спросил пищащий голос. — Я, конечно, извиняюсь, но у меня в звере рост маленький. Очень неудобно к девочкам подсаживаться.
Мы с Итаном отмерли. От страха сначала решили, что говорят именно с нами, но оказалось, все удачнее. Мы стояли в коридоре недалеко от полуприкрытого проема двери.
Из комнаты доносились два голоса: знакомый нам шелестящий змеиный и второй, неприятно тонкий, пронзительно-режущего тембра голосок.
— Пододвинь вот эту поближе, — это опять Змей, — думаешь, мне в радость эти дурочки? Я их скорее порвать боюсь, чем удовольствие получаю.
И более вкрадчивым, до мурашек пробирающим голосом:
— Ну, здравствуй. Хочешь меня, малышка? Начнем. Для меня обязанность, а для тебя — лучшее, что могло случиться в жизни.
Фоном застучал звук размеренных глухих шлепков о тело и тихое сладкое девичье постанывание.
— Молодец, хорошая девочка. — Змей смягчился, как будто обращался к послушному домашнему животному. — Видишь, Ронни, люди ко всему привыкают. Вот и нам надо у них этому учиться. Гибкости, адаптации. А брать самку нормальный оборотень должен только в животной форме. Знаешь, почему после войн рождались самые сильные дети? Вот поэтому. Агрессивное животное на пике эмоции вливает свою энергию будущему дитю.
Некоторое время раздавались только сладострастные стоны и шлепающие звуки касания об обнаженное тело.
Итан рядом дрожал, на него сильно действовал голос Змея. Но капитан терпел, отрастил себе тигриный коготь и вогнал его в бедро, очищая сознание сильной болью. Быстрее бы появился Люшер. Мне не нравилось, как бледнело лицо моего тигра.
— Шеф, — раздался тоненький голосок, — а почему бы просто не развязать еще одну симпатичную войну? И вампиров немного уменьшим в количестве, и сильных оборотней наплодим от человечек.
— Дур-р-рак. — Змея расстроил вопрос. — Вампиры с каждым годом становятся все сильнее. Плодиться им невыгодно, на каждом птенце силу теряют. Поэтому они давно с магами столько союзов военных заключили с условием «если войну развяжут оборотни», что у тебя и зубов меньше, чем этих договоров. Хотя какие у тебя зубы… Ох-х… Хорошо двигается девочка, отличный экземпляр подобрал. Да-а…
От бархата его тембра Итан рядом задрожал крупной дрожью, а в комнате заахали на три голоса.
Я вытерла крупные капли пота со лба капитана, пытаясь своими прикосновениями привести его в чувство.
Особый, гипнотический тембр Змея явно действовал и на людей, и на оборотней. Древний и очень опасный примарх, мечтающий о господстве оборотней и возвращении им сильной крови. Что еще ужаснее может случиться с нами в закрытом городе в процессе расследования о жезле Варрана? Только бы не услышал наше дыхание, не обнаружил. И ведь уйти уже не можем. Итан еле стоит.
— Шеф, у нас гости! — завизжал рядом противный голосок. Я дернулась, но было поздно. Толстое змеиное кольцо обвилось вокруг талии и вдернуло меня в комнату.
Да, это был Змей. Тот самый, рассказывавший истории про оборотницу-лису. Пока мы пробирались по залу, он перешел в эту комнату. Выпуклый сферический потолок и старые полустертые фрески на стенах выглядели специально приготовленными декорациями. Не страшными, скорее, неуместными. Воздух был затхлым, насыщенным какими-то горчично-пряными нотками. Так пахли торговые повозки, доезжавшие раз в году из далекой Визии на наш провинциальный штатный рынок. Запах — как горячий песок, смешанный со специями. Песок их подогревает и растягивает аромат в длинную, скручивающуюся в воздухе ленту.
Вся комната была пронизана этими лентами, их оставляло за собой движение извивающегося чешуйчатого тела.
На полу комнаты лежали две девушки. Одна в полубессознательном состоянии, с кровавыми пятнами на бедрах, порванной одежде и безумной счастливой улыбкой на губах.
Над ней стоял примарх в своей первородной звериной ипостаси. Огромный наг, полуящерица, полузмея. Темно-зеленого, переливающегося цвета чешуя обтекла прекрасное, дышащее первобытной силой тело. Две лапы, сходные с руками, увенчивающиеся длинными гибкими пальцами. И змеиная голова на широкой раздувающейся шее.
Через пару секунд его хвост внес Итана, жестко спеленатого, надсадно дышащего. Видимо, капитана взяли с боем в отличие от растерянной меня.
— Человеческая девушка, так приятно пахнущая. И возбужденный, но неудовлетворенный тигр. Ронни, облей его водой, верни в сознание. Зачем же вы вышли из зала? Ты у нас оказалась чересчур стеснительна, да, маленькая?
Он вплотную приблизил свою ужасающе величественную морду к моему лицу. Склонившись и глядя в широко распахнутые глаза.
— Хм. Ронни, не замечаешь странного?
К нам приблизился тот самый парень из зала, уводящий девушек. Один глаз его слегка косил, лицо раскраснелось, пот по нему тек рекой, слепляя на лбу и щеках длинные тоненькие пряди волос. На шее висели огромные наушники.
— Ух, какая цыпа! Шеф, до такой я, пожалуй, достану. Позволь мне ее на пару минут, вот сюда, на столик. Обрюхачу в лучшем виде.
Если бы не мощное кольцо, спеленавшее мне руки, я бы вбила эти слова и еще пару предметов повесомей ему в глотку так, что он сам бы беременным потом выглядел. Меня распирали ярость и обида. Почему я не среагировала? Капитан сражался, а я? Как же быстро схватили меня!
Итан застонал в изгибе хвоста. Но глаз не открывал.
— Отвали, — зарычала я в морду с интересом меня рассматривающего Змея, — и крысу свою убери.
— Шеф, откуда она узнала? — запищал Ронни. — Такая злая! Настоящая крысиная самка! Она должна уметь кусаться! Я хочу ей вдуть, шеф!
— Заткнис-с-с-сь! — заревела я во всю глотку.
Ронни вдруг открыл рот, вытаращил глаза, затрясся и брякнулся на пол. Он захрипел, обхватил шею руками, с ужасом глядя на меня.
— Дитя-примарх! — неверяще восторженно выдохнул Змей.
А Ронни еще пару раз стукнул пятками по деревянному полу и откинулся, потеряв сознание.
Я впервые применила голое. Все-таки я примарх. О, НЕБЕСА!
— Отпусти меня! — ярилась я.
Примарх счастливо засмеялся.
— Ты очаровательна.
Он размотал кольцо с Итана, концом хвоста небрежно сгреб его вместе с телами девушек в угол. И свернулся, поудобнее сев, чтобы рассмотреть меня.
Потрогал руками мои волосы, провел по бровям, рассмеялся при виде зубов, клацнувших рядом с его пальцами.
— Пусти немедленно!
— Маленькая совсем, слабая. Еще не знаешь, что у каждого из нас своя сила. И твой голос на меня не действует. А вот мой будет немного влиять, даже когда ты войдешь в полное воплощение.
— Когда я войду в полное воплощение, я тебя… Я не знаю, что с тобой сделаю.
— О, острый язычок — не твой сильный конек, да? Ты у нас скромная девушка.
Надо же, так легко уничтожить меня комплиментом. Как грязью облил.
— Кто же у тебя родитель? Кто отдал жизнь за тебя?
Я замерла, не веря в то, что услышала. Почему отдал жизнь? Когда отдал?!
Наверно, я произнесла это вслух, потому что примарх погрустнел. Красный длинный змеиный язык выстрелил изо рта и задергался вокруг пасти.
— Не знаеш-шь.
В помещении усилился горьковатый острый запах.
— Значит, это мне придется сообщить тебе горькую весть. Надеюсь, ты оценишь мою честность. — Он помолчал пару секунд, рассматривая меня с нежностью и печалью. — От нас редко, но рождаются дети. Оборотни. Иногда, почти никогда — люди. Примархом может стать один из наших детей в единственном случае — если уходит кто-то из нас. Потому что исходной природной силы нам разлито ограниченное количество. Ты получила ее, когда твой родитель умер.
Ощущение огромного горя просто обрушилось на меня. Как умер? Значит, мой отец умер? Где-то далеко, не зная, что у него есть дочь? Только надеясь на это? Он умер где-то одиноким, так ни разу и не посмотрев мне в глаза, не подержавшись за руку?
Я всхлипнула. Слезы потекли из глаз, а вытирать я их не могла.
Длинный гибкий палец прямо передо мной втянул коготь в себя. И аккуратно, ласково смахнул капли слез.
— Зато у нас появилась девочка-примарх. Ты знаешь, что девочки — и оборотни, и примархи — намного плодовитее мужчин? От тебя родится сильное потомство, гордись!
И он повел пальцем дальше, тронув еще подрагивающий от горя подбородок, шею и спускаясь к груди. Этот извращенец задумал дать мне потомство прямо сейчас?
Я отчаянно задергалась и заорала. Краем глаза увидела, что от моего крика приходит в себя Итан, и завизжала что было сил.
К сожалению, от моих воплей заворочались и Ронни, и приведенные для утех девушки.
— Я люблю зрителей, — сладко заметил Змей. — Вижу, ты разделяешь со мной это тонкое удовольствие. Давай их порадуем. Много, много разделенного с другими наслаждения.
Его голос снова зашелестел, вгоняя зрителей в полутрансовое возбужденное состояние. Я до крови на всякий случай прикусила губу, уронив при этом голову набок, изображая помутненное сознание.
Только освободи меня, только дай немного двинуться, кишка вонючая.
Но Змей аккуратно размотал меня только снизу, и я с ужасом почувствовала, как тонкий кончик хвоста стягивает с меня брюки.
Раньше я многого боялась, опасалась. Особенно меня страшили грубые, непредсказуемые оборотни, а потом я внезапно стала одной из них. И не простым оборотнем, я оказалась дитем примарха. Возомнила себя сильной и защищенной. Все время забывая, что, если не развиваешься, не улучшаешь свои способности, постоянно будет находиться тот, кто окажется сильнее тебя.
Любимый, друзья — не всегда смогут прийти на помощь. На первом месте, в абсолютной боевой готовности, прежде всего должен находиться один незаменимый ресурс — я сама.
Почувствовав холод змеиного хвоста на своем животе, я зарычала низко и яростно. Сосредоточилась для трансформации, чем вызвала еще один довольный хохоток Змея.
— Да, крошка, превратись. Я так устал травмировать человечек! Наконец получу тело, способное меня выдержать.
Я зашипела еще отчаяннее, но трансформироваться уже не спешила, не хотелось делать такой подарок Змею.
— Агрх, — внезапно раздалось рядом, и Змей недовольно зашипел.
Итан пришел в себя и, увидев мое бедственное положение, обернулся в зверя без тени сомнений. Золотой тигр с тонкими черными полосками взвился в отчаянном броске. Вцепившись пастью в удерживающее меня толстое зеленое кольцо рептилии, он принялся неистово разрывать его зубами и когтями.
— Тш-ш, — сказал примарх своим особым голосом, — беги, кот. Беги!
И уже мне:
— Неприятно, но ничего особенного. Не полагайся на своего мальчишку, раны мы заживляем быстро. Наверное, с этим ты уже столкнулась.
И действительно, пока Итан мотал головой, пытаясь справиться с шипящим приказом о бегстве, нанесенные им примарху ранения начали затягиваться на глазах.
За спиной тигра поднялся с пола покачивающийся крыс.
— Вот так тебе! — тоненько заорал он и ударил тигра стулом.
Тот продолжал ошалело дергать головой, теперь уже и от физической атаки.
Я напряглась до боли, до слез из глаз. Мое тело выгибалось, рвалось жилами. Как же это не похоже на теплую природную трансформацию. Нужно было трансформироваться… частично.
Я впервые… Да! Ботинки разлетелись на куски. Внизу разорвались обе брючины. Мои ноги теперь должны заканчиваться огромными черными лапами. По крайней мере, я их так чувствовала, потому что увидеть, что внизу, возможности не было никакой.
И когда Итан бросился в бой повторно, сбивая в сторону ухмыляющегося Ронни, он уже был не один.
— Агрх, — рычал, впиваясь во врага, золотой тигр.
— Н-на! — когтями на задних лапах, как лезвиями, разодрала примарха я с другой стороны кольца.
— А-а-а! — вдруг заорал не ожидавший двойной атаки Змей.
Его хватка внезапно резко ослабела, и я заскользила на пол из выпустивших меня колец. Заскользила по какой-то красно-зеленой слизи. Неужели это мы его так…
Обнаружила, что до сих пор скованные, а теперь освобожденные руки тоже завершались лапами с лезвийными когтями. Пантера внутри меня визжала от ярости, требуя раскромсать насильника на ленты.
Вскочив прямо на противное чешуйчатое тело и вцепившись в него передними когтищами, издавая самые низкие рыки из когда-либо покидавших мою человеческую глотку, я драла Змея задними лапами. Как собаки закапывают неприглядное. Как коты убегают от погони.
Змей пытался зашипеть, но вместо этого у него выходили вопли боли. Попытки сбросить меня с тела ни к чему не привели, я начала так в него втискиваться, как будто собиралась закопаться под кожу.
Содрать меня руками Змею мешал прыгающий вокруг, кусающий и дезориентирующий его Итан.
Ситуация принимала все более неприятный для примарха оборот. По мере моего погружения в плоть его разум все более настойчиво начала посещать мысль: не пришло ли время вспомнить правила передачи силы и есть ли вообще в его линии готовые стать примархом дети?
— Стоп! — заорал Змей, все это время орущий от боли, поняв, что предпочитает детей делать, но никак не говорить им последние мудрые наставления. — Сдаюсь!
Я продолжала, подвывая, закапываться. И даже продвигаться вперед.
— Умоляю, сними ее! — уже еле шелестел древний Змей.
— И-и-иа-а-а! — визжала я.
Теплое знакомое дыхание осторожно обдало мое злое заплаканное лицо. И золотая морда возникла прямо передо мной.
— Р-р-р, — сказал Итан.
— Мы его победили? — воинственно удостоверилась я в надежде на «Нет, осталось еще немного, можешь продолжить».
— Р-р-р, — подтвердил Итан.
— Я сдаюсь, — сдавленно подтвердил Змей, в чьем теле я уже проложила канаву немалых размеров и почти добралась до святого. По крайней мере, защитные щитки ниже талии были уже максимум в полуметре. — Причем сдаюсь давно.
Я плотоядно на них посмотрела, и Змей на всякий случай прикрылся руками.
Комната вокруг обрела краски. Сполохи багрового тумана перестали заслонять мне взор. В углу, так и не приходя в сознание, лежали две девушки. Вокруг валялись части разбитой мебели, которые пострадали от метаний Змея, слишком большого для помещения. Ронни нигде не было видно. Хитрый крыс понял, что перевес не на стороне хозяина, и спрятался, скорее всего, наблюдая за нами сейчас из безопасного убежища.
— Мы — следственная группа команды Лоусона. Значок… э-э-э… позже покажем. Кто убивает оборотней, для чего нужны медные цилиндры и зачем тебе ритуалы? — выпалил обернувшийся опять в человека капитан.
— Обезумели? — зашипел Змей, с ненавистью смотря, как я устало облокотилась на край дыры из его туши, даже не пытаясь вылезти сама.
Итан обхватил меня за талию и вытянул как пробку из бутылки, с чавкающим звуком. Когти издали скрежещущий звук по дереву, когда он меня поставил на пол.
— Это что такое? — спросил он, с изумлением глядя на сверкающие кинжалы, которые я никак не могла втянуть. От нервного перенапряжения какой-то механизм внутри меня заклинило, я даже не чувствовала свои конечности от усталости и шока.
— А ты что, тоже не знал, кто она такая? — спросил примарх и вдруг засмеялся с хриплыми подшепетывающими звуками. Все-таки он был полным психом. Такое переключение эмоций я видела только у Кая.
Капитан поднял с пола одну из декорационных тканей и обернул вокруг пояса. Он явно тянул время, пытаясь понять, о чем именно его спрашивают. Я с вызовом подняла бровь, глядя на Змея, вытерла рукавом забрызганное его внутренностями лицо и с усилием, через боль, вернула себе человеческие конечности.
— Сейчас речь идет не обо мне, — твердо сказала я. — В этом клубе некто неизвестный знакомился с оборотнями. Пятую жертву, некоего Касика, мы сегодня нашли ритуально умерщвленной. И познакомился он с убийцей — здесь.
— О, это будет нетрудно выяснить, Ронни знает тут всех, — сказал примарх, морщась от боли. Нанесенные мной раны, в отличие от Итановских, на нем не затягивались. — Вот же не повезло, на приход силы попасть… Кстати, судя по лезвиям на лапах, твоим отцом, девочка, посчастливилось стать Шакиру. Тот еще засранец… Хотя что уж теперь.
Он подтянул пару безвольных колец уцелевшим хвостом и грустно сказал:
— Совсем сил нет на трансформацию, все на регенерацию уходит. Милая, ты всех своих ухажеров так глубоко стараешься изучить?
Я прыснула от неожиданности, и некоторое время под недоверчивым взглядом Итана мы смеялись вдвоем с примархом: я тихонько, нервно фыркая и расслабляясь, Змей — по-стариковски шипя.
— Что у вас тут происходит? — холодно раздалось от двери. — Форос, старый змей, что ты делаешь на моей территории, упади на тебя небеса? И кто так знатно подрал твою шкуру?

Глава 14
УМНОМУ И СЛОВА ДОВОЛЬНО

«А word is enough to the wise» (присловье).

В проеме входной двери стоял Люшер. Даже в нынешнем своем виде, в простом длинном черном плаще, он умудрялся выглядеть элегантно, как на светском рауте. Что-то было королевское в развороте его плеч, выверенной скудности движений. Хищное лицо выглядело расслабленным, но цепкость взгляда выдавала настороженную собранность примарха.
Рядом зашевелился Змей. Хитрец быстро свернул кольца так, что ужасная рана ушла вниз, а наверху остались только переливающиеся, испачканные, но вполне здоровые тяжи тела.
— Лю, старый друг! Какими судьбами! С каких это пор Хакс — твоя территория? Со времен Варрана мы город не делили. Я тут совершенным проездом. И теперь не могу двинуться дальше. Говорят, в городе какая-то государственная муть происходит, может, знаешь?
Теплый голос звучал шелковисто, текуче, совершенно беззаботно. Примархи явно не любили демонстрировать слабости друг перед другом. И сейчас Змей ухитрился в секунды восстановить приличный вид и выглядел расслабленным, ни намека на недавнее проявление слабости.
Мне следовало учиться. Я пододвинулась к Итану, умеряя нервное возбуждение, еще пробивающееся дрожью рук.
Люшер окинул взглядом комнату, на секунды задержавшись на двух лежащих у стены девушках. Они все никак не могли выйти из-под гипноза примарха, только моргали и постанывали.
— Сколько же я раз тебя просил не заигрываться в моих городах. А Хакс на моей территории, пусть и номинально… Мистер Донахью. Мисс Ерок. — Люшер развернулся к нам. — Познакомьтесь с основателем движения блошек и еще массы других идей возрождения оборотней. Примарх Форос, куратор штата Диен. Насколько я вижу, в некотором смысле вы уже успели познакомиться?
Он быстро прошел широкими шагами внутрь комнаты, настороженно принюхиваясь.
— Итан тебя ранил? Надо же. Удивительно сильный альфа, а ты еще недоволен уровнем нового поколения. Сейчас такие молодые пошли, в пути летунов перехватывают.
— Итан ранил…
Змей задержал дыхание и посмотрел на нас. Я сделала шаг назад. Если Люшер узнает о крови примарха, его заинтересованность во мне может вырасти до трудно контролируемых размеров. Я моргнула.
— Дал детям поиграться, — неопределенно и замедленно сказал Змей.
И, наконец, преобразовал змеиный верх в человеческий. Понял, что Люшер не в курсе появившегося дитя примарха. И мне не понравилось, как мигнула глазная перепонка монстра, прикрывая довольно сверкнувшую вертикаль глаз.
— Что за ритуальные смерти, Лю? Студенты меня расспрашивают, а я только диву даюсь. Вечно не в курсе.
— Если бы ты жил больше настоящим, а не прошлым…
В комнате резко запахло пряностями. Форос внезапно вознесся выше, почти под потолок, и гневно зашипел:
— Я живу будущим, а не прошлым! Это вы, слепцы, погрязли в мелких вонючих интригах между собой и не замечаете главного. Вампиры с каждым годом становятся сильнее. Они сохранили и культуру, и традиции. Их Древние только набирают мощь, в то время как мы слабеем с каждым днем, копируем у людей их привычки, устраиваемся на должности…
Голос набирал силу, начал разливаться по комнате.
Люшер недовольно поморщился и прервал монолог, успокаивающе подняв вверх руку. Судя по его лицу, варианты пламенной речи про оборотней и вампиров он слышал до этого, и не раз.
— Старина, мы еще поговорим об этом, обещаю завтра наведаться. А сейчас не время на ночь студентам проповеди слушать. Да и у меня дела куда более срочные. Нашли труп некоего Касика, оборотня-бурундука. Мне написали, что именно с твоего представления увели его в кабак, а потом — на ритуальную смерть. Убиты обе ипостаси, пятый труп, серьезнее некуда.
Змей поморщился, но шелестеть перестал и немного спустился. Огляделся.
— Ронни, — позвал он, — вылезай. Я знаю, что ты здесь. Что там за Касик?
Из-под полуразваленного ящика вылезла крыса. Отряхнулась, затуманилась контуром, и с пола поднялся уже знакомый нам косящий глазом молодой человек. Он скромно прикрыл ладошкой естество. При общей телесной худобе его согнутая фигурка выглядела несколько жалко. Или хотела показаться таковой сильным мира сего.
— Я тут, шеф, — пропищал Ронни, — находился в разведке и контролировал пути отступления. То есть окружения.
Змей хмыкнул. Судя по появляющейся улыбке, крыса он держал и в качестве придворного шута. Ронни опасливо заметался взглядом и на всякий случай отошел подальше от меня, поближе к Змею.
— Касик был сегодня на первом представлении. Ушел с узколицым. Ходит к нам последнее время такой странный парень по прозвищу Акула, девок новых к нам таскает. Но не оборотень, человек он. Волосы у него еще странные, в жгутах.
Мы с Итаном переглянулись. Видели мы не так давно одного узколицего парня, очень похожего по описанию.
— Знаем такого, — уверенно сказал капитан, — и адрес есть, брали для интервью. Вот, у меня записан.
Люшер взглянул в капитанскую записную книжку, запоминая адрес.
— Наведаюсь-ка я сейчас сам к этому типу. Самое время для приятных ночных сновидений, — с предвкушающим прищуром произнес он. — А вам, студенты, в гостиницу пора.
Вот так. Направил нас по следу, как ищеек, а результаты работы забрал себе. Я недовольно заворчала, Итан толкнул меня локтем.
Люшер переждал секунду, но я больше не дернулась, и примарх довольно ухмыльнулся. Подошел к следящему за всеми нами с интересом Змею и подманил его вниз пальцем.
— Форос, ты не думай, я прекрасно понял, почему мальчонка без порток остался. Мы дружим с тобой, и я многое прощаю. Но напоминаю еще раз, человечки на моей территории идут к тебе в постель или добровольно, или никак иначе. Это ясно? Если еще раз к Мари хвост протянешь — лично его сломаю.
Он холодно улыбнулся Змею.
— Рад был увидеться, дружище. Загляну завтра, все детали расскажу. А пока, увы, срочные дела.
Примархи кивнули. И Люшер пошел к выходу.
На словах примарха обо мне лицо Итана потеряло эмоции, пришлось все это время легонько гладить его по предплечью.
— Ронни даст тебе какую-нибудь одежду, мистер Донахью, — сказал Змей и повелительно мотнул головой. — И потом, Ронни, не забудь вернуться и привести в чувство девушек. Я пока не настроен на развлечения.
Тугие кольца начали распадаться, открывая все еще не зажившую разверзшуюся яму. Примарх все это время терпел дикую боль, даже не поморщившись, ничем себя не выдав. Он оказался сильной, удивительно интересной личностью, но это не было причиной прощения совершенно возмутительных поступков.
В нашей стране бывали случаи особых отпетых оборотней, которые часто попадали в суды по делам изнасилований человеческих девушек. Насколько я знала, после второго суда кланы брали ситуацию под серьезный контроль. И желающих дальше провоцировать человеческое сообщество ждала дальняя ссылка в закрытые поместья. Никто не хотел лишиться пусть хрупкого, но мира.
А тут примарх пользовался тем, что никто из девушек не сможет пожаловаться. Все будут утверждать, что они в восторге от оборотней и сами этого хотели.
Я дождалась, пока все выйдут. И сама подошла к Змею с доброжелательной улыбкой.
— Моя мама очень много времени отдала моему воспитанию, — размеренно сказала я. — Многого в этой жизни я не понимаю, много чего боюсь. Но есть вещи, которые я не прощу даже примарху. Если я еще раз услышу, что в любом из городов идет выступление, на котором голосом оказывается воздействие, а в блошки попадают ранее скромные девушки… Клянусь, я найду вас, где бы вы ни прятались. И буду не хвост ломать, как Люшер, а доберусь и оторву то самое место, до которого совсем чуть-чуть не хватило сегодня. И буду отрывать, пока оно не перестанет регенерировать.
Мой голос немного сорвался в конце. Зато в глаза я смотрела прямо, без тени сомнения, без грана слабости. Я давала слово и полностью осознавала, что исполню это обещание, чего бы мне это ни стоило.
— У меня сегодня день угроз какой-то, — задумчиво сказал Форос. — Но в отличие от моего грозного старого друга, в сущности, очень отходчивого, меня несколько беспокоит ваш юный максимализм. Поэтому я, пожалуй, немного подожду с выступлениями. Что-то подсказывает мне, что со временем вы задумаетесь над моими словами. То, что сейчас происходит, — это крах нашего будущего как расы, нужны изменения.
Мы некоторое время помолчали с полным осознанием, что сейчас говорили очень серьезно. Как примархи.
В коридоре, держа в руках одежду, полученную от Ронни, стоял Итан.
Мы медленно пошли рядом. Было тихо. Где-то вдалеке затихала музыка. Нужно было найти еще Кая. И я совершенно не понимала, о чем думает сейчас Итан. Многое ли он услышал, все ли понял. Шаги в пустом коридоре звучали гулко, мы шли отстраненно. С каждым шагом расширяя появившуюся между нами трещину.
Осторожно я шевельнула рукой в его сторону и вытянула палец. После пары секунд замешательства, когда уже чуть не оборвалось сердце, а на глазах показались слезы, моего пальца коснулся жесткий палец капитана.
Мы замерли. И выдохнули. Услышали звуки дыхания, кроме звуков шагов. Оказалось, что все это время оба не дышали.

Глава 15
ЗЕМЛЯ, ТЕКУЩАЯ МОЛОКОМ И МЕДОМ

«А land flowing with milk and honey» (присловье).

Кай нашелся в общем зале на том же диване, где мы сидели в начале представления. Приставленный поближе стол ломился от заказанных яств.
— О, вернулись? — Медоед улыбался от уха до уха. — Присоединяйтесь, я на всех поесть взял.
Судя по ценникам, вечер с ужином грозился обойтись нам в приличную сумму серебряных. Но заказанного не вернуть, поэтому мы, не колеблясь, подсели за стол.
Вокруг царило всеобщее благодушие. Посетители ели, общались, вяло пересмеивались. Прошедшую вакханалию напоминал только некоторый беспорядок в одежде гостей да размазанная косметика на лицах девушек.
— Мы с Мари выяснили, кто увел Касика, — сказал Итан.
Но дальше рассказывать не стал, внезапно замерев и закаменев лицом. Через пару секунд его брови поползли вверх, и он резко отодвинулся от стола.
Вместе с ним, вцепившись в бедра моего молодого человека, выкатилась недоумевающая официантка. Так вот почему столики здесь такие высокие, а диваны низкие.
— Спасибо, — холодно сказал Итан, — но я бы хотел просто поесть.
Девушка пожала плечами, но была явно удивлена и огорчена. Зато причина столь высокого ценника на еду стала более понятна. Кроме настольной еды, как оказалось, владельцы «Буры» включили в итоговую стоимость и бонусные подстольные удовольствия.
Девушка выползла, подмигнула Каю и сообщила нам, что «ее можно будет позвать, она тут недалеко».
И пошла между столами, приглядываясь, не нужна ли помощь соседям.
— Отличный клуб, — прожевывая отбивную, сообщил Кай. — А как вы про Касика узнали? И что у тебя с одеждой, в обороте был? Мари, ты обувь потеряла или так и пришла, что-то не помню?
Он метнул любопытный взгляд на надорванные у манжет рукава моей блузы, но их уже не откомментировал. Я в который раз сталкивалась с полным кредитом доверия от Кая, который считал: «Ответят — хорошо, нет — значит, так надо. Если друзья не рассказывают — на это тоже есть причина».
Итан невозмутимо пододвинулся к столу, после трансформации всегда хотелось есть. И кратко поведал, в перерывах между поглощением пищи, как мы познакомились с примархом Форосом.
— Он один раз у нас в клане выступал, когда я еще младенцем был, — поделился медоед, — перессорил всех. Больше не приглашали, но вспоминают часто, говорят, что-то в этом есть.
Он пожевал, потом добавил:
— А узколицего в магазине вообще не помню, он точно там был?
Все-таки Кай обладает редкостно избирательным восприятием. Зато то, что у него в фокусе, видит как под лупой.
Сытые и довольные, мы пошли в гостиницу. Не говоря ни слова, Итан закинул меня к себе на бедро. Как маленький ребенок, я обхватила его ногами за талию, а руками обняла шею. Обуви все равно не было, а так и ноги не сбиты, и волосы капитана можно поперебирать.
По темным тихим улицам Хакса, под добродушную болтовню Кая, быстро добрались до нашей гостиницы. Мы с Итаном практически не разговаривали, как будто затаились. Время от времени он кончиками пальцев ласкал мои пятки или едва заметно касался ступней. Еще я заметила, как иногда он поворачивал голову, и сама специально наклонялась, чтобы подышать ему в волосы. Капитан слушал Кая, хмыкал, поддакивал, а заодно осторожно подставлялся под теплый воздух из моего рта.
В гостинице, за один лестничный пролет до моей комнаты, он тихо спросил:
— Почему раньше не рассказала?
Мне стало страшно. Вроде бы ну что может случиться?
Но ушел же Крис. В поиске своей новой силы, которая ему позволит быть «равным» со мной.
Бесконечно сильны и так же бесконечно одиноки оба известных мне примарха: и Люшер, и Форос. Один бегает в вечной охоте за преступниками, угрожающими оборотням, второй таскает за собой крыса-подпевалу и мечтает возродить былую славу расы. Первый приказывает девушке явиться к нему на свидание, второй гипнотизирует голосом и насилует случайных партнерш.
Не в этом ли участь примарха? Вызывать восхищение, страх, но не любовь. Бросать свою жизнь на алтарь идей, платя личной судьбой за спокойную жизнь других.
Раньше я мечтала о великой миссии во благо людям, ради счастья других, но сейчас смотрю на Итана и не хочу ничего великого, хочу начать с себя.
— Не рассказала, потому что сама до конца не верю, что во мне кровь… примарха. Я знаю, как для тебя важно быть первым, лучшим, альфой во всем. И боюсь тебя потерять.
— И я боюсь тебя потерять, — выдохнул он.
Широкая ладонь наконец полностью обхватила мою ступню, к которой подбиралась весь путь до гостиницы.
— Мы, оборотни, любим сильных самок. Сильная самка — это здоровое потомство, по крайней мере — возможность его появления. И обычно сравнение идет внутри пола, а не с самцами.
Он подошел к моей двери и спокойно открыл ее своими отмычками.
— Так же, как ты не можешь поверить в свое происхождение, так и я не могу осознать, что ты сейчас или в потенциале быстрее или сильнее меня. Но самое главное для меня и тебя — все это… неважно.
Итан подошел к кровати и осторожно присел на нее вместе со мной.
— Заметила, какие бывают примархи? Они разные, всем им даны природные сверхвозможности. Но характеры у них такие, какие были у изначальных людей на момент магического влияния и соединения со зверем. Да, они — сильные, реликтовые звери с фантастическими возможностями, но почти всегда — не альфы, не лидеры. А я — альфа.
Он погладил меня по щеке, легко касаясь кончиками пальцев.
— Я ничего не получаю просто так, я добываю сам, характером, настойчивостью, заботой о других. Примархи — особи с древней сильной кровью, почти все из-за своей старости не умеющие жить с другими. Одиночки. В кланах вообще сильных оборотней много. Но только альфы управляют кланами, альфы, далеко не всегда самые сильные физически. Я всегда буду заботиться о тебе, мой котенок, моя кошка. Если захочешь, я стану твоим кланом.
И он поцеловал меня, ласково, нежно, легко прижимаясь поверхностью губ. Как будто делясь своим открытым сердцем.
Я затрепетала. Целый вечер кошку пришлось держать в узде, и теперь она взвилась. И ей, и мне захотелось… подчиниться альфе.
— Я, — прошептал Итан, — постараюсь больше не совершать ошибок. И сегодня говорю только о том, что чувствую. Больше ничего лишнего.
Я хмыкнула, вспомнив его «быстрее снимай брюки», но он не дал мне времени на воспоминания, продолжив дарить поцелуи. Легкие, игривые, дурманящие.
Кончики пальцев мазнули по моим соскам, едва касаясь.
— Когда я впервые увидел тебя, — дыша мне в шею, сказал Итан, — в коридоре кампуса, серьезную, настороженную, пугливую, как маленький олененок, я смотрел и не мог насмотреться.
Он провел пальцами по планке блузы, осторожно расстегивая пуговички. Развел боковины в стороны, поддел петельки внутреннего подгрудного корсета.
— Когда я увидел тебя во второй раз, — прошептал Итан, — ты была рядом с другим, — и у меня заныло сердце, хотя я совсем не знал тебя.
Его голос обволакивал. Пряди волос падали на обнаженную кожу, вызывая вспышки неконтролируемой дрожи. Меня открывали и рассматривали, любовались, как драгоценностью. Когда последний крючок разошелся, я подалась назад, на спину, завороженно смотря, как заполняет мое небо наклоняющийся Итан.
Меня раздевали медленно-медленно, осторожно поглаживая, а потом целуя в открывающиеся местечки. Особенно долго он играл с грудью, животом, коленками. От пупка просто не мог оторваться, обводя и обводя вокруг пальцем.
А потом разделся сам. Я смотрела, как проявляется плато широкой груди с небольшими темными сосками, освобождаются от одежды перевитые мускульными жгутами предплечья. Потянулась, касаясь в восторге, ощущая теплую гладкость кожи с перекатывающимися под ней мышцами. Под моими руками пело идеально вылепленное тело молодого хищника, тренированное, готовое… восхитительно напряженное, подрагивающее под моими пальцами.
— Ты идеальный для меня, — выдохнула я.
— А ты — для меня.
И поцеловал. Накрывая. Огромное его тело слилось с моим совершенно естественно. Твердая длина медленно вошла в абсолютно готовую меня. И мы поплыли вместе на волнах. Он скользил, прижимаясь, играя, касаясь, вызывая вздохи.
Потом я начала стонать, длинно и непрерывно, ни о чем не думая. Просто бесконечно заласканная.
И тихонько содрогнулась, впиваясь пальцами в его плечи, закусив основание шеи.
Он протянул руку, потянул с изголовья полотенце. И, не расцепляясь, вытер пот с себя и меня.
— Я не знаю, чувствуешь ты или нет, но с первого нашего поцелуя я любуюсь тобой, глаз не могу отвести, хочу тебя. Постоянно, как сумасшедший. Давно хотел тебе это сказать. Теперь — сказал.
Он мягко улыбнулся, глядя в расслабленное от удовольствия лицо. И опять начиная двигаться.
Сначала — просто приятно. Потом все более остро, рассылая искры напряжения по телу. Я застонала и обхватила его ногами. И тогда Итан чуть приподнялся. Движения стали длиннее, глубже.
— Ах, — сказала я.
— Да, — низко сказал он.
Стало понятно, что до этого он входил не весь.
— О-о, еще-е-е, — сказала я, застучав руками по кровати, впиваясь ногтями в простыни.
— Именно, — еле разборчиво подтвердил он, поднимаясь на руках. Золотые пряди полускрыли напряженное лицо.
Я закричала. Это было очень, очень хорошо. Как будто в меня врезалось само наслаждение, разлетаясь тут же по венам кипящей волной.
— Еще-е!
Он засмеялся, низко, хрипло. Перевернул меня одним движением, как пушинку. Разместил на четвереньках. Я мурлыкала не переставая, как заведенная. Бедра танцевали так, что ему пришлось зафиксировать ладонью, чтобы зайти.
— Да-а! Вот так! — заскулила я.
— Как скажет моя кошка, — ответил тигр.
И стало мокро, горячо, безумно. Но так мало. Хотелось еще, еще хотелось.
Я требовательно заорала.
Альфа жестко собрал волосы, зажав в руке. И укусил в шею. Боль и удовольствие. Удовольствие и боль.
Я извивалась, прыгала на конце его ствола, мне чего-то не хватало, чтобы окончательно рассыпаться. И тогда он зарычал. И стал внутри… ребристее. Визжа, я полосовала проявившимися когтями простыни, получая темное, бесконечное, животное удовольствие. Пронизывающее каждую клетку, привязывающее и припечатывающее.
Горячие струи хлынули внутрь моего судорожно бьющегося тела.
— Моя, — зарычал Итан.
— Твоя, — полностью согласилась я в жалких завершающих стонах.
Мы долго лежали без сил и смогли расцепиться только минут через десять.
— Мой, — сказала я, вздыхая и слабо кусая его в плечо.
— Абсолютно, — ответил альфа, положив тяжелую ладонь мне на грудь.

Глава 16
УБИЙСТВО РАСКРОЕТСЯ

«Murder will out» (присловье).

После завтрака судьи объявили промежуточные результаты по итогам анализа отчетов и экспертных оценок преподавателей. Мы оказались ровно посередине, третьи. И самое обидное — из-за того, что так и не смогли взять интервью у мистера Финли, журналиста. Не узнали, при каких обстоятельствах у него украли цилиндр. Досадная, серьезная промашка. Я же могла, например, по дороге на бал хотя бы немного его расспросить. Но тогда показалось некорректным задавать такие вопросы в поездке, рассчитывала, что мы обязательно сделаем это «потом».
Зато сегодняшний вечерний отчет с новыми данными в связи с пятой жертвой должен добавить нам много нужных для победы баллов. И, конечно, наша команда постарается дотошно поговорить с журналистом.
Пока в лидерах ходил Экзитер. По оглашении промежуточных результатов они издали вопль радости и еще некоторое время прыгали у стола, обнимаясь и хлопая друг друга по плечам.
— Что ж, — философски сказала миссис Беридер, — у всего есть плюсы. Если не бежишь первым, то тебе и не плюют в спину.
Она полыхала трубкой, наблюдая, как оборотни Феста, проходя мимо экзитерцев, неуклюже толкают за угол стол команды, сбивая у победителей тарелки с едой.
— Миссис Беридер, нам нужна информация, — сказал Итан, делая записи в капитанской книжке. — Для каких ритуалов необходимо пробивание головы, а также нанесение рун прямо на конечности жертвы: руки и ноги? Головная рана — лоб, круглым отверстием, ровно по центру. Пуф передаст точные размеры.
Не у всех получилось вчера вечером своими глазами увидеть Касика. К моему удивлению, и Рапира, и Брайан ради расследования без тени сомнений и обсуждения бросили свои любовные игры с Шани и сопровождали вчера Родди и Пуфа.
Родди коротко рассказал, чем закончилось изучение пятой жертвы. Он таки смог привести Пуфа раньше полиции.
В итоге мы получили еще одно доказательство присутствия медных частиц в зияющей ране головы. И наличие явных признаков ритуальной смерти.
— Как можно одновременно убить и зверя, и человека? Что это за извращенец действовал? — горячился Кай и уверял, что чувствует запах сумасшедшинки в происходящем.
— Если есть жертвы необычно умерщвленные, я бы искал место ритуала, — твердо сказал Родди.
И капитан медленно кивнул. Сегодня, несмотря на общую собранность и серьезность, время от времени его прорывало на совершенно счастливые улыбки в мою сторону. Затем он брал себя в руки, причем выглядел удивительно свежим для оборотня, который практически не спал ночью.
Саму ночь, да и утро вместо разминки мы посвятили совсем другим упражнениям.
Капитан сосредоточенно, сантиметр за сантиметром исследовал мое тело, изучая реакции, восхищаясь, экспериментируя. В итоге сон нас настигал внезапно и так же внезапно прерывался, как будто время двигалось рывками. Утром мы пришли первыми. Я зевала. Итан был сосредоточен и бодр.
Команда догадывалась о происходящем, и оборотни недвусмысленно поддерживали альфу. Рапира даже начал расспрашивать, но наткнулся на негодующий взгляд с моей стороны и предостерегающий от Итана, поэтому волк рассудительно отступился.
По итогам краткого сбора идей капитан вынес простое решение. Дробиться на небольшие группки в свете опасности где-то бродящего маньяка было неразумно. Поэтому Рапира, Брайан, Бинго и Кай отправлялись на допрос-интервью в гостиницу к мистеру Финли, а остальная часть команды — на изучение места преступления.
Пуф и Родди — основные наши исследовательские силы, Итан — для принятия быстрых решений, а меня взяли для ровного счета.
Ощущать себя балластом было несколько непривычно. Не надеяться же, что на нас нападут и я красиво всех спасу, прикрыв могучим черным телом.
Я вздохнула. Утренние улочки довольно безопасны, и странно грустить по этому поводу. Пришлось сделать независимое лицо разновидности «я — человек команды» и «как скажет мой капитан».
Перед самым выходом меня за локоток ловко остановила миссис Беридер и сказала, тускло глядя куда-то вбок:
— Пока ты не наделала дел, милая девочка, послушай совет старой опытной женщины: никогда не растворяйся в мужчине.
Я кивнула, хотя в глубине души мне показалось, что напутствие должно быть адресовано все-таки не мне.
По запрету Итана нашим парням пришлось оставить Шани в гостинице, и Брайан негодующе хмурился, заметив ее начавшиеся переглядки с соперниками из Феста. По мелким признакам внимания, оказывается, так заметным со стороны, он явно привязывался к блошке. Когда во время обсуждения плана действий Итан попросил ее отсесть от команды, Брайан ласково погладил ее по пальцам, как бы извиняясь. А Шани в это время смотрела на Итана, пытаясь поймать взгляд капитана. Когда он отдавал распоряжения, племянница преподавательницы даже сладко вздрагивала, не в силах скрывать эмоции.
Я заставила себя отвернуться. Смотреть на нее — как подглядывать в незакрытые окна.
Уже на выходе из зала в мое плечо ткнулся маленький летун. Записка гласила:
«Прелестница, от вас в восторге известное лицо».
Поморщившись, я смяла бумагу. Судя по масленым взглядам, которые время от времени на меня бросал судья Дост, он все еще не расстался с мыслью более близко познакомиться со мной.
На улице оказалось довольно прохладно. Посвистывал в переулках ветер, гоняя грязные тряпки и бумагу. Такое впечатление, что со времени нашего приезда город никто не убирал. С каждыми прожитыми сутками Жаке производил все более удручающее впечатление.
На месте обнаружения тела уже ничто не намекало на вчерашнее происшествие. Пока Пуф с Родди тщательно изучали мощение и забор, у которого мы нашли Касика, Итан решил заняться запахами и поиском места ритуала. Это легче всего было сделать с помощью зверя, поэтому капитан зашел в ближайший темный переулок и стал раздеваться.
— Я тебя одного не отпущу, — сказала я.
— Что, разденешься ради следствия прямо на улице? — наигранно изумился Итан и провоцирующе медленно стал снимать с себя сюртук. Обожаю эти его игры.
Я хмыкнула и томно начала стягивать жилет, стоя посередине переулка. Раздеваться дальше в открытом месте я не планировала, но я тоже люблю поиграть.
— Нет-нет, — тут же пошел на попятную капитан и заслонил меня телом и сюртуком в углу, прикрывая от случайных взглядов.
Так-то лучше.
Я расстегнула блузу, и Итан тяжелее задышал.
Чувствуя себя полностью защищенной, я специально медлила и дразнила, то раздевалась, то останавливалась, проводила пальцем по его теплым твердым губам, грудным пластинам, каменному прессу живота. Все в нем вызывало восторг, постоянное желание трогать и гладить.
— Котенок, трансформируйся, — хрипло сказал Итан, наблюдая, как мои ловкие пальцы гуляют вокруг пупка, проводят вдоль полоски ремня, иногда ее оттягивая. — Трансформируйся, иначе я за себя не отвечаю.
Я гибко выгнулась, с удовлетворением отмечая, как сжались от холода ареолы сосков и как судорожно сглотнул при виде такой картины тигр.
И преобразовалась. Через пару минут мы мчались бок о бок, то касаясь хвостами, то шутливо толкаясь в узких местах, то сталкиваясь мордами при обнюхивании особенно интересных участков.
Я… была выше в холке ладони на две. Бедный Итан. Но он держался молодцом. Командно взрыкивал, выбирая дом или переулок для изучения.
И уже подбегая к пятому по счету дому на соседней улице, мы оба почувствовали, что близки к цели. Его окна были забиты досками крест-накрест, входная дверь покосилась, еле держась на петлях и грубо закрепленных скобах, на которых висели несколько ржавых грубых замков.
Мы обежали дом, и задняя дверь тут же засигналила приоткрытым проемом. Изнутри мягко поплыл запах сырой заброшенности, гниющего дерева и слабый аромат крови.
Скрипучая лестница со старыми обоями, свисающими лентами вдоль стены, привела нас на второй этаж. Засунув морды в дверь, мы увидели очищенную от мусора комнату, приготовленную под ритуал по всем правилам, как из учебника. Дырки в деревянном полу были тщательно забиты новыми досками. По стенам, по полу вился четкий рисунок геометрических вязей. По центру комнаты было нарисовано запутанное пересечение линий, мелко унизанных сопровождающим руническим текстом.
Маг даже не потрудился убрать за собой. А значит, или ему помешали, или его труд подходил к завершению и тратить время на заметание следов уже не имело смысла.
Через приоткрытое окно свистел ветер, тоненько и тоскливо. Здесь, в мареве подсыпанного наркотика, а может быть, в осознанном ужасе и боли, умер Касик. Я заскулила, представляя, и получила поддерживающий толчок мордой. Да, нужно собраться и найти этого убивающего урода.
В углу зашуршало, и то, что раньше принималось за сгустившуюся тень, оказалось сгорбленным человеком в темно-серой грязной хламиде.
— Вы вернулись, — прошелестел человек. Из-под капюшона колыхнулись спутанные волосы.
— Кхто в-вы? — выдавила я.
Вот Форос великолепно разговаривает в звериной ипостаси, а у меня все какие-то то хрипы, то мурлыканья, то повизгивания.
— Не вижу, — грустно прошептал то ли нищий, то ли еще одна жертва нападения.
Мы осторожно подошли ближе. Точнее, я шла, а Итан пытался оттеснить меня плечом к двери. Но любопытство гнало меня вперед, а силы тигра было недостаточно, чтобы остановить мою черную тушу. Не видит человек, вдруг ему помощь нужна, да и рассмотреть хочется.
— Мы-ы тут! — заявила я, останавливаясь метрах в трех и принюхиваясь. Странно, но он ничем не пах.
Итан зарычал громко и отчаянно, на пределе связок.
Нищий поднял голову, и из-под капюшона на нас посмотрело знакомое лицо Касика. Бледное, с зияющей черной дырой во лбу.
— Вижу, — заявил Касик и бросился на нас. — Вижу!!!
Боевые тренировки у мистера Бринелли не прошли даром, доведя наши реакции до автоматизма. И странного Касика встретил одновременный сдвоенный удар лап.
Преподаватель заставлял много тренироваться в звериной ипостаси, что существенным образом улучшило не только ловкость животных, но и нашу общую сыгранность. Получилось идеально точно, одновременно и хлестко.
Касик завыл утробно, с вибрирующими нотами. По полу пронесся ледяной ветер.
А наши удары… пронеслись сквозь противника.
Касиком оказался призрак. Существо, проникающее в пазы мира, в дыры мироздания, пробитые по той или иной причине, но чаще всего — по глупости. Я о призраках слышала, но совершенно ничего не знала, кроме того, что они существуют. Вот и минус брать на расследование первокурсницу: мы призраков просто еще не проходили.
Зато мудрый Итан явно что-то знал, потому что резко толкнул к входу. Но было поздно. Полупрозрачная ладонь коснулась моей морды. Мазнула невесомой, немеющей прохладой. И у меня вдруг разъехались лапы. Только что слушались — и вдруг перестали. Как будто это моя первая трансформация и опять пора считать: «Левой лапой, правой лапой, третьей и четвертой».
Касик взвился на полметра над землей, забормотал что-то невразумительное. В комнате свистело и выло, холодно стало до ломоты. Из пасти при дыхании пошел пар.
Итан, схватив меня за холку, пытался тащить к двери.
— Что происходит? — раздалось оттуда.
Подняв морду, я с радостью увидела Пуфа и Родди. Они нашли дом по завываниям и нашим рыкам. Внезапно глаза Пуфа расширились, взгляд заметался по комнате.
— Грязный ритуал, — то ли выругался, то ли оценил ситуацию наш криминалист и вместо того, чтобы помогать Итану тянуть меня из комнаты, побежал в дальний угол, где бился от стены к стене завывающий призрак Касика.
— Руны атаки на призраков! Отвлекайте его! — заорал он нам. Э… это он как представляет?! Только что призрак выключил меня из боя одним касанием, как нам его отвлекать?
Разозленный Итан выпустил из зубов мою шкуру и взвыл то ли на Касика, то ли на сошедшего с ума Пуфа. Подбежавший ко мне Родди трясущимися руками покрасил мне правую лапу прямо пальцами, макая их в какую-то колбу.
Итан отвлек Касика и, к сожалению, удачно. Потому что тот развернулся и ринулся на нашего капитана. Полы туманной хламиды развевались, лицо, искаженное злобой, все меньше походило на молодого красивого парня.
Быстрые удары лап все так же легко прошли сквозь нематериальное тело воплощенной на месте убийства жертвы. И длинная когтистая рука встречно задела золотое плечо. Итан тут же захрипел и обмяк. А призрак опять хаотично заносился, бормоча и направляясь в исходный угол, где уже вовсю орудовал Пуф, размахивая руками и что-то выкидывая из своей сумки прямо на пол.
— А-а-а! — закричал Родди, размахивая кинжалом, посылая в призрака с руки какой-то красный огонек.
Тот дернулся и зашипел, опять разворачиваясь к нам. К этому времени тигр уже вставал, но как-то слабо пошатываясь, неуверенно.
Я прикусила шерстяную губу и заставила себя идти, криво-косо, но идти навстречу Касику. Не просто так Пуф кричал про руны, а Родди наносил эту отвратительную краску мне на лапу.
Поэтому на подлете призрака, понимая, что былой ловкости во мне уже нет, я просто выставила отмеченную руной лапу ему навстречу. Меня иногда смущали размеры зверя, ширина попы, подносы лап. Но как же я теперь была рада ширине своих лапищ!
Касик напоролся прямо на изрисованную конечность, истошно завизжал, теряя клочки своей туманной сущности. Его морда начала меняться, дергаясь и искажаясь. Мои лезвия наконец обрели силу и смогли ранить страшное порождение ритуального жертвоприношения, надрывая тело потустороннего создания.
— Не вижу-у! — захрипел он, дергаясь и теряя капли сущности, развернулся и полетел в свой угол.
Ничего не успевая, мы с ужасом смотрели, как его серая тень накрывает сосредоточенно выпевающего и корябающего знаки на стыке двух стен Пуфа.
Я завизжала на самой высокой ноте из возможных для пантеры и двинулась, как могла, в их сторону. Призрак задрожал от моего вопля, отлепился от криминалиста, и в мою сторону поплыл ужас, совершенно потерявший черты человека: осколки зубов в ощерившейся пасти, длинные звериные лапы с острыми, изгибающимися под углами когтями.
Я визжала, понимая, что просто должна его звать.
Он плыл. За его спиной вставал белый дрожащий Пуф. Жив. Чудом, учитывая намного меньшие ресурсы человека по сравнению с силами оборотня. Монстр мог выпить мага до дна, если бы не звуки, так раздражавшие его.
Он подлетел и зашипел, корчась, напоровшись на удар копей.
С другой стороны упрямо сел покачивающийся Итан, выставив вперед такую же измазанную лапу. Пока я отмахивалась от призрака, бесстрашный Родди проскочил к капитану почти ползком на животе и быстрыми мажущими движениями нанес изображение нужной руны.
Еще минут пять, долгих и страшных, в полной тишине мы перебрасывали призрак Касика один другому, пока он окончательно не истощился.
От ударов Итана призрак терял совсем скудные хлопья тьмы, зато от моих все тише шипел и ронял целые гроздья своих туманных отростков.
С еле слышным подвыванием последний его клочок пал от дважды промахнувшегося и наконец задевшего его лапой Итана. Сам альфа получил еще одно касание монстра и теперь слег, едва дыша.
— Готовы? Закрываю брешь, — прошелестел Пуф.
Комната осветилась слабым зеленым светом. И опять вернулась к светлому освещению.
Я осознала, что в процессе всего нападения тени почти скрыли дневной свет, бьющий из небольшого окна. Было ощущение, что мы бились в сумерках.
— Родди, а Родди, как ты догадался про руну Морка? — просипел сползший в углу по стене Пуф.
— Я только ее из атакующих и знаю, — пожал плечами уже сосредоточенно что-то пишущий на летуне друг. — А что, можно было другую?
Пуф начал мелко, истерично смеяться, смахивая пальцами текущие из глаз слезы.
— Тридцать шесть только для первого уровня, — сказал он, отсмеявшись и оседая на пол. Посмотрел в потолок и повторил: — Только для первого уровня. А на призраков действует только одна — руна Морка. Вот такой абзац.
— А-а-а, — неопределенно сказал Родерик Торш, — значит, хорошо, что Морк из Торшей и я выучил атакующую руну на спор с братом. Неделю учил, вы не поверите, и потом минут по десять тратил, пока точно изображу. А здесь за секунды ее сделал. За секунды!
Летун сорвался с его руки и, сделав небольшой круг, вылетел в окно. Родди с Пуфом каркали, думая, что смеются.
А мы с Итаном ползли навстречу друг другу.

Глава 17
У ВСЯКОГО В РУКАВЕ (СИДИТ) ДУРАК

«Every man has a fool In his sleeve» (поговорка).

За столом Экзитера праздновали. Они поймали вора, который признался в краже цилиндра у Финли на вокзале. Вор передан полиции, дело почти раскрыто, берите плащи, остальные команды — проигравшие.
Раздавались громкие тосты, лидеры братались, к ним подходили со словами одобрения судьи. Все командные столы в итоге ломились от еды и бутылок с вином. Экзитер пил, отмечая грядущую победу, а остальные — заливали печаль.
Только за нашим столом было скромно и деловито. Между тарелок передавалась карта города, куда народ заносил все изученные места происшествий. Итан коротко задавал вопросы и отдавал распоряжения.
Чтобы вернуть силы, простого оборота не хватило. К приезду вызванного Родериком Дудля мы все еще были слабы, как новорожденные котята. И государственному следователю пришлось, по его словам, «ах как до звезды разориться», пока мы втроем: я, Пуф и Итан — смогли начать двигаться после силовых вливаний артефактов государственного уровня. Пуфа даже оставили «еще немного подлечить», хотя, судя по горящим глазам Дудля, нашему криминалисту еще грозил дополнительный допрос с пристрастием.
Хотя при лечении мы были весьма разговорчивы и готовы вывернуть разум, лишь бы безопасники нашли в наших словах хоть какую-то зацепку и арестовали мясника, вытворившего такое с Касиком.
Прибыв в гостиницу, мы узнали, что вторая часть команды не обнаружила журналиста Финли в его гостинице. Подкупленная нашими въедливыми следователями горничная сообщила, что он не вернулся с ночи вампирского бала.
После бала… О… Я же видела.
— После бала его безопасники на допрос увезли, — призналась я и развела руками под укоризненными взглядами друзей, — не допросила, виновна, думала, еще увидимся.
— Значит, для чего-то его держат. — Итан задумчиво постучал карандашом по столу.
Родди сверкнул на меня глазами и согласно дернул подбородком. Ладно, попробую осторожно поделиться информацией с командой.
— Мы случайно в библиотеке получили информацию, по неразглашению которой, как вы помните, дали клятву на артефакте. Так вот. Финли разболтал часть ее вампирам, и безы взяли его сразу на выезде из замка.
Уф, я уже сообщала информацию, что мы давали клятву, и артефакт не сработал. Надеюсь, ничего не изменилось и толпа безопасников сейчас не ворвется, чтобы арестовать меня. Заодно проверю, насколько я могу косвенно упоминать о происшествии.
Итан присвистнул.
— Тогда у нас минус свидетель. Ты, Мари, первокурсница и еще не сталкивалась с правилами этих ребят. А они предпочитают лучше перебдеть, чем недобдеть. Поэтому болтливого журналиста не выпустят. Вниманию тех, кто был с Финли в библиотеке. Пуф в курсе, говорю для Мари и Родди — ни единого слова о содержании, никому.
Я переглянулась с Торшем и кивнула. Самое интересное, что между собой-то мы о жезле говорили — и ничего, видимо, артефакт довольно тонко различал нюансы, что и кому разрешено говорить.
— Кай, пиши о пятой жертве примарху.
Дело в том, что хотя Родди прямо с места происшествия выслал летунов судьям и Дудлю, при этом о Люшере он не вспомнил. Не был Люшер для нашего Торша начальством.
— Можно и не писать, — заметил Кай, — вон он идет, злой, как забытые боги.
И правда, между столов, никем не замеченный, скромным молодым человеком в длинном плаще передвигался Люшер.
— Оставьте меня с капитаном, — негромко сказал люпус, и мы дружно поднялись, вспомнив о множестве дел в номерах. Только я невольно задержалась, с беспокойством поглядывая на еще ослабленного после зачистки ритуального места Итана. Но капитан поднял бровь, и мне пришлось быстро нагнать шедшего последним и весьма задумчивого Родди.
— Пуф прислал письмо, — сказал он, читая только что раскрытого летуна. Когда мы уходили, по всему дому бегали безопасники, а Пуф с Дудлем задушевно беседовали, чуть не обнимаясь за плечи. — Оказывается, мы вскрыли обнаруженную третью точку ритуала. Две другие безопасники уже зачистили до нашего открытия, причем там все было тяжелее. Призраки были более старые, обожравшиеся на случайно забредавших нищих и прохожих. Наш Касик оказался самым свежим и слабым. Сейчас они ищут оставшиеся места, считают по количеству жертв с дырками во лбу. А Пуф, делая вид, что все еще от слабости плохо видит и соображает, подсмотрел у них карту с пометками о найденных оборотнях и срочно переслал информацию, чтобы успеть до возможной клятвы о неразглашении.
Я покачала головой. Что значит опыт. Умный Пуф начал страховаться, где мог.
На выходе мне тоже в руку ткнулось маленькое письмо: «Красотка, радуйся, высокопоставленное столичное лицо, облеченное немалой ответственностью, не против встречи с тобой». Опять странное послание, похожее на то, что уже прилетало. Я протянула его Родди, и тот показал головой:
— Обернись.
Резко обернувшись, я обнаружила больше десятка взглядов, направленных в нашу сторону. На меня исподтишка глазели и студенты, и часть сопровождающих преподавателей. Никакая скромная одежда не могла скрыть улучшенные черты лица. Так же сияли, как будто изнутри, и Люшер с Форосом. Только они уже умели приглушать свою внешность, а я — честно пылала во все стороны.
— Кто угодно в этом городе может писать тебе эти письма, — сказал Родди. — Да хоть я. Чем не высокопоставленное столичное лицо?
Мы дружно пофыркали.
— Давай лучше над картой посидим, занесем в нее информацию от Пуфа.
Крутя карту и обсуждая варианты, мы вышли на моем этаже и резко остановились. У дверей комнаты стояли мастер Белого Крыла мистер Дьюк, вампиресса, которую я видела вместе с Финли, и… Крис.
— Добрый день, уважаемые, — первым среагировал Родди. — Рад тебя видеть, дружище Кристофер. Чему обязаны таким визитом?
— Мы хотели бы поговорить с девочкой, — ткнул в меня тростью с серебряным набалдашником мистер Дьюк.
— Приветствую, Родди, и я рад видеть. Привет, Мари, скучаю по тебе, — сказал Крис.
— Напоминаю, что «девочку» зовут мисс Мари Ерок, — насколько возможно мягко сказала я, — вы пришли ко мне, и, следовательно, я сама буду решать, кто еще будет присутствовать. А пока даже не уверена, что хочу пригласить вас в номер для беседы… И тебя приветствую, Крис. Я не скучала.
Некоторое время «высокие стороны» держали паузу.
— Приветствую вас, мисс Мари Ерок, — как ни в чем не бывало произнес мистер Дьюк, — мы ищем мистера Финли. Можете подсказать, где он?
В голове быстро завертелось. Финли. Ленивая и глуповатая вампирша, а она именно такая, если так поздно сообщила Дьюку о жезле, и они только что бросились искать. Вряд ли умный Дьюк тянул бы с поиском Финли несколько дней.
— О, — я сделала растерянное лицо, — без капитана команды я не могу отвечать на расспросы, касающиеся расследования. Но с удовольствием расскажу, если разрешит капитан. Родди, сходи, пригласи капитана и второго руководителя, они как раз беседуют. Мистер Дьюк, пользуясь случаем, хотела бы выразить свое восхищение вашим великолепным балом. Это было… незабываемо.
Родди мгновенно сориентировался, кивнул и быстро пошел обратно по лестнице в таверну.
Белые вампиры пренебрежительно на меня посмотрели, зная иерархичность оборотней и зависимость их от альф. Только Крис понял, что я играю, слишком он хорошо меня знал, осторожную и вежливую, но совершенно не признающую никакого авторитета над собой.
Он поднял бровь и быстро глянул на Дьюка.
— Вы точно знаете, где находится Финли? — среагировал тот на напряжение Криса.
— Он, конечно, может перемещаться прямо сейчас, и тогда мои сведения потеряют достоверность. Но буквально минут пятнадцать назад я докладывала капитану именно эту информацию, — честно сказала я.
— И кто у нас такой строгий капитан? — вальяжно протянула вампиресса. — Сексуальный оборотень?
Раньше я думала, что Белые вампирессы — это прелестные блондинки с большими глазами, любительницы ярко-красных помад и обтягивающих платьев. Оказалось, я была права только насчет платьев. Если оборотницы носили как платья, так и брюки, то вампирессы предпочитали в основном именно юбочный стиль. Хотя иногда чулки были лучше видны, нежели юбки. А вот цвет волос… Передо мной стояла шикарная возрастная брюнетка, немного вялая, наверное, это называют томностью. С точеным, завораживающе красивым лицом и мягкими движениями ухоженного тела. Она даже не потрудилась представиться. Как, впрочем, забыли представить и ее.
Дьюк выбрал спутников как оружие и дополнительный рычаг влияния. Бесподобную подружку для Финли и Криса — для меня. Посмотреть и растаять. Когда-то я так и делала.
Мне понравилось, как одеревенел сейчас Крис и старается не выказывать реакций, понимая, что невольно выдает меня. Но прежняя нежность так и не проснулась, я перестала его воспринимать как партнера и любимого.
Вздохнула и отвела взгляд, поняв, что уже несколько секунд смотрю на вампира безотрывно.
— Наши мальчики не забываются? — проворковала вампиресса. — Ты, конечно, красотка и оборотни вокруг. Но признайся, по ночам все равно снится наш темный Крис?
А вот здесь нельзя давать слабину. И грубить тоже нельзя, рыбка не должна сорваться с крючка. Я подняла бровь, показывая, что не понимаю неуместного вопроса.
Мистер Дьюк кинул предостерегающий взгляд на брюнетку, видимо, в этой компании наглеть полагалось только ему. Обернулся, чтобы смерить меня взглядом. Он помнил, кто я такая, но за месяцы воспоминания обо мне несколько выцвели. Как хорошо, что у сильных мира сего хватает забот, а юные девочки не воспринимаются всерьез.
— Через два месяца Крис вернется в силе полного контроля. — Он помолчал. — Вам опять вместе учиться. Вы же были обручены?
— Надеюсь, мы сможем продлить нашу дружбу, — стеснительно сказала я. — А обручение разорвал уважаемый Ера, и это уже невозвратно.
— Ради таких слов и подняться на чердак стоило, — раздался голос Итана. — Чему обязаны приходу гостей?
Я заволновалась. Неужели Родди не понял намека и не позвал Люшера? Но тут же успокоилась. За широким Итаном мелькала на лестнице голова Торша, а далее, ступеньки на четыре вниз, остановился Люшер, по глаза надвинувший шляпу и старающийся держаться в тени.
— Доброго дня, уважаемый капитан команды Академии Лоусона, — чопорно произнес мистер Дьюк. Значит, «девочка» — это была попытка давления, и после разговора со мной мастер решил сменить стратегию. — Я хотел бы расспросить уважаемую мисс Мари о некоем Финли. А она опасается отвечать без вас, говорит, что это часть расследования.
Итан сжал челюсти. Насколько я знаю, именно так альфа сдерживал проявление любых эмоций. Уверена, сейчас в нем бушевало удивление. И не из-за интереса вампиров, мало ли какие вопросы у них к журналисту. А удивление от моего откуда ни возьмись появившегося подданнического поведения. Им славились некоторые оборотни, принявшие альфу, но уж никак не я.
— Что ж, Мари, ты можешь ответить на те вопросы, которые посчитаешь уместными.
— С удовольствием отвечу на все, — широко улыбнулась я. И Крис осторожно огляделся, как будто ожидал ловушки. Хорошего же он остался обо мне мнения.
Мистер Дьюк довольно стукнул в пол тростью. Я сделала максимально доброжелательное и немного наивное лицо.
— Мисс Мари, вы прибыли в наш замок на бал в компании мистера Финли, неплохо провели время и уехали с ним же. Правильно?
— Да, но на некоторое время мы расходились. Я — чтобы поговорить с Кристофером Ера и окончательно решить вопрос разрыва обручения, а мистер Финли, насколько я знаю, встречался с этой красивой дамой.
Вампиресса приосанилась. Крис погрустнел, он понял, что локомотив уже запущен и поезд неостановимо набрал ход. Краем глаза я увидела Родди, напряженно подкручивающего ус. Он впервые присутствовал при том, как я расставляю фишки.
— Финли не хотел покидать замок. Несмотря на то что ранее он несколько раз посещал ваши балы, впервые был так однозначно сражен новым знакомством.
Вампиресса, все это время с удовольствием разглядывающая пышущего силой и здоровьем Итана, попыталась по моему примеру выглядеть милой и зардеться. Вышло, как будто она надувается.
— Это было случайное знакомство, но мне лестно, что мистер был так впечатлен. Сама же я предпочитаю оборотней.
— О, он был так впечатлен, что хотел написать о вас статью и…
— Ближе к делу, — прервал мои разглагольствования мистер Дьюк. — Где теперь находится мистер Финли? Мы не нашли его в гостинице.
Женщина недовольно посмотрела на мастера, ей явно хотелось услышать о статье. Белые — такие белые.
Придется усилить провокации. При всей ее глупости и невоспитанности в нее слишком жестко было вбито уважение к мастеру, и пока не получалось ее разговорить. Что ж, идем в лоб, как бы ни было это опасно из-за контроля моих слов артефактом клятв.
— Мы расстались с ним на выезде из замка, но договорились еще встретиться и поговорить об одном объединяющем нас деле. Мы оба беспокоились. А нас связывали именно дела, так как музу своего пера он уже хотел посвятить некой… темноволосой особе. Насколько я помню, Финли говорил о предмете, который его волновал, — обратилась я напрямую к женщине. — К сожалению, забыла название…
— Жезл Варрана, — подсказала мне вампиресса, жадно ловящая каждое слово. Для Белых мало что было более лестно, чем стать музой для человека искусства.
— Это неважно, — резко выдохнул Дьюк.
— Не соглашусь, — бархатно раздалось с лестницы. И в свет вступил другой «руководитель».
— Ловко, — хмыкнул Родди и развернулся под медленные, театральные аплодисменты Криса. — Дружище, радоваться надо, а не иронизировать. Ладно, еще спишемся.
Я скромно отступала к стене, предоставляя действующим лицам разбираться самим. Итан на всякий случай сдвинулся, чтобы прикрыть меня корпусом. Он не до конца разобрался в ситуации, но ему не понравился взгляд Дьюка, который тот бросил в мою сторону. Хотя на «музу» он посмотрел еще более кровожадно.
— Сто раз себе говорил, не бери на встречи дурных баб. Одна языком ля-ля все подряд, другая ей в ответ ля-ля. Дуры. Вот тебе, Крис, еще один пример — не включай в свои планы женщин.
— Мари — умница, вы в ней ошиблись, мой мастер.
Оу. Дьюк для Криса уже «мастер».
Древний развернулся и посмотрел на меня внимательнее. Вот что происходит, если столетиями подбирать для Крыла красоток. У Белых девушек в приоритете должен быть отнюдь не ум. Красота, чувственность, любовь к искусству, тонкое восприятие мира, умение вдохновлять и развлекать… Но не тонкость ума.
С годами взгляд на девушек в целом начинает меняться, идет цветовая деформация. Но в итоге выживают и становятся сильнее именно умные. А Древними — еще и хитрые.
— О, прости, — сказал мистер Дьюк Крису, — чуть не забыл. Я разрешаю тебе выходить в город в любое время для встречи с подружкой. Контроль стал намного сильнее, так что… удиви ее.
— Ты в сторону-то разговор не уводи, — жестко вступил Люшер. — Со своим птенцом потом поболтаешь… Что там журналист наговорил? При чем здесь жезл безумного Варрана? Насколько помню, жезл уничтожили в этом городе сразу после Смуты. Ты лично меня в этом уверил!
О, вряд ли уверения были произнесены недавно. А это значит, что с историей, а то и с самим жезлом, оба были знакомы лично.
В ответ на слова примарха Дьюк закаменел лицом, голос его зазвучал официально:
— Сколько лет знакомы, а цивилизованности в тебе, Лю, так и не прибавилось. Ты не на меня рычи, а человеческим магам вопрос задай. Спроси, почему эта тема вообще всплыла? — Мастер Белого Крыла сделал паузу и обвел взглядом затаивших дыхание слушателей. — Пошли-ка, мой старый друг-враг, наедине поговорим, не будем смущать юные умы взрослой болтовней.
Молодой на вид Люшер еле заметно поморщился. Метнул короткий взгляд в мою сторону. Хотелось показать язык, но, боюсь, и вырвать могут. Регенерировать потом долго и болезненно придется. К девушкам примарх, как и Древний, уважения не выказывал. И я на своей шкуре поняла, насколько отрезвляющ мужской интерес без уважения. Сразу ясно истинное отношение к просто хорошенькой мордашке и женственной фигуре. Всей ценности в них — «пока свежо впечатление».
Люшер поморщился, услышав замечания о возрасте, но с доводами поговорить без лишних ушей согласился.
— Я могу к вам приходить, пока вы в Хаксе? — спросил Крис, когда старшие ушли.
— Ко мне — когда захочешь, только летуном заранее сообщай, мы иногда до ночи на деле, — ответил Родди.
— Я тоже не против, — согласилась я. Разрыв разрывом, но началось-то у нас с дружбы. Крис отважный, искренний и надежный друг. Может быть, удастся мне посмотреть на него как в первые дни знакомства, без застилающей взор обиды.
Но кое-что Крис должен знать уже сейчас. Я обняла все еще стоящего передо мной Итана за талию и прижалась щекой к его плечу. Ощутила начавшееся расслабление напряженных мышц. Ему тяжело было слышать о возвращении Криса в мою жизнь. Прикосновение, открытое, говорящее всем присутствующим, что я считаю нас парой, успокоило его.
Мы были вместе. Вокруг бушевали смерти, выясняли отношения команды, закручивались интриги, а сердце Итана всегда билось ровно и только для меня. Ни разу он от меня ничего не утаил, никогда не позволил в себе сомневаться и не сомневался во мне.
Сбоку раздались тихие смешки, это не выдержала вампиресса. Все время беседы она поджимала губы, обижаясь на обвинения Дьюка, но наши переглядки вернули ей фривольное настроение.
— Какие взгляды, аж завидно. Втроем или вчетвером еще не пробовали? Мы с Крисом вполне могли бы присоединиться. Ты как, Крис?
Она зеркально изобразила на Крисе мое обнимание Итана. Немного увлеклась в процессе, легонько шлепнув вампира по ягодице.
Тот поморщился, но не отодвинулся. Все-таки четыре месяца в Белом Замке меняют отношение к касаниям и красивым женщинам. А еще он на удивление спокойно отнесся к новости о моих отношениях с капитаном.
— Зара, не надо. Мы сами разберемся, — бросил он вампирессе.
— Здесь нечего разбирать, — весомо произнес Итан, — встреча уже завершилась.
Он сделал паузу, и прозвучало очень многозначительно.
— Команде еще работать. Но я не против твоего прихода, Крис. Только ближе к вечеру, когда у участников будет свободное время от конкурса. А сейчас приношу извинения, но нам нужно дальше заниматься конкурсом.
Ближе к вечеру… Сомнительное предложение, тем более Крис мог помнить, какие мысли одолевали меня по вечерам, не до гостей.
Вампир внезапно подошел ближе к Итану. Его ноздри раздувались. Темные волосы упали на щеку, подчеркивая резкие острые линии скул. Слова задели, и эмоции взорвались, противореча уверениям мистера Дьюка об обретении контроля. Сейчас перед нами стоял прежний Крис, раздираемый чувствами под маской мрачности.
— Она моя, — зашипел он, — со всеми грехами и ужасным характером, со всеми тайнами и привычкой всеми манипулировать, но она моя и будет моей. Ясно?
Затем резко развернулся и почти побежал по лестнице.
Вампиресса пожала плечами и, подмигнув Итану, поспешила следом.
То есть это у меня ужасный характер… И грехи… Была и осталась у Криса привычка переживать наедине с собой, накручивать мысли, чувствовать себя мучеником. А я всегда предпочитала действия и прямые выяснения.
— Не помню за собой грехов, — честно сказала я Итану.
— Я научу, — небрежно заявил он. И поцеловал меня в ухо. Вот же кошак.
Родди засмеялся. До него я еще доберусь. Не просто так наши отношения с капитаном не вызвали удивления у вампира. И это весьма говорящее: «Спишемся». Родди-Родди, тяжело, наверное, находиться между все более удаляющимися друг от друга друзьями.
Капитан смешливо смерил нас взглядом. За обедом он снял официальный сюртук, тонкая рубашка обтягивала плечи, значок команды сиял на груди.
— Жезл Варрана, значит. Вот о чем вам нельзя говорить. Но о нем я теперь сам разузнаю. А вот кое-какую идею по ситуации хотел бы с вами обсудить. Сейчас Пуф придет, и начнем. Без него никак, дело касается ритуальных мест. Ты же знаешь, Родди, что объекты для ритуалов подбираются строго по схемам? По каким?
Итан все время забывал, что мы первокурсники. Общался на равных, а мы старались не подводить. Но по знаниям постоянно проигрывали остальным членам команды.
Когда я вернусь в академию, не будет ни одного студента более внимательного и трудолюбивого, нежели я. Физическая нагрузка останется прежней, а вот дополнительными спецкурсами я обвешаюсь, как дворняга блохами.
Уже несколько раз в течение конкурса я видела, как из-за нашей с Родди невысокой компетентности в мелочах команда проходит буквально по линии между жизнью и смертью. Скорее всего, Родди думал о том же, потому что взгляд его наполнился той же фанатичной решительностью и смотрел вдаль.
В это время Итан уже привычно, совершенно не спрашивая, открыл мою дверь своими отмычками. И получил легонько по уху. Потому что я ему уже говорила, как меня нервирует эта оборотническая непосредственность. Все в стае общее, комната Мари — сразу комната Итана. Вчера без спроса взял мое полотенце. Я это полотенце, конечно, потом несколько раз нюхала с удовольствием, но мог бы и спросить разрешения.
Тигр развернулся и прижал меня к стенке коридора. Игриво покусал за ухо, подышал в шею, я засмеялась, и меня поцеловали. Нежно. Пока мы целовались, Родди, что-то напевая и старательно отворачиваясь, пошел в мою комнату.
— До прихода Пуфа есть немного времени, — пробормотал Итан и опять прижался в поцелуе.
Я его люблю.

Глава 18
ИЗ МЕЛОЧЕЙ СОСТАВЛЯЕТСЯ КРУПНОЕ

«Many a little makes a mickle» (поговорка).

— Что мы имеем. — Итан обвел глазами присутствующих. В моей небольшой комнатке собралась аналитическая часть команды. — Пять мест ритуальных смертей с очень грязным проведением. Маг разработал сложнейший ритуал, но не удосужился почистить за собой. То ли чрезмерно торопясь, то ли считая дополнительные жертвы полезным фактором.
— Усиливает хаос в городе, — предположил Родди.
Пуф и Родди сидели рядом. Абсолютно отличаясь по внешности и характеру, они сейчас были очень похожи сосредоточенностью на лицах. Один въедливый деталист, другой — не менее внимательный системщик.
На столе разложили размеченную командными усилиями карту. И Пуф начал аккуратно наносить метки на адреса ритуалов.
— Безопасникам сейчас не до анализа, — сказал Пуф, — они зачищают призраков. В городе пошли слухи о пропадающих людях. У правительственной команды уже потерян один боец, так оказались сильны некоторые призраки. На самых первых ритуальных духах, которые появились несколько недель назад, уже по десятку смертей.
Мы переглянулись. Даже первокурсники понимали, какую силу могут собрать «разъевшиеся» призраки высокого уровня, если наш «новорожденный Касик» забирал у нас так много энергии за одно касание. Заброшенные дома привлекали на ночевку нищих, призрак нападал, выпивая до дна, и продолжал сидеть на месте ритуала, поджидая следующую жертву, становясь все сильнее.
— А еще Дудль с инквизитором постоянно спорят по… предмету.
Пуф запнулся.
— Я уже знаю про жезл, вампиры рассказали, — с улыбкой заявил Итан. — Насколько понимаю, вам лучше не рисковать артефактной клятвой, поэтому не буду расспрашивать. Зато позвал миссис Беридер, она обещала помогать с информацией и знает действительно многое из закрытых источников. Не помню, чтобы о жезле вообще упоминалось на лекциях.
Еще бы. Если при малейшем официальном упоминании открываются порталы и вылетают безопасники, это точно не для упоминания на лекциях. А вот Люшер понял, о чем речь, с одного упоминания. То есть во времена Смуты предмет был известным и дел натворил.
Я сидела и расслабленно любовалась капитаном. Как блестели золотом волосы, хмурился лоб. Интересно, это я такая влюбчивая или натура кошки дает о себе знать?
— А что с Акулой? — поинтересовалась у Итана. Тот расстроенно дернул челюстью.
— Не нашел его примарх по записанному адресу. Обвел нас вокруг пальца якобы наивный свидетель из магического магазина. И прикасаться к себе Акула не давал, ни нам во время интервью, ни оборотням-служащим в «Буре». Поэтому запаха мы его не знаем. Только описание. Узкое акулье лицо, сбитые в длинные жгуты волосы, поджарое, жилистое тело. Молод, но выглядит потрепанно, как наемник.
— Знаем мы его запах, — вдруг сказал Родди, — Кай знает. Он шел зверем по свежему запаху Касика и этого Акулы прямо из таверны.
Итан подскочил.
— Родди, расцеловал бы, но в другой раз, не при моей девушке.
Все заухмылялись. Настроение начало подниматься. У нас была в руках «живая» нитка запаха и подозреваемый: человек — любитель клубов и таверн для оборотней, а таких заведений в городе не столь уж много.
Опираясь кулаками на стол, просветлевший лицом капитан начал быстро давать распоряжения:
— Родди, идешь прямо сейчас с Каем в рейд по кабакам для оборотней, начните с «Буры». Да. Возьмите с собой остальных из команды. И не забудь известить Дудля. Мы сейчас не по конкурсному заданию работаем, а практически на его территории и с его разрешения. Поэтому не будем портить отношения с государственным следователем. Следим за вами по маякам. К Акуле близко не подходите, определяете нахождение — и в тень, никаких действий, просто ждете безов. Инфой потом они поделятся, должны будут.
Вот тут я сильно сомневалась. Дудля особенно не обяжешь. Захочет — поделится, не захочет — хоть умоляй, ничего не получишь.
В окошко влетел летун. Присутствующие подняли головы и посмотрели, как он делает круг над моей головой и падает в руки. Запах духов, изящный, уже знакомый почерк. «Очаровательная, томлюсь при одной мысли о вас. Преисполнен возможностями и финансами. Как насчет нежной сладостной встречи, которая изменит ваше будущее?» Из летуна выпал желтый почтовый лист — неактивированный. Автор таким образом предлагал отправить ему ответное письмо.
Жаль, что неприлично воспитанной девушке зачитывать личные письма от поклонников публично, поэтому пришлось посмеяться в одиночку.
Парни о многом догадались по моему лицу и тут же, забыв о следствии, начали спорить, кто так активно ухаживает. Даже Родди, уже взявшийся за ручку двери, не выдержал и поставил серебряный на Доста.
Иногда мне кажется, что все события вокруг нас нереальны. Мой разум не хотел верить в смерти, боль, страдания. Хотелось вот так, с друзьями, спорить о мелких бытовых происшествиях и беззаботно смеяться. Быстрее бы жезл нашелся, город открыли, а мы вернулись в академию, в ставший родным Лоусон.
После разговора с Форосом я отправила маме письмо с вопросом про отца, но из-за закрытия города была не уверена, выпускают ли письма. Может быть, мы сидим в полной изоляции, а родные нас потеряли и волнуются.
В комнату аккуратно постучали.
Уже через пару минут место Родди заняла миссис Беридер, наша куратор и преподавательница.
И мы кое-что узнали о жезле.
Миссис Беридер про жезл знала, как она выразилась, «совершенно случайно, в силу природной любознательности и тяги к запахам старых фолиантов».
Жезл создал человеческий маг в эпоху войн и междоусобиц, эпоху, обычно называемую временем Смуты.
Рассказывала миссис по лекционной привычке долго, красиво, с многочисленными паузами на закуривание, а потом выбивание трубки. Но прервать и попросить быстрее так никто из нас не решился. Слишком устрашающей оказалась информация.
Маг Варран решил повторить подвиг предков, соединивших зверя и человека в единое создание — оборотня. И даже пошел дальше, научился их разъединять. То есть жезл Варрана мог забрать зверя, оторвать его как ногу или руку. Лишить оборотня второй ипостаси с помощью магии, наставив на жертву магический артефакт. И жил этот безумный по жестокости маг, ибо некоторые оборотни после такого сходили с ума, внимание! — жил и умер в Хаксе.
Сторона людей была обязана уничтожить жезл Варрана как один из обязательных пунктов в подписании мирного договора. И сейчас кто-то даже не жезл собирал, сейчас кто-то выкапывал топор войны.
Говорили в основном Итан и миссис Беридер, мы же с Пуфом, побывавшие под артефактной клятвой и предпочитающие не произносить ключевые слова вслух, сидели с напряженными лицами и боялись слово сказать.
— Я не спрашиваю, для чего вам это надо, — осторожно сказала преподаватель. — Но мне не нравится выражение ваших лиц, поэтому посоветую одно. Не ввязывайтесь в это дело. История всегда ищет виновных. И обычно это слабейший на период ее завершения.
После ухода миссис Беридер некоторое время мы сидели тихо, боясь спугнуть тишину.
— Путь откроется, — уверенно сказал Итан. — Если прямо сейчас, в этом городе решается, быть или не быть возобновлению войны, я не буду стоять в стороне. Понимаю, что опасно, но готов идти дальше. Жезл должен быть найден и уничтожен.
— Согласна, — коротко сказала я.
— Согласен, — кивнул Пуф.
При малейшей возможности предотвратить междоусобицу это необходимо сделать даже ценой собственной жизни.
Мало какие документы и договоры ценились так высоко и выполнялись так неукоснительно, как договор Тройного Союза между людьми, оборотнями и вампирами. И если хоть один пункт из договора оказывался невыполненным, тут же подняли бы голову многочисленные организации всех рас, точившие зуб друг на друга.
Каждая раса, как могла, искала и останавливала своих фанатиков, но тут и там, в городах и деревнях возникали радетели, готовые «спугнуть тишину» колом и мечом или зубами и когтями. Такие группировки подняли бы как флаг факт нарушения любой стороной одного из пунктов Тройного договора.
Пуф остался в комнате заносить метки в карту, а мы с Итаном вышли в коридор. Он обнял меня и осторожно поцеловал в висок.
— Мы, тигры, не сильно клановые, — задумчиво произнес капитан, — но во всех войнах наш род возглавлял войска, много прославленных генералов вышли из семьи Донахью. И много умерло молодыми. Возможно, мне предстоит такая же судьба.
Я дрогнула. Боль ввинтилась в сердце. Я понимала, что начнись новая смута, если люди начнут сжигать поселения оборотней, мой Итан встанет живым заслоном между фанатиками с факелами и испуганными женщинами и детьми. Людей было намного, намного больше, чем Двуликих. И многие были недовольны законами, дающими поблажки «нелюдям».
Но я не представляла Итана, возглавляющего армию против людей. Не хотела представлять. Нет!
— Люшер сейчас общается с Древним. — Закрыла глаза и подставила лицо под губы тигра. — Я не верю, что он захочет развязать войну. А вот к Форосу эта информация не должна попасть.
— Мой дядя не очень-то доверяет примархам. Мы для них мясо, исполнители, фишки на поле. Приказал — и пошли. Всерьез они принимают только таких же, как сами, с кем-то дружат, с кем-то враждуют. И что в голове Люшера, нам никогда не узнать.
Я зарылась руками под рубашку, проходясь пальцами по теплому животу. Трогала, ловя ощущение защиты и успокоения, которые мне даровали такие касания.
Сзади хлопнула дверь, мы оглянулись. Пуф зарылся пухлой рукой в ежик волос и отчаянно его тер, как будто пытался вытащить мысль прямо через черепную коробку.
— Что-то крутится, а поймать не могу, — расстроенно сказал он. — Соединял линиями, пересечениями, кругами. Каждый раз новый итог получается и выглядит… неубедительно. Вот три возможных новых места для ритуала. Если, конечно, жезл еще не собран.
— Надо посылать людей, — задумчиво сказал Итан, — а наши еще не вернулись. Придется…
Из комнаты донесся странный, неровный стук. Пуф обернулся, шире открывая дверь. И мы увидели, как в мое окно еще раз стукнул, а потом как-то криво, припадая на одно крыло, с трудом залетел в открытую форточку полусмятый посланец.
Я протянула руку, но он спикировал не ко мне, а ткнулся в грудь Итану.
Приняв бумагу, капитан осторожно развернул поврежденное письмо.
— Нет! — пораженно сказал он. — Нет и еще раз нет!
Затем поднял на нас глаза и глухо произнес:
— Каким-то образом за нашей группой увязались участники из Экзитера. В результате обнаруженный в «Буре» Акула раскрыл слежку и исчез из виду. Кай потерял след его запаха. А потом наши недосчитались Родди.
Я вскрикнула и тут же в ужасе зажала ладонями рот.
Итан на мгновение закрыл глаза, собираясь с силами, и продолжил:
— Кай не выдержал и обвинил экзитерцев, за потасовку в общественном месте всех арестовали. Так! — Капитан собирался и успокаивался на глазах. — Пуф — немедленно сообщай миссис Беридер и судьям о драке и выручай ребят. Они нужны нам как воздух. Всю ситуацию и результаты своих вычислений — Дудлю.
По лестнице летел еще один летун. Этот был бодр, деловит и выполнен в странном белом варианте. В то время как обычные, бытовые летуны в основном делались из желтоватой бумаги. Дамы полусвета предпочитали иногда розовые оттенки. А этот — кипенно-белый, идеально сложенный — точно упал в руки Итану.
— Акула, — сообщил Итан, — это Акула. Пишет, что Родди у него, предлагает встречу в «Буре» через пять минут. Если позовем полицию или сторонних команде лиц, он уничтожит Торша.
Пуф шумно осел прямо в дверях.
— Но туда же невозможно добежать за пять минут, — сказал он, срываясь в сипение.
— Есть вариант, — сказал Итан. — Я добегу в звере. Акула точно знает наши возможности.
— И, полагаю, ему нужен еще один оборотень. Не добежишь, Итан. А добежим. Я с тобой.
Итан не протестовал, не давал команду, не убеждал. Он внимательно на меня посмотрел и просто протянул руку:
— Пошли. Одежду закрепит Пуф нам на шее.
Белый летун вздрогнул и рассыпался в труху.

Глава 19
КАК КОШКА НА ГОРЯЧИХ КИРПИЧАХ

«Like a cat on hot bricks» (присловье).

Мы мчались бок о бок. Золотой тигр на полкорпуса впереди и черная пантера, совмещая свои прыжки с альфой.
День клонился к вечеру, но солнце еще не село, играло бликами в стеклах домов. Ничто в Хаксе не намекало на ужас, когда-то зародившийся в этом городе и снова поднимающий безумную голову.
От нашего бега шарахались прохожие, гневно кричали вслед. Зато добрались мы до «Буры» за несколько минут. Наскоро оделись в подворотне и пробежали мимо удивленно трясущего челкой Ронни-крысы. Охрана было двинулась за нами, но помощник Фороса жестом остановил их. Удивительно развитая интуиция у оборотня, недаром на своем месте.
Сегодня в зале было другое представление. Эффектное и волнительное, при этом никакого влияния голоса примарха. Змей держал слово.
На сценах танцевали полуголые молодые парни-оборотни, блестя ухоженными сильными телами. Маячок, настроенный на Родди, вел нас к одному из дальних столиков. И только подходя ближе и ближе, я смогла выдохнуть и осознать, как волновалась весь путь.
За столом сидели и ели. Акула и Родди. Тихо переговариваясь. В сердце неприятно кольнуло, но тут же отпустило. Пока Торш мне лично, в глаза, без давления и внешнего влияния, не заявит, что играет за другую сторону, я в его предательство ни за что не поверю.
— А, голубки, — заметил нас Акула, — вы вовремя. А вы, молодой человек, откушайте вот этого хлебца побыстрее, а то время иссякло, и я вам полминуты назад ядку подсыпал.
Акула весело хохотнул и подмигнул побледневшему Родди.
Говорил Акула незлобиво и приветливо, но почему-то было страшно. На моих руках волоски встали дыбом. Я опустила глаза и тихо присела на край диванчика. С одной стороны рядом с Родди сел Итан, с другой оказалась я.
— Давно хотел спросить, — продолжил Акула, не обращая внимания на нашу скованность, — вы чего в дела взрослых дяденек и тетенек лезете с вашими молочными носами? Любились бы дальше, учились спокойненько. Я вот — не лезу. Я — умный.
И он наставительно покрутил вилкой.
Одет Акула был небрежно, даже как-то грязновато. Что не наблюдалось в нашу предыдущую встречу. За эти несколько дней его явно помотало, поистрепало.
— Что вы хотели нам сказать? — прямо спросил Итан. — Мы узнали, что вы подманивали и уводили оборотней на смертельный ритуал. И дело вашего задержания полицией идет на часы, если не на минуты.
Акула расстроенно покачал головой:
— Что ты, парень, если б я знал про убийства на ритуалах, в жизни бы этой грязи не коснулся. Я простой наемник, «подай-принеси». Дорогой наемник, не без этого. Но в убийственные дела стараюсь не лезть, у меня от этого аппетит портится. Кстати, будь гостем, угощайся, оно тебя не съест.
И пододвинул блюдо с зажаренными кусочками мяса. Родди, который после заявления о яде все время жадно жевал хлеб, посмотрел на Итана большими глазами.
— Благодарю, недавно поели, — осторожно сказал Итан.
— Ну, мне больше достанется. Но больше не отказывайся, если я предлагаю. Обидчивый стал, ужас. С другой стороны, сэкономлю на еде. Поиздержался я последнее время, а вас, животную натуру, мелочью и не накормишь. К чему это я? А!
Он рассеянно похлопал по лежащей рядом матерчатой сумке и достал истертую флягу с плотно пригнанной пробкой. С трудом ее вытащил и жадно приник к горлышку, издавая громкие глотающие звуки.
Родди с Итаном переглянулись. Итан показывал глазами на карман, где лежали летуны. Родди отрицательно еле заметно помотал головой.
— Так вот, — сказал пьяно Акула, отрываясь от фляжки. — Нынче-то я знаю, что заказ грязный, вот и недоволен.
Он обвел нас налившимися глазами.
— А когда я недоволен, я выравниваю условия. Заказчика так и не увидел, в маске ходит, двойной, артефактной, и сдать вам его не получится. Но я вам расскажу массу другой полезной информации, а вы, друзья мои, забудете, что у вашего мага был глупый помощник, договорились?
Он поднял руку и, перебирая в воздухе пальцами, как подтягивая незримую веревку, позвал одну из девушек-официанток. В это время представление на сценах набирало обороты, актеры уже вовсю раздевали смущающихся и хихикающих человеческих гостий.
Смотрелось это бесстыдным, но завораживающим танцем. Игрой загорелых мужских тел и открывающимися кусочками, пока проблесками — нежных женских.
— Лапа, — Акула окинул взглядом подошедшую девушку и улыбнулся, — на, скушай конфетку. И лезь под стол. Я тебя помню, приятно постанываешь.
— Как же обсуждать будем при ней? — впервые подал голос Родди. Говорил он с трудом, пришепетывая. И я вдруг заметила красные, стремительно чернеющие кровоподтеки у него на шее.
Акула небрежно покрутил вилкой.
— Она сейчас как в тумане будет, а через полчаса отключится и вообще ничего не вспомнит. Зачем красивой девушке память?
И он подмигнул мне, заставив прижаться сильнее к спинке дивана. Веяло от него… жутью.
— Так вот… — Акула внезапно замер, а потом довольно выдохнул: — Молоде-е-ец. Как же мне этот клуб нравится. Девочки с таким умением и радостью работают, что вот не очень люблю я оборотней, а тут готов спасибо сказать. Хорошо учат малышек и нужному делу. Да-а-а-а-а. О чем это мы? Я вам передаю информацию, находите этого урода, и мы квиты. Больше я ему ни в чем не помощник, исчезаю, как не было меня. Заметьте, ни одного человека я не убивал. А время-то идет, без моей помощи полетит у вас все в Тартарары.
И он посмотрел в глаза Итану.
— Ладно, — выдохнул тот, — но если узнаем о любых новых действиях или причастности к смертям, если вдруг поймем, что знал, куда жертв выманиваешь, то откроем охоту, клянусь!
Акула довольно хохотнул.
— Вот слово настоящего мужчины. Вы мне нравитесь! Я даю информацию, но тоже предупреждаю: малейшая глупость с вашей стороны или вот поведение сейчас недружеское, некомпанейское… и разрываю договор. Одна ошибка, и вы остаетесь без зацепок и следов, а уж я сумею спрятаться, не впервой. Неинтересно мне станет. Ясно?
Он ухватил кусок сильно зажаренного мяса и с удовольствием захрустел.
— Урод этот собирает палку магическую. Старая вещица. Сказал он мне, что когда-то ее с трудом разобрали, а теперь приходится собирать так же. Врал, что от оборотней ему нужно немного силы и крови, но в живых всех оставит. А потом бац! — узнаю, что у них в головах дырки.
Наемник одним движением кисти вогнал нож в столешницу, легко, как в масло.
Мы посмотрели на толстый обеденный нож, вообще не предназначенный для тычка, а сейчас сидящий как влитой в толстом слое дерева.
— Палка у него непростая, как соберет ее полностью, сможет забирать зверьков из тел… И отдавать, кому захочет.
Акула засмеялся, рассматривая наши вытянутые лица.
— Интересно? Заберет твоего четвероногого, — наемник ткнул жилистым пальцем в Итана, а затем в Родди, — и вот тебе отдаст. Был один оборотень, а стал совсем другой. Интересно, да? И сказал он мне, что особенно это вашим примархам нужно.
Тут он замолчал, блаженно прищурив глаза и выдыхая.
— Что-то быстро я сегодня, надо передохнуть немного. Детка, — он заглянул под стол, — иди к моему соседу, я еще разок, но попозже.
— Спасибо, нам не надо, — твердо сказал Итан.
И тут Акула мгновенно почернел лицом. Его веки полуприкрылись, а голос зашелестел:
— Я не понял, мы же договаривались о компанействе. Что посидим ладненько, с пониманием. Или ты меня не слышал? Слово не держишь?
Они уставились друг на друга, повисла секундная тяжелая пауза. Положение спас Родди.
— Не вопрос. По-компанейски мы согласны, — просипел он и, наклонившись под стол, добавил: — Иди ко мне, красавица.
Я покраснела. Почему-то действия наемника с девушкой не вызывали у меня внутреннего напряжения, было ощущение боевой ситуации и неважного фактора в дополнение. А вот с участием Родди… Разумом я понимала, что Акула срывался, но неудобно было… необычайно.
Наемник медленно расслабился, довольно ухмыльнулся, кивнул и опять превратился в разбитного говорливого собеседника.
Только в этот раз я отчетливо слышала все звуки, доносящиеся из-под стола, а Родди закаменел, не глядя в мою сторону.
— Примархам эта палка нужна для внутренних разборок, так как может она добавлять зверя… к зверю.
Я даже рот от удивления приоткрыла. Как это? Обращаться… в нескольких?
— Вот ты, — Акула качнул жующим подбородком в сторону Итана, — захочешь стать примархом. Оп! — и получишь примарх-зверя к своему в компанию. Хочешь — одним становись, хочешь — другим. А махнешь еще пару раз палкой — так вообще стая будешь, а не парень.
Итан застыл. Я заморгала. Хотят ли оборотни стать еще сильнее? Да, конечно. Хочется ли альфе получить к сильному характеру вдобавок сильного зверя? Однозначно да.
В это время Родди выдохнул сквозь зубы и дернулся.
— Тоже быстро? — заботливо спросил Акула. — Это от нервов. Ну и от моего хлебца немного, добавляет ощущениям перчинки. За это и люблю я им похрустеть. К тому же девочку обижать не будем, хорошая девочка, старательная. Видишь, как все удачно сложилось? Пусть теперь переходит дальше. Я пока не восстановился, но наш олимпиадный капитан хочет услышать продолжение истории и примет ласки малышки, ведь так?
И Акула ощерился белоснежными зубами, странно яркими по соседству с загорелой, обветренной кожей.
Как сказал потом Родди: «Иногда мир спасать больно, в некоторых моментах и местах — даже приятно, но вот нервно — всегда».
«Нервно», — это он как всегда дипломатично сформулировал. Я бы сказала порезче, прибавляя ко всем характеристикам слово «безумно». Причем насчет «приятно» — это для Родди.
Мне же было безумно обидно и безумно страшно. Потому что в тот момент, когда Акула потребовал у Итана присоединиться к его играм с местной девушкой, я себя чувствовала именно так. Безумно обидно и безумно страшно.
Мне вспомнился Крис со словами «это не считается». Понимала умом, что Крис на это пошел сам, по своей воле, а Итана вынуждают, шантажируют бесценной информацией, которая может спасти множество жизней. Но сердце бушевало, а душа разрывалась. Под кожей загудело, пантера начала поднимать тяжелую упрямую башку.
Капитан встал, обошел диван и обнял меня за плечи. Успокаивающе повеяло альфой. На меня не действовали его феромоны, зато оказывало влияние само наличие Итана рядом. Кошка рыкнула и опять улеглась, подчиняясь.
— Это Мари, — сказал он, — моя девушка. И будет совершенно не по-компанейски и не по-партнерски, если я разрешу к себе прикасаться другой мисс, будучи в паре с Мари. В ее присутствии или даже без нее. Надеюсь, наше слово не преследовать вас в обмен на информацию будет весить достаточно, чтобы не обижать сейчас мою девушку и не поступать недостойно.
Акула покривил рот, явно недовольный спокойным тоном капитана.
— А что девушка молчит? — спросил он. — Может быть, она и не против? Заметила, мисс, как он проговорился о твоем присутствии? Думал, думал красавчик об этом. Не было бы тебя сейчас рядом, и не узнала бы никогда о мужских делах. Разреши ему стать героем, покажи, что умеешь понимать мужские поступки, мы, парни, многим готовы поступиться ради дела.
Когда-то в маленьком городке Ньюберг, где прошло несколько лет моей юности, на общинном собрании староста рассказывал нам о маленьких духах, сидящих на человеческих плечах. Один дух был хорошим и шептал добрые вещи, помогал быть честным и достойным гражданином. А второй — пакостный и мутный, сидел на другом плече и душу смущал.
— Не по-компанейски такое. Согласна по всем пунктам со своим капитаном, — хрипло сказала я. Под кожей поднималась пантера, желала обратиться и постучать наемником о стены «Буры», вытряхивая из него чрезмерную наглость.
Но по-прежнему поднятые на руках волоски звенели интуицией о предельной опасности. Нет, не стоило трансформироваться.
— Ух ты, — сказал Акула, приподнимаясь и наклоняясь вперед над столом. На нас пахнуло полынью и чем-то сладковато-разлагающимся. Вырез рубашки открывал жилистое хищное тело. Завязки штанов болтались расстегнутыми. — Даже жаль, что я уже спрыгнул с этого ритуального поезда по сбору жезла. На вас, мисс, я смог бы отлично заработать.
Итан тихо зарычал.
— Воу-воу, — Акула ухмыльнулся, — сказал же — слово держу. Я ж по-простому, как не отметить такой жаркий кусочек.
Его взгляд липко, раздевающе стыдно прошелся по мне.
— Может, добавим пункт в соглашение? Вам понравится. Я приложу все силы, задействую связи, жизнь и свою, и дружков положу, но приволоку к вам и жезл, и чудика, который его собирает. Вы, считай, всех спасете.
— А в ответ? — спросил Родди, видя, как покраснел шеей Итан.
— Прекращу всю эту белиберду за одну ночь с этой красоткой. Хотя я не жадный, могу и в компании. Так даже слаще, пусть сравнит. Смотри, красотка, перед тобой настоящий чистый человеческий образец, без всякой мути в крови. А хочешь попробовать?
Я подскочила и прижалась к Итану. Он глубоко дышал, успокаивая себя.
— Вы точно не молодой желтый? — спросил капитан. — Наш ответ «нет», но вы и сами его знаете. Да неужели вы сами не хотите остановить этого маньяка?
Акула хмыкнул и тяжело сел на место.
— Желтый? До вампиров, капитан, высоко ты меня поднимаешь. Но желтые мне нравятся, умеют ребята гулять. Человек я. Че-ло-век. А людям не следует лезть в ваши двуликие разборки. Деритесь, вам же это нравится! Ладно, засиделся я, пора отдохнуть. Насчет жезла. Ищите следы не по нынешним правилам, а по старым традициям. Это вернее. И прощайте. Сами себе дураки, вспомните еще. Ан нет, Акулы уже с вами не будет.
После таких странных слов наемник вытащил визжащую официантку из-под стола за волосы, пьяно на нее оперся и, шепча что-то на ухо уже хихикающей девушке, не прощаясь, пошел между столиков к одному из служебных коридоров. Видимо, повторять обещанное подстольное, но уже в спокойной обстановке.
Я повернулась к Родди, не выдержала и обняла его.
— Жив. Мы так волновались.
Улыбалась, гладила друга по непривычно растрепанному чубу, дергала за уши.
Родди хрипло посмеивался и счастливо сверкал глазами.
По спине Родди захлопала широкая рука Итана.
— Йех, — сказал Торш, — я в жизни своей, друзья, так еще не боялся. Это он, кстати, украл цилиндры. Открыл при мне заднюю дверь «Буры» в секунду, просто ткнув в замок щепкой. И сказал: «С цилиндрами так же просто было». А на двери артефакт навешен. Обычный. Но без ключа не всякий маг его вскроет.
— Как он тебя схватил?
Итан, обернув руку салфеткой, аккуратно отодвинул тарелки с кусками мяса, овощей, хлеба, оставленных Акулой. На них было страшно даже смотреть, не то что притрагиваться.
Родди коротко и неохотно рассказал, как во время драки с экзитерцами Акула схватил его за шею и втащил в проулок.
— Ни слова не мог сказать, еле дышал. А он сжимает как клещами и бормочет: «Как же тебя лучше использовать, дружок». А со мной ведь лучшие фехтовальщики занимались, меня за реакцию сам Пайта-Укол хвалил.
Я погладила Родди по плечу.
— Ты с другой стороны посмотри. Он явный человек и гордится этим. Видишь, какие у людей возможности?
— Да пошли они далеко, такие возможности, — категорически отказался Родди, — проживем, Мари, без них. По мне, некоторые люди страшнее, чем вампиры и оборотни, вместе взятые.
В глубине души я была согласна. Мы сталкивались со злом, но в основном — каким-то эстетным и приличным. А тут было что-то совершено аморальное, без принципов, правил, воспитания.
Из «Буры» мы вышли, настороженно оглядываясь.
Несмотря на то что идти было недалеко, пришлось нанять извозчика, так как Родди буквально валился с ног.
— Команда в гостинице, — облегченно сообщил Итан, проверив маячок. — Так я и не понял, почему Экзитер по нашему следу пошел. Они же заявили, что вора поймали, празднования устраивали.
— Акула сказал, — Родди помрачнел, — что экзитерцам нас сдал вампир, наш вампир, Бинго. Издевательски так «Что ж вы предателей в команде держите, бери пример с меня, я один, и только поэтому меня никто в спину не бил». Насколько я понял, он подслушал их болтовню, когда они к «Буре» подходили и нас обсуждали.
Я ахнула. А Итан упрямо покачал головой.
— Сначала поговорю с Бинго. Пока Акула дает только непроверенные сведения. Вот и проверим, насколько не врет. Хотя все больше я жалею о договоренности. Темный он человек, информацию подкинул неясную. Больше вопросов пока, чем пользы.
Карету мелко покачивало, Итан погрузился в размышления, я привалилась к плечу капитана и раздумывала, какой странный человек этот Акула. Что же он имел в виду, когда говорил, что искать надо по старым традициям? Кому из примархов нужен жезл и зачем? В голове роились одни вопросы без ответов.
Я внезапно осознала, что даже опытные оборотни во мне примарха не чуяли, а тут человек глянул внимательно и заподозрил. К тому же чуть не рассорил нас с Итаном. Потом выдал нам Бинго.
Как же я не люблю непонятных людей! Покусав губу, попыталась сложить кусочки пазла, но пока ничего не получилось.
Мы выпрыгнули из кареты и помогли выйти уставшему Родди. В моей голове крутились мысли, сменялись воспоминания о событиях дня как кусочки разрезанной, но понемногу складывающейся загадки.
— Эй, — сказал Итан и поцеловал меня в нос, — задумчивая, приютишь на ночь замерзшего тигра?
Я то ли была слишком увлечена преступной головоломкой, то ли чересчур размякла от объятий идущего рядом капитана, но так и не заметила стоявшего опираясь на транспортную карету мужчину. От интереса которого, как потом оказалось, зависела моя жизнь.

Глава 20
ЕСЛИ ЖИЗНЬ ПРЕПОДНОСИТ ЛИМОН, СДЕЛАЙ ЛИМОНАД

«If life deals you lemons make lemonade» (присловье).

Мне снился сон. Мы с Крисом еще в Лоусоне, сидим обнявшись на крыше кампуса и смотрим на город, понемногу погружающийся в дрему.
Время от времени по улицам проходят люди. Кто-то спешит, другие бредут парами, болтая и не торопясь, третьи — зигзагами и натыкаясь на стены.
— У всех свои дела, — говорит Крис, — жизнь, которая нам неизвестна и которую мы никогда не узнаем.
— А мы живем своей, — подхватываю я, — учимся, думаем о будущем, любим.
Вампир кивает, берет мою руку и аккуратно перебирает пальцы. Его руки немного прохладны, как всегда, пока он не выпьет крови. Я ежусь от ночного воздуха и поэтому прижимаюсь к его плечу и улыбаюсь. Мне немного грустно, что это время скоро уйдет — время зарождающегося доверия и растворения в первой любви. А впереди — четыре месяца депрессии, бессонницы, жгучего, обидного одиночества, появляющихся и тающих надежд.
Я смотрю на скуластое, породистое лицо и почему-то не чувствую ничего, кроме нежности и грусти. Надо задать ему вопрос — в чем причина его решения? Может быть, мое подсознание подскажет ответы.
— Крис, тебе тяжело со мной? — спрашиваю тихо.
— Непросто. — Он смотрит на город и говорит задумчиво и размеренно. — Мне всегда хотелось, чтобы ты не только любила, но и восхищалась мной. Любовь уходит, если нет ценности в партнере. У моего отца было пять жен и бесконечное число любовниц. Эти женщины легко появлялись и легко исчезали из нашей жизни. И ни одну он не ценил, хотя влюблялся регулярно.
Я сжала его ласковые пальцы. Смотрела не отрываясь. Четкие линии профиля просились на монету. Плоды семейного отбора и генетических экспериментов. Надежда магического рода, которая погасла под зубами и планами вампирессы из Черного Крыла.
Он усмехнулся.
— Я до встречи с тобой никогда об этом не думал. И так хватало забот. Зато рядом… началось постоянное спасение и защита, как будто ты не веришь в меня, как будто сам я ни с чем не готов справиться.
— Не думала об этом, просто хотела помочь, думала — оценишь.
Сила всколыхнулась вокруг него теплым, головокружительным туманом. Пальцы стали еще холоднее. Или долго не ел, или затратил слишком много сил.
— По-моему, кое-кому давно пора подкрепиться, — замурлыкала я и протянула руку.
Он некоторое время удивленно смотрел на обнаженную кисть перед собой, потом аккуратно обхватил ее подрагивающими от жажды пальцами.
— Уверена?
— Конечно, бери, — улыбнулась я.
Каждая клеточка моего тела пела, хотелось танцевать и смеяться.
Крис по-птичьи повернул голову и, затрепетав ноздрями, принюхался к коже, приласкал взглядом ток крови в голубоватой жилке.
Затем мечтательно улыбнулся, как будто получая подарок на праздник, и лизнул запястье.
— Обожаю твою кровь, — сказал он.
Голос играл и теплым ветром струился по моей коже. Как будто купая в неге, заботе и желании. Когда Крис укусил, это было потрясающе хорошо, даже ноги задрожали.
Он осторожно уложил мою голову к себе на колени, начиная пить из запястья мелкими вкушающими глотками.
Его тело вибрировало, у меня внутри уже бегала зигзагами возбужденная кошка, поэтому я приподнялась, а он склонился, оторвавшись от моей руки для пробы более сладкого — нашего поцелуя.
И мне не понравилось. Совсем.
Как будто я не хотела с ним целоваться. Нет, не так. Я хотела целоваться… с другим.
От моей крови его тело стало теплым, местами даже горячим. Он захватил губами рот и впивался, придерживая за плечи, глубоко и жадно.
Внезапно он резко отстранился, и я обнаружила, что отталкиваю его, упираясь в плечи.
— Тебе не понравилось?
— Почему-то я не хочу целоваться сейчас, — растерянно сказала я, — давай пойдем в комнату, нам завтра рано на занятия.
— Какие занятия? — У Криса поползли вверх брови. — Мы в Хаксе. Я пришел сообщить тебе, что перешел в Белое Крыло. Не хочу, чтобы ты узнала эту информацию от других. Мне кажется…
Но дальше я его не слушала, резко сев и начиная оглядываться. Конечно, какой Лоусон? Столица была бы вся окутана артефактными огнями, а тут жалкие потуги на магические защиты. Мы находимся на крыше гостиницы, вон макушка каменного коня, которого я поднимала на разминке, а конкуренты думали, что в команде Лоусона состоит потрясающей силы человек.
Я посмотрела на себя и ужаснулась. Тонкая ночнушка прибивалась ветерком к обнаженному телу, на рукавах и кружевах ворота краснели мелкие капли крови. Когда я, подскакивая, дернула рукой, брызнула кровь из ранки, которая из-за слюны Криса не отрегенерировала.
— Вдребезги небеса! — выругалась я. — Думала, ты мне снишься.
Крис посмурнел, тоже встал, поднимая плащ, на котором мы сидели.
— Я еще не знаю всех возможностей новой силы. Позвал тебя и так радовался, что ты откликнулась… Вот дурак!
Он поднял голову к небу, кадык ходил по его шее.
— Ничего страшного, — твердо сказала я, — с кем не бывает.
Вампир яростно и горько расхохотался.
— Ты опять меня успокаиваешь! Я поднял тебя с кровати, выпил кровь, ты все это время думала, что спала. А теперь заботишься, чтобы я не слишком расстроился?
От него веяло аурой, заставляющей восхищаться и благоговеть, но на меня она уже не действовала. Я закрылась и была взбешена.
— Знаешь что, найди себе кого-нибудь беспомощного и желательно больного, чтобы заботился только ты. А я воспринимаю любовь как равное партнерство, где мою помощь примут с благодарностью, а силу — с уважением.
— Ты про этого тигра, который ловил слюну у нас под дверью? Или про примарха, который вспоминает о тебе, когда ему хочется почесать чресла? Двух животных, которые воспринимают секс как нечто отдельное от любви?
— Я про сильную личность, которую не смущают мои возможности. А они растут, к твоему сведению. Итан надежен как скала, в отличие от тебя. Знает, что такое верно любить. А про Люшера знать не знаю, нас связывает только дело. И да, я тоже животное.
Я сузила глаза. Крис замер, холодно глядя на меня.
— Что ж, я воспользуюсь твоим советом и найду кого-нибудь… нежного. Кстати, насчет дел. Жезл для наших стал новостью. Людям его обнаружение тоже не на руку, это показывает их клятвопреступниками, не выполнившими обещание. Так что ищи, мисс следователь, в своей конуре. Мастер Дьюк считает, что это игры примархов.
Вампир накинул плащ и ушел, оставив меня одну на крыше.
Вокруг стало еще темнее. И совсем тихо.
Мне предстояло идти в комнату и объяснять Итану, куда я ходила ночью в таком неподобающем виде. И почему моя рубашка в крови. Небеса!
Пока шла к себе в номер, ярость прошла, оставив вместо себя грусть. Мы с Крисом как будто хотели сделать больно друг другу. Слишком раны у обоих были свежими, слишком болезненными. Но обижалась я уже не как девушка, а как непонятый человек. Жаль, что у нас не получилось спокойного расставания. Сначала я приехала в замок внезапно, без объявления, теперь он использовал новые возможности, толком в них не разобравшись.
Но назвать меня, хоть и не прямо, животным…
Я стукнула кулаком в стену.
Завернув, в коридоре я столкнулась с Шани, она шла со стороны центральной лестницы, покачиваясь и напевая под нос. В одной ночнушке, растрепанная и раскрасневшаяся.
Смерила меня понимающим взглядом и подмигнула.
— Доброй ночи, Шани, — нейтрально сказала я и пошла дальше.
— Ты мой горячий кролик, — затянула она громко известную юмористическую песню, которую любят распевать в тавернах, — два уха, два хвоста… Привет, Мари. Привет, мальчики.
В пустом холле, облокотясь спиной на стены и ухмыляясь, стояли два парня из Феста. На подоконнике лежала подушка. Надо же, какие практичные.
— Привет, малышка. Подружку привела? Тогда мы еще пару наших позовем, они этой куколкой интересовались.
Я дернула ручку своей двери. Закрыто.
— Я не с ней, — довольно грубо ответила парням, но было не до расшаркиваний. Я стояла в одной ночной рубашке, и меня с интересом разглядывали. — Шани, перестань назначать свои встречи у меня под дверью. Мне это не нравится.
Дверь не открывалась, пришлось постучать.
— Малышка, — оборотни оттолкнулись от стены и начали приближаться, — не спеши так. Ты такая красивая, детка, и нам очень понравилась.
На этих словах Итан открыл дверь, посмотрел на меня и компанию за моей спиной.
— Если они скажут еще хоть слово, я им носы поломаю, — честно призналась я капитану.
Количество эмоций начало переполнять мой личный предел, и я испугалась, что просто сорвусь.
— Я и моя девушка хотим спать, — ровно сказал Итан, — прошу покинуть этаж.
— Твоя девушка? — Один из Феста хохотнул.
И капитан, вдвинув меня внутрь комнаты, сам резко шагнул в проем.
— Поговорим?
— Ты чего, Итан, чего? Я же шутя!
Я видела сейчас только спину, но и она была устрашающа. Бугрилась вздувшимися и перекатывающимися мышцами. Тигриная ипостась явно была совсем близко. Миг — и обратится.
Компания исчезла из коридора в секунды, оборотни прекрасно умели оценивать обстановку.
— Куда вы, мальчики? — послышался слабый вскрик Шани.
— Заткнись, дура.
— Хватай ее, потом разберемся!
Затихающий топот и тишина.
Итан закрыл дверь и медленно развернулся ко мне. Обе лапы уже были тигриными, лицо шло волнами, он был не в себе.
— Рассказывай быстрее, — глухо сказал капитан. — Я только что проснулся. Знаю, что всему есть объяснение, но пока не услышал их, мне очень больно.
— Приходил Крис, стал Белым и как-то вызвал меня прямо во сне. Я дала кровь, он был совсем холодным. Да. Я считала, что сплю. А потом поругались, когда осознала. И побежала к тебе.
Я старалась говорить быстро и по делу. Но получалось сумбурно. Я представила, как это — проснуться, не найти любимого рядом, потом обнаружить его в таком виде. Вздрогнула.
— Ясно, — тяжело сказал тигр, прошел к кровати и сел. Она была узковата для нас двоих, поэтому засыпали мы вечером, тесно обнявшись.
— Итан… — Я подошла к нему и присела рядом. — Мне кажется, я взяла ситуацию под контроль и больше на такой вызов не откликнусь. Но даже если это случится, я твоя и буду твоей. Возврата к прошлому не будет.
Итан тряхнул шевелюрой и спросил:
— Моя?
— Абсолютно.
— Вся?
Я засмеялась.
— До донышка.
И поцеловала его успокаивающееся лицо. Лоб, виски, веки, закрывающиеся от моих прикосновений, и упрямые твердые губы.
— Это я не злюсь, — сказал он. — Беспокоился за тебя.
Я стекла между его ног и дернула завязки на тонких ночных штанах.
Он удивленно посмотрел, но не сказал ни слова. Я стояла на коленях перед сидящим парнем впервые в жизни.
— Веришь мне?
— Абсолютно, — вернул мое слово Итан. — Но ты же так не любишь. Иди ко мне, я успокоился.
Все время, пока мы были вместе, я старательно избегала некоторых ласк. Прежде всего памятуя о картине, увиденной в Белом Замке. Но и саму меня на такие позы никогда не тянуло. С Крисом мы пробовали пару раз, и мне это не очень понравилось.
А сейчас я хотела сама. Никто не имел права прикасаться к моему Итану. Только я. А я буду трогать и ласкать так, как сама захочу.
— Ты уж потерпи, — сказала я иронично-ласково. — Я неумеха, но сейчас хочу тебя так.
Итан хохотнул, его тело окончательно успокоилось, а лапы превратились в пальцы.
— Забытые боги, — сказал он, когда я прикоснулась, — что мне сделать, чтобы тебе понравилось? Только по ночам больше не сбегай. Такой обмен я даже ради этого не вынесу. Обожаю тебя, обожаю до безумия.
Он шептал, порыкивая, выгибаясь, рассказывая о своей любви и постоянной, неутихающей жажде. О том, как впервые увидел, как мечтал. Сбивал кулаки в кровь, узнав, что я в паре.
Огромное тело дрожало, еле освещенное лунным светом. Я почувствовала себя до бесконечности любимой и бесценной. И даже немного сопротивлялась, когда Итан прервал меня, чтобы перехватить и обнять, обжигая горячей кожей.
— Жестко и быстро, — заскулила я, не вытерпев.
— Все, как хочет моя девочка, — прохрипел он.
И, впившись зубами в плечо, сделал так, что я завизжала от удовольствия.
— Да-а-а, кричи для меня.
И я кричала. И кричала. И кричала.
Глаза Итан закрыл, полностью сосредоточившись. Резко дышал сквозь зубы. И возносил меня.
После второго оргазма я уже только слабо стонала. Еще… еще, еще! После третьего тигр вытер нас полотенцем и рухнул рядом.
На моих плечах медленно заживали многочисленные укусы. А ноги дрожали.
— Что-то я приустал, — задумчиво сказал Итан.
— Кх, кх, — еле выдавила я смешок.
Глаза закрывались сами, не получалось двинуть даже пальцем, тело пело и хотело еще. Но не могло.
— Как-нибудь повторим, — сказал капитан, укладывая меня поудобнее и накрывая одеялом, — но без прелюдий с ночным уходом, договорились?
— Дурак! — выдохнула я.
— Что? — спросил капитан. — Извини, не расслышал.
— Любимый.
Я закрыла глаза и, проваливаясь в сон, расслышала счастливое протяжное «ох».

Глава 21
НА КАВДОЕ «ПОЧЕМУ» ЕСТЬ «ПОТОМУ»

«Every why has a wherefore» (присказка).

Утром Итан ушел на приватный разговор с Бинго. Мне очень хотелось, чтобы слова Акулы оказались неправдой. Пусть это подорвет доверие к остальной информации от наемника, но терять Бинго как члена команды было грустно и обидно.
Спускаясь по лестнице в таверну, я крутила очередное письмо от неизвестного воздыхателя.
«Надеюсь, вы ждете нашей встречи так же, как и я. Завершив государственные дела, я явлюсь к вам во всем великолепии настоящей страсти. Ждите в нетерпении, соблазнительница».
В городе, где я закончила старшую школу, в Ньюберге, у нас по соседству жила старая леди, мисс Фламберг. Летом она варила варенье из ягод собственного сада. При этом результаты ее приготовления были так сладки, что вязали челюсть и гости застывали с ложкой во рту. Нас соседка тоже не забывала, ревниво контролируя наличие на нашем столе хотя бы одной банки своего приготовления.
Письма неизвестного напоминали мне варенье мисс Фламберг. На первый взгляд все хорошо, но попробуешь хоть немного — и сладко до оскомины.
Я раздраженно смяла бумагу и выбросила в корзину для мусора на первом этаже.
Таверна поразила меня гулом голосов. Между столами активно передвигались студенты и преподаватели, участники команд стояли смешанными группками.
— Что происходит? — спросила я Рапиру, расслабленно и одиноко сидящего за нашим столиком.
— Представители Конклава Магов заявили, что забирают олимпиадное дело себе. На этом конкурс можно считать закрытым. Судьи отправились на встречу с безопасниками в центральный полицейский участок, но вряд ли что-то смогут изменить. Решение уже объявили. Так что зря мы вчера дрались, не дадут никому первое место.
О, все-таки инквизитор и Дудль официально связали дела. И мы уже не узнаем, чем все закончится… Или узнаем из правительственных сообщений Совета, если Тройной Союз полетит в Тартарары.
Я еще раз обвела зал и вдруг наткнулась взглядом на сидящего за дальним столом Итана. Капитанша Экзитера сидела рядом и интимно поглаживала пальцами его локоть.
Эффектная высокая блондинка с широкими плечами и открытым приятным лицом на диво внешне подходила капитану. Как сестра.
Потому что как девушка ему подходить могла только я.
— Давно уже перетирают, — заметил Рапира и почесал бровь. — Вчера я с ней на кулачках дрался. Серьезная девушка. Весь бок синяками изрисовала, пришлось перед сном оборачиваться.
Я уважительно посмотрела на девушку. Она была человеком, при этом побитой явно не выглядела.
— В том-то и дело, — правильно истолковал мой взгляд волк. — Как ее бить, она же человечка. Я, скорее, защищался.
Как интересно. Значит, девушка не брезгует пользоваться всеми доступными возможностями.
Прямо на моих глазах капитанша из Экзитера наклонилась, что-то нашептывая Итану и заодно касаясь грудью его руки.
— Собой заплатит, — голосом ценителя отметил Рапира. И, поймав мой взгляд, поправился: — Попытается.
Я решительно встала из-за стола, завтракать мне совершенно расхотелось. Не раз видела, как в Ньюберге местные кумушки пытались флиртовать с отчимом. И всегда удивлялась, когда мама быстро подходила и пресекала подобные поползновения.
Я была полностью уверена в любви Фрэнка, моего отчима, к маме. И не понимала, зачем она вмешивается. Пусть соседки попрыгают, все равно им ничего не светит.
«Количество имеет особенность переходить в качество, — отвечала мама, — зачем провоцировать мужчину? Лучше сделай ему приятное, покажи, что ревнуешь».
Решительно пересекая зал, я постаралась смягчить последние шаги, сделав походку максимально гибкой и соблазнительной. Как только приедем в Лоусон, я закажу себе самые соблазнительные платья из возможных. Пусть лучше Итан ревнует, тогда и времени на блондинок у него меньше останется.
— Доброе утро, — промурлыкала я на подходе. — Прошу прощения, небольшой вопрос. Итан, брать на тебя завтрак, или ты попозже?
Блондинка недовольно отстранилась и смерила меня взглядом. Смотри, конкурентка, я таких на десерт к завтраку потребляю. И я демонстративно блеснула на нее глазами, чуть приподняв верхнюю губу.
— Мари, присаживайся. Позавтракаем позже. Позволь представить тебе мисс Лиру, капитана команды Экзитер. А это мисс Ерок, моя девушка и участник нашей команды.
С удовлетворением понаблюдав за сменой выражений от разочарования до досады на симпатичном лице экзитерши, я присела рядом с Итаном и легонько мазнула щекой по его плечу в мимолетной ласке. Мой, поняла?
Итан повернул голову и любовался, смотрел не отрываясь, протянул руку и погладил осторожно по носу. Мы были вместе, как будто в зале больше и не было никого.
— Кхм, я все поняла. Не надо больше демонстраций, — сказала капитанша. — От ваших взглядов меня сейчас стошнит, да и завидно. Итан, у меня больше нет предложений компенсаций. Олимпиаду прервали, давай пожмем друг другу руки и просто забудем об этих двух пиявках.
Ласково глядя, как я продолжаю прижиматься к нему щекой, Итан сообщил:
— Бинго со своим приятелем, таким же желтым, побились об заклад на поражение собственных команд. Нашей команды, Мари. И Экзитера. Напрямую вредить по договору не имели права, поэтому они просто сливали информацию. Я игнорировал, а…
Капитанша выпрямилась и криво усмехнулась.
— А я дала слабину. С кем не бывает, тем более конкуренция есть конкуренция. Ты же меня понимаешь, такая же жадная мисс? И в конкуренции все методы хороши. Мы вчера обнаружили, что пойманный нами вор оказался пустым следом. Наркоман, которого подставили. Вот и ухватилась за информацию о том, что вы вышли на след вора. Просто не могли упустить этот шанс.
И она ощерилась белыми крупными зубами. Вот теперь девушка совсем не походила на симпатичную приятную мисс, это была настоящая хищница, пусть и в человеческом обличье.
Права моя мама, как всегда права. Хорошо, что я подошла.
— А вы нам разговор с Финли сдайте, — вдруг предложил Итан.
Мы с мисс Лиру непонимающе посмотрели на капитана.
— С журналистом? — переспросила блондинка. — Олимпиада завершилась, мистер Донахью! Маги забрали дело! Зачем вам эта информация?
— Зато буду считать, что мы ничего не упустили, потешу самолюбие, — пожал плечами капитан. — Пусть не победители, так хоть ничего не упустившие. Сами мы с мистером Финли так и не успели поговорить.
Блондинка оторопела и ткнула в меня пальцем:
— Так она же его забрала!
— Я его не допрашивала, на бал захотела, я же девочка, — скромно потупилась, пытаясь удержаться от фырканья.
Через пару минут нам принесли черновики ежедневного отчета для судей, где экзитерцы детально описали интервью с Финли Молнией, незадачливым журналистом, который не принял всерьез безопасников из Конклава магов.
— Квиты, — протянула Итану руку мисс Леру.
— Да, мисс, договорились.
Капитанша пошла к своей команде. И через некоторое время мы услышали оттуда громкое «Девочка она!» и взрывы смеха. Таким людям всегда легче сдаться, когда они уверены, что принизили другого.
Еще через полчаса, разложив на столе листки между тарелками и по несколько раз перечитывая каждое слово, вся наша команда искала хоть какую-то зацепку.
Сначала народ ворчал, никак не получалось у парней отойти от информации о предательстве Бинго. Причем сам вампир после утренней встречи с Итаном так пока никому и не попадался на глаза. Спрятался, понимает, как к его поступку относится команда.
Увидев, как я и Родди жадно перебираем бумаги, а Итан перечитывает указанные нами места, понемногу втянулись все. И вот уже мы одни остались в таверне, но продолжали искать.
— Есть! Есть! — сказал Родди сдавленным от волнения шепотом. — Слушайте: «Мне пришло приглашение из Министерства, поэтому я поехал в Хакс».
Некоторое время за столом царило молчание.
— И что? — недоуменно спросил прямолинейный Брайан. Медведь предпочитал честную драку и вчера неплохо порезвился. Ему принадлежала немалая заслуга в том, что половина нашей команды достойно противостояла всей восьмерке Экзитера. Зато намеков Брайан не понимал и предпочитал ясность в утверждениях, а любые логические построения — с подведением итогов. Поэтому я, подбирая слова, с паузами, соединила факты.
— Его пригласили в город, обычного журналиста, но обладателя конкретного необычного цилиндра, которым он всегда хвастался и возил с собой. И мистера Доста официально пригласили из Министерства, как всех судей. Пригласили в судьи известного конкурса человека, у которого вообще нет статуса ни в судействе, ни в юридических академиях, тоже никому не известного.
— Именно, — подтвердил довольный Родерик. — Тот, кто собирает жезл, имеет влияние на Министерство, он в правительстве или очень рядом. Подготавливая проведение ритуалов, он заранее все срежиссировал и вызвал всех в одно место, в одно время, в этот небольшой городок Хакс, где все и началось много лет назад.
Информацию срочно нужно сообщить Дудлю. И уповать на забытых богов, надеясь, что не он собирает жезл Варрана. Если в деле замешано высокопоставленное лицо, мир в нашей стране болтается на кончике ножа.

Глава 22
ВЕРНИ МНЕ МОЕ СЕРДЦЕ

«Give те ту heart back!» (присловье).

Командам сообщили о беспрецедентном досрочном закрытии Олимпиады Тайн. Громко, официально, выдав извещения капитанам. И порекомендовали начать упаковываться в дорогу. Так что будем сидеть на вещах, чтобы срочно уехать, как только безопасники откроют город.
Ни проигравших, ни победителей. Тайна не раскрыта. И неизвестность впереди. Мне это сильно не понравилось.
— Я хорошо знаю Дудля, он меня выслушает, — настаивала я, в то время как остальные предлагали ограничиться отправкой письма.
Посылка письма летуном, из-за быстрого попадания к адресату, считалась надежным и удобным способом передачи сведений, но сейчас я хотела поговорить лично.
— Письмо — это не разговор глаза в глаза. Откуда мы знаем, может, наша информация нужна срочно? Может, она решающая? Вы собирайте вещи, а я пойду и поговорю, — горячилась я.
В конце концов Итан понял, что я начинаю упрямиться, и отправился провожать к полицейскому участку.
Внутри, как и в прошлый наш приход, было шумно и многолюдно. Под стенами на стульях сидели скучные лицами люди, скромно держа на коленях потертые папочки, а по коридорам бегали многочисленные вестовые, курьеры и полицейские клерки с озабоченными лицами.
Отсек с криво прилепленной на двери бумагой «Представители Конклава» охранялся редкостно вредным оборотнем.
— Чего пришли? — проворчал он. — Ваших судей я уже пропустил. С чего это я должен пропускать студентов? Мне что, платят, чтобы я всяких лишних пропускал? Нет! Мне платят, чтобы я не пропускал!
Он подергивал длинными усами, выравнивал пуговицы на мундире, держал дверь, не давая нам заглянуть, и ворчал, ворчал, ворчал.
После предъявления Итаном значка капитана и заявлении о «срочной, необыкновенно важной» информации охранник немного смягчился.
— Ну если капитан… Я ведь тоже Юридическую Академию в Кенте заканчивал, слыхали о такой? И чуть в олимпиадную команду на выпускном курсе не попал, да. А так бы, почему и нет, вполне мог бы, все ведь возможно.
Вытерпев бессмысленное и долгое бормотание, мы одержали маленькую победу — Итана пропустили в отсек. А я осталась крутиться в проходном коридоре, изнывая и нервничая в надежде, что капитан сможет вытащить Дудля на разговор.
— Так-так-так.
Аудитор из Совета, напомаженный белокурый Сирей, которого в прошлый раз весьма темпераментно ругал Дудль за затягивание работы с документами, шел по коридору, разговаривая с олимпиадным судьей Драгомилом. И резко остановился, глядя на меня.
— Милочка, а вы что здесь делаете?
Драгомил вгляделся и дружелюбно мне улыбнулся.
— Прелестная девушка из команды Лоусона, помню-помню. Вы поразили меня амулетом искажения внешности. Признаться, первый раз вижу девушку, которая ухудшает свою внешность, а не наоборот. Что-то случилось, почему в полиции? Нужна помощь?
— Добрый день, мистер Сирей. Счастлива видеть, мистер Драгомил. Мы с капитаном пришли к государственному следователю, мистеру Дудлю, с новой информацией.
На лицах обоих проявилось недоумение.
— И что за информация? — спросил аудитор, сверкая артефактным клыком. — Ваша Олимпиада закрыта, что за странные действия капитана?
— Капитан — оборотень, — снисходительно заявил мистер Драгомил. — У меня брат оборотень. Темпераментны, сумасбродны и прямолинейны. Даже лучшие из них. Капитана помню, отличный парень.
Он с удовольствием окинул меня взглядом и затем взглянул на мистера Сирея.
— Что ж, до встречи, мистер Сирей, надеюсь, мы еще продолжим разговор в свободное время, а сейчас я вынужден откланяться, мне еще нужно подписать бумаги о передаче дел. Всего доброго, мисс из Лоусона. Обращайтесь, если что.
Мистер Сирей дождался, когда судья отойдет, и накинулся на меня с вопросами:
— Так что за информация? И что вас связывает с капитаном? Крутите с оборотнями?
Я, признаться, оторопела от такой некорректности. Пришлось сделать непроницаемое лицо и постараться ответить мягко, чтобы не злить столичного щеголя:
— Информация закрытого порядка, только для государственного следователя. А капитан мой парень, мы в отношениях.
У блондина вытянулось лицо. Он оглянулся по сторонам и внезапно больно схватил меня за подбородок. Его голос стал тих и ласково угрожающ.
— Дурочка. Я ведь серьезно решил поухаживать. Понравилась ты мне, а это дорого стоит. Несколько встреч со мной — и карьера тебе обеспечена, всего лишь будь поласковей. Сегодня за тобой заеду. Летуна жди как обычно.
Между губой и носом Сирея потекла капля пота. Он оказался удивительно сильным для своей комплекции и довольно юного возраста.
Так вот кто мне одного летуна за другим шлет.
Я дернулась назад и зашипела. Неприятный сладкий запах сильного цветочного одеколона будто пачкал меня. Мистер Сирей еще сильнее вцепился в подбородок.
Последнее время я все чаще ловила себя на том, что равные нагрузки и ответственность внутри команды делали меня все более резкой, я становилась все менее терпеливой. И вот сейчас вместо дипломатичного решения ситуации очень захотелось дать этому блондинчику под дых.
Оковы воспитания и привычной деликатности начали разлетаться от злости, поднявшейся в ответ на совершенно ужасающе неприличное поведение Сирея.
Тот сделал шаг вперед, практически прижимая меня к стене.
— Сегодня вечером, малышка.
Агр. Только бы удержаться. Если я трансформируюсь в полицейском участке, одним штрафом уже не отделаешься. А если еще обвинят в нападении на государственного служащего…
— Немедленно отойдите от меня, иначе я…
Не в силах больше сдерживаться, я почувствовала, как начинают трансформироваться лапы. Холодный пот побежал по спине.
Дверь в отсек резко распахнулась, и оттуда выскочила пара безопасников в закрытых шлемах. После них в коридор мягкой походкой вышел инквизитор и широко улыбнулся, увидев меня с мистером Сиреем. За ним шел низко кланяющийся и бессвязно лепечущий охранник.
А следом еще двое безопасников вывели спеленутых артефактными цепями, в серебряных решетчатых масках, не дающих сомкнуть челюсть, двух широкоплечих высоких мужчин… Люшера и Итана.
Я ахнула, трансформация прервалась, лапы снова превратились в ладони.
Инквизитор подмигнул мне, развернулся, и затянутых в тюремные артефакты оборотней поволокли по коридору. Итан что-то пытался произнести, но получались только хрипы.
— Душечка, — прошептал мне в шею белокурый красавчик, — видишь, как все удачно сложилось. Вот ты и одна. Готовься к встрече.
И, насвистывая веселую песенку, повернулся и пошел в противоположную сторону коридора.
— Вишь, как неудобно получилось, — промямлил охранник. — Кто ж знал, что твой капитан — государственный преступник. У них тут целая сеть работала, сегодня только раскрутили. Говорят, город теперь открывают.
Дверь снова распахнулась, вышла заплаканная Шани. Остановилась, слепо хлопая глазами, и медленно сползла по стене.
— Девку-то отпустили, она между ними только посредницей была, ничегошеньки не ведала. Кто ж знал… Я-то откуда знал…
Сначала я не поняла, почему до сих пор стою и не бегу за Итаном и Люшером, не выясняю, что происходит. Только через несколько секунд осознала, что пантера тянет меня в противоположную сторону коридора.
Сладковатый запах от Сирея. С четкими необычными нотками… Я потерла подбородок, которого он касался пальцами. Гниловатые нотки, еле слышные. Так, как пахло от Акулы. Значит, наш аудитор его знал.
Я стояла посреди опустевшего коридора. Охранник спрятался за дверью отсека. Напуганные посетители постарались исчезнуть подальше. И нужно было срочно решать: бежать за Сиреем или за безопасниками и оборотнями. Куда?
Время полилось тягучими каплями. Все вокруг замедлилось. Застыл охранник. Медленно, как с усилием, пыталась моргнуть и никак не могла Шани.
Если я побегу за мистером Сиреем и потом не смогу узнать, где инквизиция держит Итана и что с ним, никогда себе не прошу. А что будет, если не пойду за аудитором? Уйти из участка днем ему не дадут мелкие текущие дела, а вечером я обязательно встречусь с ним и допрошу с особым пристрастием.
Значит, решено: Итан.
Напряжение спало, вокруг задвигались люди. Я схватила за шкирку Шани, вздернула одним движением на ноги и потащила за собой. В ипостаси человека я никогда еще в своей жизни не была груба. Когда бы мы ни двигались компанией, я всегда шла или бежала на шаг позади мужчин. Именно так мне казалось приличным и подобающим. Но сейчас мой шаг был прям и текуч. Я не уворачивалась и не уступала дорогу.
Упал решивший толкнуть меня плечом курьер, влетел в стену полицейский, с вызовом заступивший мне дорогу. Начали разбегаться люди.
— Прошу прощения, — холодно бросила я, не оглядываясь, только ускоряясь. За ворот я волокла тихо визжащую Шани. Первые шаги она еще пыталась бежать, быстро перебирая ногами, но потом перестала успевать, обмякла и только издавала жалкие, бессмысленные, тоненькие звуки.
Я волокла ее обмякшее тело, совершенно не чувствуя веса, как пустой мешок.
Стало немного больно смотреть на яркие лампы освещения, а на моей груди вдруг загорелся красным раскаленным цветом ранее черный командный значок.
Увидев за очередным углом коридора быстро уходящую группу безопасников, я ускорила шаги.
— Стойте! Мистер Рольф! — Я с трудом вспомнила, как зовут инквизитора, как-то не подходили ему простые человеческие имя-фамилия. — У меня пара вопросов.
— Мисс Ерок… — Инквизитор взмахнул рукой, командуя своим остановиться. Натянулись артефактные цепи, задергались в них подверженные неслышной боли оборотни. — А что это у вас с лицом? Вроде все хорошо было, пока вы там с мистером Сиреем обжимались.
— Мне жаль, что вы не оценили низость домогательств аудитора и не пришли девушке на помощь, но речь сейчас не об этом. Подскажите, уважаемый мистер Рольф, куда вы ведете мою пару, мистера Донахью, а также примарха нашей территории мистера Люшера? И какие обвинения им представлены? Позвольте спросить в качестве самого близкого человека мистера Донахью в этом городе.
Инквизитор молча покачался с пятки на носок внимательно меня разглядывая.
— Все-таки что-то не так у вас с лицом, мисс. Вы оборотень или человек? Не помню из протоколов библиотечного допроса. Столько всего произошло, что не успеваю просмотреть в спокойной обстановке. Вам, мисс, к врачу надо, нервишки подлечить. Лицо у девушки должно быть нежное и жалостливое, а не как стена. Вот, например. — Он тыкнул в зареванную Шани, неожиданно увидел ее в ужасе распахнутые глаза с точечными зрачками и брезгливо скосил рот. — Ну, как-то так. Примерно. Насчет вашей животной пары, последнее время, по словам этой милой мисс, он постоянно был на контакте с государственным преступником. Мы давно подозревали, что примархи однажды выведут свои междусобойные войны на новый уровень, подвергая опасности людей и заключая тайные союзы с предателями интереса Конклава Магов. Но сейчас это, наконец, стало явным. Мы получили достаточные свидетельства, и у меня есть официальное разрешение провести допросы с пристрастием класса «ноль». Это примерно так.
Он взмахнул рукой, и в воздухе заплясало полупрозрачное изображение журналиста Финли Молнии. Белый, покрытый инеем, с разинутым ртом и вытаращенными глазами, он протягивал вперед руки со скрюченными судорогой пальцами.
Движение тонкой смуглой кисти — и изображение исчезло.
— Допросы «ноль» могут оказаться… несколько разрушающими для слабой психики. Именно поэтому их допускают только по делам государственной важности. Но время не ждет, поэтому начнем их прямо сегодня ночью. Стараниями вот этого звериного господина, — он с иронией посмотрел на скованного примарха, — вечером мы будем заняты еще одним призраком. Тем я буду злее от усталости на допросе.
И Рольф ласково улыбнулся.
Другими словами, им давно хотелось подобраться к примархам, и сейчас такой допуск получен. На допросе класса «ноль» без ограничений можно невзначай задать пару лишних вопросов. И узнать доселе недостижимую информацию из первых уст от древнего примарха. Прикрываясь правилом расследования преступления «государственной важности».
Я постаралась говорить спокойно:
— Мистер Донахью должен был вам сообщить, что все приглашения по цилиндрам исходили от кого-то высокопоставленного.
— Увольте, — развел руками инквизитор, — разве я похож на человека, который будет слушать возможного пособника государственного преступника? А вам, юная мисс, от всей бы души порекомендовал встречаться не со всякой шушерой, а обратить взгляд на приличного и законопослушного человека. Вот хотя бы кого-то из моих офицеров.
Безопасники расправили браво плечи, а Итан задергался в цепи. Люшер глухо зарычал. Даже через блокирующую маску был слышен рык примарха. И по мне побежали мурашки.
— Надеть на него вторую, что ли, — задумчиво произнес инквизитор.
И я поспешила возобновить диалог:
— Я подумаю о вашем предложении, а сама хотела бы попросить вас о встречной услуге.
Инквизитор иронично поднял бровь.
— Уважаемый мистер Рольф, город все равно не откроется сегодня. Прошу вас перенести допрос «ноль» хотя бы на утро, дать шанс нашей команде найти новые улики. Как я посмотрю в глаза своим однокомандникам, сообщив об аресте капитана и о том, что я ничем не смогла ему помочь?
Инквизитор наклонил голову, делано сочувствующе повздыхал.
— Что ж, — после долгого томительного молчания, прерываемого только хныканьем Шани и звоном цепей, сказал он, — пусть будет до утра. И завтра ваше свидание с двумя моими офицерами по очереди. Ничего неприличного, по два часа в ресторане с прогулкой. Давно хочу дать парням шанс.
— Договорились.
Я коротко кивнула. Теперь была ценна каждая секунда. Поэтому я схватила Шани и вскинула ее одним движением на плечо, как куклу. Уже удаляясь бегом к кабинету Сирея, я услышала сзади:
— Босс, чет я передумал, — сказал глухой голос из-под шлема безопасника. — Я не хочу с ней свидание.
— Я тоже как-то… не уверен, — сообщил второй.
— Дураки, — сказал инквизитор. — Тогда пойду я. Девка — огонь.
Когда я ворвалась в кабинет аудитора, меня встретила давешняя брюнетка, с которой мистер Сирей когда-то миловался. И сообщила, что аудитор еще не возвращался.
Обежав весь участок, врываясь в кабинеты и тряся служащих, я все больше холодела от дурного предчувствия. На выходе один из дежурных сообщил, что мистер Сирей расписался в книге ухода из участка и сегодня больше не появится.
Он с недоумением рассматривал тело Шани, вскинутое на плечо.
— Не обращайте внимания, — сказала я, — потеряла сознание от избытка впечатлений. Безопасники с ней говорили.
Дежурный ту!’ же успокоился.
А я развернулась и побежала в гостиницу. Надо созывать штаб и спасать своих.

Глава 23
ЗА КАЖДЫМ ВЕЛИКИМ МУЖЕМ СТОИТ ВЕЛИКАЯ ЖЕНЩИНА

«Behind every great man there’s a great woman» (пословица).

— Командовать освобождением капитана буду я! — сказал Брайан и обвел расположившуюся за столом команду Лоусона тяжелым взглядом.
Не было только Бинго.
Я некоторое время раздумывала, не отправить ли ему летуна-приглашение. Но потом решила обойтись без него. Участников станет меньше, зато будем уверены в каждом.
— Тоже вариант, — ответила я Брайану. Ссориться не входило в мои планы, как и спорить. И то и другое было потерей времени. — Но сначала пара вопросов. Есть ли у тебя план? С чего начнем?
Брайан моргнул, нахмурился и ткнул пальцем в Родди:
— План составит он.
Родди поднял бровь, больше никак не отреагировав.
Я внимательно посмотрела на Торша, перевела взгляд на Брайана, потом — на настороженно слушающую нас команду.
Затем взяла за локоть молчаливую Шани и сказала:
— Друзья, у меня совсем нет времени и настроения бороться за командирство, но играть без уверенности в выигрыше и без плана я тоже не буду До утра надо освободить Итана и Люшера. Любыми ресурсами. Кто со мной, добро пожаловать в мою комнату. Кое-какие идеи есть.
И пошла, потянув девушку. Она мне расскажет, что произошло за закрытой дверью отсека безопасников.
Брайан кинулся следом, грубо схватив за плечо и показательно сжав пальцы. Он прекрасно знал, насколько сильно и болезненно может сдавить, рассчитывая урезонить меня болью.
— Мари, — прошипел медведь, — я не хочу драться с девчонкой. Поэтому молчи и выполняй. Во-первых, ты немедленно отпускаешь Шани. Во-вторых, садишься сейчас за стол, молчишь и слушаешь меня, как и следует делать хорошей девочке. Хватит тут сопли и страдания женские размазывать, некогда мне с тобой нянчиться. Села!
Кай и Родди начали вставать, но я остановила их, отрицательно качнув головой.
Внимательно выслушала, а потом его оттолкнула. Брайан взмахнул руками и с грохотом влетел в стол спиной. Крепкие дубовые доски крякнули, но выдержали его вес. Оглянувшись, я подтолкнула Шани к кивнувшему мне Каю и уверенно встала перед поднимающимся, разъяренно-красным Брайаном.
Месяц за месяцем я топила тоску и одиночество в занятиях с нашим преподавателем по боевым искусствам, мистером Бринелли, и заглушала животные вопли пантеры в спаррингах дополнительных групп. Я знала, на что стало способно мое благодарное за физические нагрузки тело.
Пальцем я поманила Брайана и дернула ртом. Давай же, поднимайся. Что ж ты такой медленный.
В таверне затихали разговоры. Остальные команды, уже расслабленно обсуждающие детали отъезда и лениво обменивающиеся впечатлениями от сорвавшейся Олимпиады, с изумлением начали наблюдать за переделом власти Лоусона.
Ближайшие столы поднимались, чтобы лучше видеть. Девчонки из Экзитера нахмурились и начали подходить ближе. После драки и обмена информацией они почему-то начали считать меня чуть ли не хорошей подругой, рассказывая всем, что мы вместе тренируемся по утрам. Но мне не требовались ни поддержка, ни защита. У меня была цель и совсем не было времени.
Вскочивший Брайан широко размахнулся рукой, чтобы отвесить мне то ли оплеуху, то ли не техничный свинг. Я увернулась, легко присев и развернувшись корпусом. Мистер Бринелли не раз говорил, что при моих показателях лучше вложиться в один точный и максимально сильный удар. Учитывая мощность и отличную спортивную подготовку Брайана, при любом затягивании боя я получу массу повреждений, и пусть потом отрегенерирую, но сам-то бой проиграю.
Мне нужен был один четкий удар, а не долгое красивое мордобитие. Мое лицо последнее время приносило немало неприятных минут от сальных взглядов и липких слов, но это не причина его подставлять в фарш под кулаки медведя.
Поэтому я сделала подшаг и, завинтив корпусом, пробила снизу в глупо незащищенную челюсть. Жестко. В полную силу, вкладываясь до зубовного скрежета. Вот так.
Медведь щелкнул челюстью, его подбросило в воздух. Вертикальный взлет, затем падение по дуге. Брайан спиной перелетел через многострадальный стол. Когда упал на спину, ноги не вписались, ударившись о край, подпрыгнули и остались торчать из-за стола вверх, слабо подергиваясь.
Само движение кулака было на такой близкой дистанции и такой высокой скорости, что со стороны, скорее всего, казалось, то ли я его опять толкнула, то ли по лицу шлепнула. Зато полет героя увидели все.
Звук удара о пол — и тишина.
— Вот. Довели Мари. Пощечиной его. Потому что не надо обижать девочек! — гордо сказала капитанша Экзитера, оборачиваясь кругом и тыкая указательным пальцем.
Нашим было видно лучше.
Поэтому мудрый Родди, наблюдавший пару раз силу моих апперкотов на тренировках, предусмотрительно спрятался за Рапирой. Потом он объяснял, что не хотел бы получить летящим медведем в зубы.
Рапира задумчиво почесал затылок.
— Кхм, теперь я знаю, что означает «бьет как девчонка». Хорошо, что вы, девочки, не любите драться. И нам не придется полюбить вышивать.
Я посмотрела на него, и он выставил вперед руки:
— Не-не-не. Даже не думай обо мне. Не беспокойся. Ты сказала — к тебе идем командой? Значит, идем к тебе. Видишь, я встаю.
Внезапно давно пребывавшая в равнодушном состоянии Шани вырвалась из рук Кая и бросилась к лежащему Брайану. Она пыталась заплакать, но не могла. Горестно что-то бормотала, поглаживая парня по лицу.
— Случайное недопонимание в команде, — громко сказала я, обращаясь к возбужденно переговаривающимся зрителям. — Уже все улажено. Можно возвращаться по местам.
— Если тебе, Мари, хоть немного покажется, что я недопонимаю, — произнес Пуф, — лучше говори сразу. Я бы даже предпочел — заранее. Не держи сомнения в себе, не копи. Я быстро пойму.
Я хмыкнула.
Кожа на костяшках стесалась, но ради такой мелочи я оборачиваться не буду. Само заживет.
Наблюдатели неспешно расходились, обсуждая увиденное. Экзитерцы, посмеиваясь, торопили разойтись остальных.
— Ладно, я наверх. И если…
Родди положил мне руку на плечо.
— Да мы все с тобой, можно не уходить. Тут и стол больше.
— Но нам еще Шани допросить…
— Я и так все скажу, сама. — Блошка, так и сидящая рядом с приходящим в сознание Брайаном, подняла голову. — Хоть дословно. Хоть под артефакт.
Обведя глазами команду, я встретила серьезные и понимающие лица. Родди и Кай были друзьями, уже знающими, как меня клинит в сложных ситуациях. Пуф и Рапира столкнулись с этим впервые и решили довериться.
— Что ж… — Я нависла над столом и уперла кулаки в столешницу, как любил делать Итан. И сдержанно вздохнула. — Рапира, возьми под запись от Шани всю историю встречи Люшера и Итана с безопасниками в участке. Садитесь с краю, мы будем слушать, пока другим занимаемся. Теперь ты, Кай. Найди Доста, стряси с него любым способом, хоть подвесь головой вниз, официальное приглашение на судейство. Посмотрим, кто его подписал. А для Родди и Пуфа есть отдельное задание.
Я расстелила уже потертую от постоянного изучения карту города.
— Акула сказал: «Ищите не в нынешнем, а в старом». Нам нужна старая карта города. Карта того времени, когда жезл еще только должны были уничтожить согласно Тройственному договору.
Родди с Пуфом выругались одновременно. Причем так закрученно, что даже Рапира, уже присевший рядом с Шани, поднял голову и уважительно хмыкнул.
Я не удивилась, ребята они мозговитые. Если справляются с руническими связками, то и остальные конструкции должны легко даваться.
Старую карту города мы нашли в холле гостиницы. Такие карты висели здесь во всех старых заведениях в качестве картин. И в библиотеку бегать не пришлось.
Еще минут через десять были перенесены пунктиром на современную карту все старые дороги. Нынешние шли большей частью по другим маршрутам.
— Чтоб нас забыли боги, — прошептал Пуф.
Все места ритуальных смертей располагались точно по старым дорогам. И все старые дороги, на которых совершались убийства, пересекались в одной точке.
— Вот и следующее место.
Родди обводил и обводил карандашом, с силой выделяя зону пересечения, пока карта в этом месте не порвалась. Друг вздрогнул и остановился.
— Жезл начали разбирать тут. И в этом же месте его планируют собрать окончательно. Каждая ритуальная смерть указывала на следующее место. Значит, последнее убийство Касика должно было указать убийце сюда.
— Попался! — Я хищно улыбнулась. И почувствовала, как волной пробежалась под кожей довольная пантера. — Безопасники не поверят нам, затянут время. Поэтому предлагаю идти самим. Мы найдем этого урода. И поменяем жезл на освобождение Итана и Люшера.
Шани не сообщила ничего нового, что повлияло бы на наши планы. В полицию она пришла вместе с вызванным в участок Люшером.
— В Хаксе я работаю личным курьером примарха, — сообщила она, — передаю конфиденциальные письма, которые нельзя направить летуном. Или если примарх не знает, где находится адресат, и летуна невозможно направить по адресу. Тогда бегаю я и ищу. Большего мне не доверяют.
Голос блошки звучал выцветше-безразлично.
— В полицейский участок примарх вызвал меня, чтобы передать какое-то задание Итану. И вдруг капитан сам пришел к безопасникам. Что я могла сказать инквизитору? Только правду. У них какие-то общие дела. Да я перепугалась до слез, а тут еще Мари. Я вообще думаю, что безопасники не того взяли. Это Мари подозрительная, а не Люшер. Она монстр какой-то.
И девушка с вызовом посмотрела на меня. Потом резко задергала ткань юбки и опустила глаза.
Как бы ни была испугана и побита змея, ланью ей не стать. У меня не было времени с ней спорить и тем более — оправдываться. Но, видимо, мой взгляд был достаточно тяжел и красноречив. И блошка опять пугливо замолчала.
Шани вытерла ладонью покрасневший нос и помогла подняться пришедшему в себя Брайану. Медведь хмурился, прятал глаза, но больше с требованиями возглавить спасение Итана не лез. К моему несомненному облегчению. Я помнила, как он первые дни подвергал малейшему сомнению лидерство капитана, мечтая сам стать на его место.
Медведь схватил Шани за руку и не отпускал. Что-то было сродни нежности и растерянности в том, как он посматривал на девушку. Очень странная парочка, но не мне судить.
В таверне почти никого не осталось. Полностью занимали стол только мы. Местные служанки, еще пару часов назад мило улыбающиеся полненькие девушки, начали поглядывать с неудовольствием. Темнело, и им хотелось быстрее уйти домой.
Когда уже поднимались из-за стола, в проеме появился Кай с надменно идущим перед ним судьей Достом.
— Приветствую команду Лоусона! Вы самая странная из команд, знаете это? — сказал судья Дост и присел на подставленный ему стул.
Неожиданное начало разговора. Что он хочет этим сказать? Сама я считаю своих друзей великолепными, а командную работу — верхом результативности. Там, где поодиночке не поднять камень, его поднимет команда. Кай бесстрашен, весел и открыт. Родди думает в нескольких направлениях одновременно, бесконечно ответственен и осторожен. Пуф — деталист и знаток. Даже Рапира и Брайан замечательно впишутся, если будут больше доверять и перестанут спорить, кто круче.
— В чем странность нашей команды, по вашему мнению? — вежливо спросила я судью. Всегда интересно услышать мнение со стороны.
Дост откинулся на спинку стула, обвел нас хитрым взглядом.
— Вы не победители. Победители играют на выигрыш, а вы — на процесс. Вы ни разу не шпионили за другими командами, не покупали отчеты. Ни разу не подходили к судьям, не просили дополнительную информацию или подсказки.
— А что, так можно было? — удивился с иронией Кай. Остальные парни нахмурились, нам предательства Бинго было вполне достаточно. Действительно, не для Лоусона играть в эти игры «на выигрыш». В результате наша честная игра выглядела, с точки зрения Доста, «не победительной» и «странной».
— Очень извиняюсь, — сказала я, — смысл понятен, а мы очень спешим. Обязательно попросим вас поделиться мнением и опытом, но чуть попозже. Сейчас нам важно знать, кто подписал ваше приглашение в судейство.
Дост вскинул указательный палец и потряс им:
— Вот об этом я и говорю! Вместо того чтобы воспользоваться случаем и получить полезную информацию, которая поможет вам побеждать дальше и подружиться с влиятельным человеком, вы думаете о сиюминутном.
Да когда же он ответит?! Захотелось взять его за шкирку и потрясти.
— Кто. Подписал. Ваше. Приглашение? — четко, чуть не по буквам спросила я, стараясь говорить спокойно.
Дост поджал губы и посмотрел с подчеркнутым неудовольствием.
— Мое приглашение, грубая девочка, чья внешность совершенно не прощает наглое поведение… Так вот, мое официальное приглашение на место судьи подписал Олимпиадный комитет. На основании великолепного и заслуженного опыта сидящего перед вами достойнейшего учителя…
Он что-то продолжал говорить, но я уже вставала.
— У всех — десять минут. Кто опоздает — постарайтесь нас нагнать, идти знаете куда. Родди и Пуф, от вас полная магическая амуниция, какая есть. Собирайтесь, как на войну. Шани — к миссис Беридер, узнай все, что можешь, о блокировке появления призрака после грязного ритуала. Ты же сделаешь вклад в освобождение Люшера?
Девушка внимательно на меня посмотрела и еле заметно кивнула. Я перевела взгляд на сидящего рядом с ней Брайана.
— Ты с нами? — Тот пожал плечами, но под моим взглядом опустил глаза. — Думай. Пока можешь идти с Рапирой к Фестам, нам нужны до завтра артефакты против оборотней и магов, под расписку. Кай, ты — к Экзитеру за тем же самым. Это две самые дружественные нам сейчас команды, они…
— Прекратите немедленно! — голос Доста сорвался на фальцет. — Вы, девушка, слишком много на себя берете! Олимпиада завершена, вы куда студентов ночью идти подбиваете?
Я кивнула Каю, и тот схватил судью за шею, сжал жилистыми пальцами так, что с того свалилась шляпа. Я несколько секунд изучала ухоженное лицо, пока розовые щеки судьи не побелели, а в глазах не появился страх.
— Государственное дело, — вежливо объяснила я, совсем, кстати, не грубая девочка, просто он меня довел. — По договоренности с инквизитором у нас есть время до утра. Моргните один раз, если все поняли и против инквизиции не пойдете. Два раза — если готовы идти и выяснять с ними ситуацию лично. Свое мнение я присовокуплю летуном лично для инквизитора Рольфа, сообщив о вашем противодействии.
Дост моргнул, закрыв глаза, затем открыв и вытаращившись, так, чтобы не было и намека на второе моргание. Показывая полное согласие с мнением уважаемой инквизиции.
— Тогда идите к себе в номер и не мешайте. Друзья, у всех — десять минут. Время пошло.
Ровно через восемь минут вся команда стояла у выхода.
В беде был наш капитан, мы не имели права никого вмешивать в дело, в котором убивал маньяк. Но в итоге только Экзитер выделил один артефакт. Один артефакт — и все. Никто из внешне дружественных нам команд не предложил свое участие. Шани к договоренному времени так и не спустилась. Значит, миссис Беридер тоже была против нашего мероприятия. Поддержки ждать неоткуда.
Что-то вроде «Каждый должен заниматься своим делом, ловить преступников поручено полиции». Только полиция ловит совсем не преступников.
— Друзья, — сказала я, — как бы сегодня ни обернулось дело, знайте, что я горжусь стоять локоть к локтю с каждым из вас.
— Для меня честь, — склонил голову Родди. Затем Кай, Пуф, Рапира, Брайан.
Нас осталось шестеро. Я очень, очень надеюсь, что этого окажется достаточно. Так как выступаем мы против неизвестного зла.
— Вперед, Лоусон!
Вперед.

Глава 24
НЕ ВСЕ ЛЮДИ МЕНЯ РАЗДРАЖАЮТ, НЕКОТОРЫЕ УЖЕ МЕРТВЫ…

«Not all men are annoying me, some are dead» (присловье).

Пятнадцать минут спустя 

Четыре оборотня и два человека вглядывались в мертвенно-тихую улицу, еле освещенную мигающими от старости фонарями. Блики тусклого света не в силах были осветить многочисленные углы и впадины, древние подъездные ниши и входы в подворотни. Одна из самых старых улиц города ночью напоминала лабиринт из книги ужасов для экзальтированных девиц: ползущий по камням призрачный туман, сотканный из воздуха и преломляющихся искр лунного света, подозрительные шорохи и неизвестное зло, затаившееся в ночи.
Добирались мы сюда максимально быстрым способом — в звериной ипостаси. Несмотря на уверения Пуфа в том, что подготовка ритуала такого уровня занимает много часов и времени у нас предостаточно, мы все равно спешили, понимая, что сейчас кто-то неизвестный нам лежит в окружении ритуальных свечей, рун и вспомогательных артефактов, теряя сознание от ужаса и корчась в бессилии и ожидании смерти.
Родди, всю дорогу проведший на черной спине пантеры и проклинающий меня под конец в голос, теперь очищал желудок, держась за стену и пошатываясь.
Брайан вез Пуфа, и оба выглядели вполне довольными путешествием.
— А я нормально доехал, — сообщил наш криминалист.
— Потому что тебя тазом, как меня, не подбрасывали и не рычали при этом так, что желудок к горлу сам полз, — огрызнулся бледный Родди.
Сильно его развезло. Нужна действительно веская причина, чтобы воспитанный Родди упомянул чей-то «таз», тем более мой. После подстольного происшествия в «Буре» мой друг стал еще более деликатным, подчеркнуто равнодушным к темам анатомии, и я его всячески поддерживала, ни взглядом, ни словом не напоминая встречу с Акулой. Но в глубине души бесконечно благодарная за нее.
Я примирительно боднула его мордой.
— Извини, Мари. Все нормально, мне лучше, — тут же опомнился Торш. — И да, напоминаю всем особую просьбу мисс Ерок — не удивляться ее поведению.
Команда слаженно кивнула. Все было не раз оговорено и взвешено, я надеялась, что ничего не упустила, ничего не забыла. Любая мелкая ошибка могла обернуться катастрофой. На кону находилась жизнь и сохранность разума любимого человека.
Как отнесется Итан к тому, что мы рискуем ради него шкурами, думать не хотелось. Слишком болезненна была рана от реакции бросившего меня Криса, чья гордость не смогла выдержать ситуации, в которой его спасла девушка.
Казалось, радуйся, что партнер подставляет плечо. Да, оно не волосатое и не мужественное. Но какое есть. Или девушка не может быть равным партнером?
Я недовольно тряхнула головой и рыкнула, сморщив морду. За-бы-ла! Впереди — дело. Точка.
Говорить при парнях я еще опасалась, не настолько доверяла Брайану и Рапире, поэтому моим голосом на время стал Торш.
Шаг по улице.
— Вперед! — слабым голосом сказал Родди и неопределенно махнул рукой. Его все еще качало, но подождать наш друг не просил, понимая, что задерживаться поблизости от возможного места ритуала сейчас опасно.
Оборотни принюхивались. Маги сканировали артефактами дома в поисках намека на наличие внутри живых существ или признаков движения.
Как мы ни были наготове, но опасность искали в домах, поэтому появление в полной тишине из-за угла дома молодого человека, сосредоточенно крутящего в руках металлически блеснувший предмет, оказалось для всех несколько неожиданным.
Он поднял голову, и в сполохе мигнувшего фонаря, осветившего лицо, мы узнали одного из олимпийской команды Кента. Команды, преимущественно состоящей из людей-магов.
— Дэн? — неуверенно окликнул его Пуф, симпатизирующий команде криминалистов и знавший там многих.
Парень поднял глаза. Посмотрел спокойно, как будто встретил нас в олимпиадной таверне, а не в тишине ночной улицы, нисколько не удивившись появлению участников из другой команды в необычной обстановке.
— Ловите, — громко сказал он и кинул предмет, отдаленно похожий на железный шар.
Вколоченные, буквально вколоченные в нас палкой преподавателя Бринелли автоматические реакции на опасность тут же раскидали команду Лоусона в стороны. У предмета остался стоять только растерянный Пуф, так и не прошедший предварительного боевого обучения перед Олимпиадой Тайн. Я понимала, что не успею оттащить его, но бросить друга тоже не могла. Поэтому начала тормозить, чтобы развернуться. И не успела.
Шар взорвался искрами света и режущими скрежещущими звуками. Волна боли ударила меня сзади, опрокидывая, заставляя сделать кульбит через голову и упасть спиной на мостовую. Глаза залило песочной, горячо щиплющей пеленой, скорее всего, порвались сосуды. Я резко вскочила и с удивлением обнаружила так и стоящего одиноко посередине улицы растерянно оглядывающегося Пуфа.
Зато недалеко от меня лежал Рапира, хрипя, таращась закаченными белками и пуская из пасти кровавую пену. Успевшие отбежать еще дальше Кай и Брайан тоже попали под удар, но поднимались, тяжело мотая мордами.
— Команда Лоусона? А мы ждали Фестов, — прозвучал чей-то веселый, до странности беззаботно звучащий юный голос. — Но кое-кто все-таки ставил на вас, смешанные. Джамало, считай, ты выиграл!
Я проморгалась. Регенерация быстро восстановила полноценное зрение, но лучше бы я этого не видела. По улице уверенно шагали в нашу сторону, перекидывая из руки в руку уже узнаваемые металлические шары, в полном составе участники команды Кента. Восемь человек.
Неожиданные повороты конкуренции.
Все еще не веря собственным глазам, Пуф крикнул:
— Парни, вы что? Это же мы, Лоусон!
А я сорвалась вперед. Нельзя было медлить ни секунды. Как пушечное ядро влетела в ряды не ожидавших моего быстрого восстановления магов. Вцепилась пастью в плечо ближайшего и рванула, раскидывая в стороны ошметки плоти и крови. Вот так.
— Агр-р, — в упоении рычала моя пантера, обрадованная возможностью хоть на ком-то выместить ярость и страх потерять пару.
— А-а-яй, а-а-а-а! — тоненьким голосом закричал маг.
— Это враги, Пуф, не тормози! — орал Родди.
А в меня со всех сторон полетели шары, и стало очень, очень больно.
— Артефакты против магов! Пуф! Давай же, против магов, Пуф! — кричал Родди.
Когда они распределяли ресурсы, Родди больше досталось артефактов против оборотней, блокираторов, парализующих или оглушающих. Период действия небольшой, секунд на десять-двадцать, но машинки хорошо работали. Артефакты контактные, риск серьезный, зато активирующиеся простым нажатием тумблеров и кнопок. Без вливания энергии.
Артефакты против магов, пробивающие простые защиты, почти все достались Пуфу, как более опытному и умеющему поддерживать энергетический поток. Лишь некоторые из них можно включить кнопкой. Зато среди них было несколько дистанционных, действующих на небольшом расстоянии.
И теперь это сказывалось нам боком. За кровавой пеленой раненых глаз я не видела происходящего, но понимала, судя по крикам Родди, что ошеломленный предательством Пуф продолжает тормозить, не включаясь в бой.
Мне терять было нечего.
Поэтому, чувствуя дикую боль по всей шкуре, в западне внутри страдающей и воющей звериной ипостаси, я слепо понеслась на чужие человеческие крики. Кто-то отдавал приказы. Кто-то отвечал. И я бросалась на голос.
Лезвия! Длинные лезвия вылезли из передних лап. Поворот разъяренной, воющей кошки вокруг себя. И сладость человеческого визга, влажность залившей меня крови. Ранен. Следующий.
Я прыгала, реагировала на металлически-кислые запахи артефактов, выдающие себя ароматами масел и гари, незнакомых резких запахов пота.
Кого-то худого и высокого я сбила с налету, проволокла на одном из лезвий метра четыре и скинула, упершись во что-то твердое, скорее всего, в стену дома. Еще одного нашла в кустах, на которые рухнула сверху и принялась драть, не разбираясь, пока не завопили. Как бы ни ярилась пантера, я не давала ей полосовать, убивая. Но возможно… возможно… где-то могла не успеть. Думать об этом не хотелось, да и не получилось бы. Голову кружили боль, запахи, движения, крики.
Они кричали то низко, то высоко, надсадно-прерывисто или длинно, не останавливаясь. Разными голосами. В меня чем-то кидали, били. Хорошо, что я не видела, что случилось с одной из моих задних лап, потому что сначала я ее перестала чувствовать, а потом она начала мне мешать, безвольно болтаясь тряпкой.
— Да! — закричал Родди. — Да, Пуф, миленький, спасай Мари!
Я порадовалась, что слышу его голос. Значит, они живы, я не зацепила их в кровавой мути схватки. Но сил на что-то еще, кроме тихой радости, не осталось.
Мои глаза, пострадавшие в первые минуты, теперь медленно, непривычно медленно восстанавливались, зато тело отказывалось слушаться. Лапы подкосились, и я просто рухнула рядом с чьим-то стонущим телом.
Мысли потекли медленно и тягуче, мир вокруг как будто замедлился, звуки слились во что-то длинное и напевное.
Картинка дернулась и прояснилась кусочком. В темном мареве странного скособоченного мира — ах да, я же лежала на боку — появилась медленно взлетающая в воздух и так же медленно приземляющаяся обратно знакомая фигура. Болтались в воздухе руки. Как будто подкидывали куклу. Я моргнула, сосредотачиваясь. О! Это как мячик, странно подвисая в воздухе, двигался Пуф.
Так неспешно и тягуче падать он не мог, значит, у меня что-то не так с восприятием. Интересно как. А почему так далеко? Скорее всего, опасается подойти ближе.
«Это он молодец», — всплыла откуда-то из глубин мысль, равнодушно и отстраненно.
— Ма-ри-и-и…
Где-то пели мое имя. Нежно грассируя, как в девичьем школьном хоре моего детства.
— Тише, еще тише, — просил тогда преподаватель, — добавьте придыхания, чувства.
— Ма-ри-и-и-и…
Как же хорошо у них получалось. Хороший хор. Или голос.
Красиво звучало. Но потом звук стал выше, еще выше и вдруг противно зазвенел в ушах, как писк приближающегося комара. И вдруг резко стало громко.
— Мари-и-и!!!
«Да слышу я», — попыталась сказать, но прозвучало только сиплое «Даши-и-и».
Прямо передо мной появилось лицо Родди, грязное, в кровавых потеках. Не побоялся. Жив.
— Жива, — зеркально выдохнул он. И в лице что-то немного поменялось. Дернулось мышцами, волной, как колышется трава от ветра.
— Как все-е? — наконец смогла выдавить я членораздельное.
Он печально покачал головой:
— Они умирают зверями. Извини.
— Кто-о?
— Все наши оборотни. И Рапира, ему сразу досталось. Потом тебе на помощь пошли раненые Брайан и Кай… — Родди запнулся. Вытер рукавом полившиеся из глаз слезы. И с трудом продолжил: — У Кента было что-то специально против оборотней, я о таком и не слышал. Наши парни, как и ты, попали под удар. Их вырубило сразу. Теряют силы, как вода сквозь пальцы. Не могут обернуться, Пуф говорит, что еле слышит сердцебиение. Поэтому все. Они потеряют зверей. Но хоть выживут.
Родди погладил дрожащими пальцами меня по голове.
— Оборачивайся, Мари. Ты и сама уже не регенерируешь. Раны не заживают. Оборачивайся. Я отвезу вас в больницу. Никогда не прощу себе, что не смог защитить тебя.
Я оперлась на лапу, пытаясь приподняться. Лезвия не втягивались и теперь скребли выложенную камнями мостовую.
— Нет! Что ты делаешь? Оборачивайся! — то ли вскрикивал, то ли почти умолял Торш.
Я наконец смогла приподняться на передних лапах. Набрала в грудь воздуха и завыла. Завопила изо всех сил, призывая зверей.
— Р-р-р-р-ра-а-а-а! Ко мне! Р-р-ра-а-а-а! Ко мне-е!
И тихое, ответное, еле слышное шипение с разных сторон.
— Р-р-ра-а-а! Это я, Мари-и-и! Ко мне! Р-р-ра-а-а! Ко мне-е!
Недалеко раздался изумленный вскрик Пуфа.
А с окровавленных луж начали поднимать слепые морды оборотни. Вскинул острую мордашку Кай, дрожаще заводил носом Рапира, закачал тяжелой башкой с полностью вытекшими глазами Брайан.
Звери, даже умирающие, не могли ослушаться зова примарха. Не смели. Родные мои. Слушайте. Слушайте, что я говорю.
— Р-р-ры-ы-ы! Оборот! Оборот-т! Оборо-о-о-о-от!
И они… обернулись. Медленно. Неуверенно. Но обернулись. Спасая своих зверей и себя от никчемной половинной жизни с зияющей пустотой внутри.
— Р-р-ра! — прохрипела я и упала.
— Меняйся, Мари. Ради меня, ради Итана! Умоляю… — голос затихал.
Я вздохнула и отпустила уставшую, израненную пантеру, но не сломленную, с по-королевски поднятой головой. Обернулась. И упала на камни тонким человеческим телом.

Глава 25
ВОЛК В ОВЕЧЬЕЙ ШКУРЕ

«А wolf in sheep’s clothing» (присловье).

Голоса звучали приглушенно, с отдаления. Но вполне четко.
— И сколько они так без сознания?
— Минуты две, судья Дед. Мы только готовим летуна за докторами и полицией.
— Правильно делаете, сообщайте. Хотя я бы вас всех под замок и на высылку. Такую бойню устроить! Студенты! Почему маги Кента в параличе до сих пор? Я хочу услышать объяснения другой стороны.
Еще один голос:
— Заметь, Дед, против оборотней использовали блаузаны. Я эти боевые артефакты только в трактатах по Второй войне против зверей видел. Хоть в руках подержу шарик. Да и со стороны Лоусона странное какое действие обычного артефакта «Стоп-16». Длительность же против защищенных магов — пара десятков секунд? А Кент до сих пор двух слов не вяжет, все в отключке.
Небольшая заминка. Кто-то откашливается. Скрипы. Затем тихий голос, я начинаю узнавать его. Пуф.
— Это я перенервничал и с трех артефактов в каждого залил. Они наших чуть не угробили. Вот я и сорвался. Считаю, уважаемые, что даже удачно получилось, иначе пришлось бы их физически по голове бить, чтобы отключить.
Судя по голосам, к нам присоединились судьи Драгомил и Дед. Трусливый Дост сообщил им информацию о самодеятельности студентов и о месте, куда мы отправились, но сам прийти и разобраться в ситуации не решился. Что ж, так даже лучше.
Я сделала усилие и постаралась открыть глаза. Вышло слабое трепетание.
— Тш-ш. Ваша девушка в себя приходит. Что ж вы такую красавицу в бой кинули? Обычно оборотни самок оберегают. Хм. Сначала думал, что она вообще человек, из блошек.
Я выдохнула и взглянула на мир. Та же улица, тени и всполохи света. Рядом со мной сидел Родди. Он распаковал узел с моими вещами, который нес с собой. Наши парни решили одежду не брать, а я, памятуя свои прежние приключения, упросила друга везти платье и туфли. Вот и пригодились. Сейчас лежала, аккуратно укрытая сверху собственным платьем.
— Как наши?
— Что она сказала?
Горло болело, и вырвавшиеся звуки были похожи скорее на шипение, чем на связную речь. Помог, как всегда, Родди.
— Спрашивает, как наши. Тяжело, Мари. Но все будут жить, и все — со зверями. Пока полная потеря сил. Рапира и Брайан без сознания. Кай пришел в себя и уже всем треплет нервы.
— Эй, — раздалось недалеко наигранно-веселое, — просто скажи, что я самый крутой, но еще плохо встаю.
— Да ты и лежишь плохо, помолчал бы, — ответил Родди. И улыбнулся.
Даже раненный, Кай ухитрялся улучшить настроение. Сама я тоже почувствовала себя лучше. Хотя моя пантера пострадала, и при трансформации в течение ближайших суток я все еще окажусь без ноги и с ранами, но двигаться смогу. В отличие от остальных оборотней, я активнее регенерирую в любом состоянии, ресурс больше. Поэтому следует быть осторожнее, не показывать слишком волшебное для оборотня восстановление.
— Как себя чувствуете, мисс Ерок? — В поле моего зрения появился озабоченно-нахмуренный судья Драгомил. Неужели нам пришли на помощь? — Мы получили летуна от судьи Доста. И намеревались понять, что происходит, но, к сожалению, опоздали к драке.
Значит, не помощь. Вряд ли тогда наш бой судья назвал бы «дракой».
— Приди мы вовремя, — присоединился судья Дед, — я не допустил бы этой кровавой разборки. Как вообще вы, взрослые люди, дошли до такого? Вы что, договориться не могли? Кого делили?
И очень недовольно посмотрел в мою сторону. Я опешила, брови поползли наверх. Он на что сейчас намекает? Что команды подрались из-за меня?
Осознав, что судьи вообще не в курсе происходящего, поскольку непонятно, что им написал Дост, что они видят перед собой лишь результат безумных разборок двух команд, я приподнялась на локте.
— Пуф, я же не полностью в курсе ситуации. Расскажи, пожалуйста, уважаемым судьям, что случилось и в чем дело. Родди, насколько помню, под артефактной клятвой до сих пор, чтоб сейчас плохо спалось безопасникам Конклава Магов. Только ты можешь рассказать.
Судьи вздрогнули и переглянулись. С безопасниками никто не хотел иметь дела, даже сами маги, которых, по логике, безопасники и должны защищать.
Пока Пуф отводил магов и разъяснял ситуацию, я получила возможность одеться. Пришлось делать это быстро, одновременно анализируя ситуацию. Родди отвернулся, но не отходил, отвечал на вопросы.
В процессе одевания тихо рыкнула на Кая. Этот обормот притворился, что все еще в глубоком обмороке, а сам открыл глаз и пытался подсматривать.
— Кай, ты же почти дохлый, без сил, вот что ты делаешь?
— Ты меня обижаешь, Мари. — Медоед, поняв, что его поймали на горячем, с печальным вздохом отвернул голову. — Я никогда не буду настолько без сил, чтобы не поглазеть на хорошенькую девушку голячком.
Стервец. Не удержавшись, я фыркнула.
Уже одевшись, я встала, опираясь на поданную заботливым Родди руку. И скромно обратилась к судьям, на которых рассказ Пуфа явно произвел ошеломляющее впечатление. Нашего криминалиста забрасывали вопросами, маги потрясали руками, даже быстро заспорили друг' с другом по какой-то детали из предполагаемого ритуала. Но времени-то не было совсем.
— Прошу прощения, что прерываю, уважаемые. Но команда Кента выполняла только охранную функцию на подходе к месту ритуала. А происходит он, скорее всего, в одном из этих трех нежилых домов, которые находятся перед нами, — и я указала на здания дальше по улице. — Я боюсь, что, если сейчас не прервать подготовку или сам ритуал, кто-то из оборотней умрет. А древний артефакт будет собран и попадет в грязные лапы убийцы.
Я обеспокоенно сжала руки перед грудью, нервно заламывая пальцы. Родди скорбно покачал головой. Хорошо, что было темно, потому что глаза его хитро блестели. Надо ему посоветовать заняться мимикой, какой из него получится судья, если по лицу мысли можно читать.
После небольшого молчания Драгомил решительно кивнул гривой каштановых волос со множеством мелких вплетений защитных артефактов.
— Девочка говорит дело. Студенты, оставайтесь здесь до прихода врачей и полиции, а мы с Дедом решим вопрос.
И он начал быстро проверять и включать на себе магические механизмы.
— Оу, — расстроенно сказала я, — я очень боюсь, очень. Но мне придется пойти с вами. Обещаю, что буду осторожна. Кроме того, мой зверь в сохранности, он не пострадал в бою, как у наших. Вдруг вам понадобятся помощь и реакции оборотня? Это очень важно! Инквизитор Рольф сказал, что приостановит «нулевые» допросы моего любимого Итана, если я лично принесу доказательство вины настоящего преступника.
— Я тоже, — спокойно сказал Родди. — Я вместе с Мари, что бы ни произошло.
Думаю, судьи про нас что-то подумали, но сейчас репутация не имела значения.
— И я! Возьмите меня! Я легкий! — завопил с земли Кай, чем существенно разрядил напряженную обстановку.
Некоторое время Родди спорил с судьями и Пуфом. Те уверяли, что первокурснику Торшу лучше остаться с ранеными, а с ними пойдет Пуф. Но Родди отказался даже от прямой команды своего кумира судьи Драгомила. И я понимала почему.
Пуф умница, но он совершенно непредсказуем в боевой ситуации. Слишком легко его могут сбить с толку знакомое лицо или чья-то аргументация. Верит людям наш криминалист. А мы с Родди верили только очень узкому кругу друзей и могли стоять плечом к плечу против любой угрозы.
Однажды совершенно милая и добрая преподавательница Юридической Академии Лоусона мисс Ирэн оказалась вампиром-мутантом, жертвой магических экспериментов. В трудную минуту я доверилась друзьям как самой себе, и они не подвели. Мой мир изменился. Родди — практически брат. И, несмотря на всю его юность и недостаток знаний, я в нем уверена больше, чем в ком бы то ни было.
Улица по-прежнему была погружена в полутьму. Скособоченные здания старого города выглядели скорее опасно, чем жалко. Древние камни видели много поколений жителей и не соглашались с тем, что их время ушло. Когда-то здесь заснул опасный артефакт, и сейчас он пробуждался.
Мы шли вперед, настороженно оглядываясь по сторонам.
Двое олимпиадных судей — сильных, взрослых, опытных магов. Возможно, лучших магов страны. И двое первокурсников. Без умудренной седины, но с решимостью в сердцах. Я бы поставила на нас с Родди. Но время покажет.
— Детектирую движение, — тихо сообщил Дед, поводя рукой с артефактом, похожим на часы, в сторону одного из домов. — Здесь. Пришли.
Дом был узким, каменно-деревянным, много раз подлатанным. Скорее всего, очень солидным для того времени, когда его построили. На входном широком коричневом портале двери еще виднелись остатки защитных рун, практически стертых от многолетних касаний входящих и выходящих людей.
Судя по сбитому и заполированному уровню нижней створки, жили здесь большими семьями, детей было немало. А сейчас камни первого этажа заросли мхом и темнели плесенью, на деревянных пристройках второго и третьего этажей зеленая краска определялась скорее намеком, почти полностью облупившись.
На двери висел огромный замок. А в окне первого этажа прилепился пожелтевший и скособоченный листок «Дом продается».
Маги слаженно шагнули по обе стороны двери, потом посмотрели на нас с Родди, переглянулись удивленно и заухмылялись. Я вспомнила тренировки преподавателя Брунелли, когда маги должны были обеспечить поддержку и держались по краям, а двери выламывали бойцы из оборотней. Увы, бойцов сейчас не было. Маги по привычке дали дорогу физически мощным однокомандникам. Которых — не было. Не было! Чего мне меньше всего хотелось, так это раскрывать свое инкогнито.
Поэтому скромная самочка оборотня в моем лице скромно потупилась и очень неуверенно протянула руку. «Ой, ну какой из меня боец?» Руку перехватил и деликатно отвел от двери Торш. Он сам сделал шаг вперед, схватился за замок и подергал.
Как мы и ожидали, дужка легко соскочила со скоб. Закрытость оказалась иллюзией. Я с ожиданием посмотрела на судей. Те, наконец оценив нас с Родди как не подходящий для штурма материал, первыми крадучись вошли в дом.
Я нырнула следом. И последним, аккуратно закрыв за собой дверь, замыкал нашу скорее интеллектуальную, чем штурмовую команду Торш.
— Смотрим первый этаж, — тихо скомандовал Драгомил. — Держитесь за нами, мальки.
Я, дрожа от нетерпения, э-э-э… то есть от страха, вцепилась в локоть друга. Тот сделал удивленные глаза и получил тычок в бок, благо мы стояли за спинами судей. Нет, определенно, как закончится весь происходящий ужас, отправимся вместе в драмкружок. Лицедейство оказалось не коньком Родди.
— Не дерись, — прошептал он мне в ухо, — у тебя кулак как молоток стал, больно, будто ребро сломала.
Осторожно проходящий мимо Дед недовольно зыркнул на нашу жмущуюся друг к другу парочку. В обеих его руках сияли два яйцеподобных диска, совершенно несерьезно сказочно освещая поджарую фигуру седовласого мага.
Я восторженно заблестела глазами, открыв рот. Частью это была игра, а частью — совершенно искреннее чувство завороженности магией. Если бы во мне не проснулся зверь, небольшой, но шанс стать магом у меня был.
Раненая пантера недовольно шевельнулась, и я тут же послала ей эмоциональную волну участия и благодарности. Моя черная хулиганистая девочка стала для меня дороже магии. Я с тобой, подруга, я с тобой.
Мы пробирались по шаткой, поскрипывающей лестнице на второй этаж, когда услышали песнопения. Высокий, режуще неприятный голос выпевал что-то медитативное, тоскливое.
Старый дом затрещал печальнее, как будто понимал, что после ритуала в нем уже никогда не забегают дети. После очищения от призраков такие помещения рекомендовалось сжигать дотла.
Идущие впереди маги резко остановились, прислушиваясь. Судя по лицу Родди, он тоже что-то понял по выпеваемым звукам, но боялся говорить, слишком близко находилось место вызова зла. У преступника мог оказаться хороший слух, поэтому никакого риска, даже дыхание лучше было сдержать.
Шаг за шагом, почти не дыша, мы поднимались наверх. Передо мной колыхались кожаные сумки на поясе судьи Драгомила. Не могу понять, как при наличии такого многочисленного обвеса судьи ухитрялись идти практически бесшумно.
Прижавшись к косяку с покореженной и криво висящей на петлях облупившейся бирюзовой дверью, мы заглянули в образовавшиеся от перекосов щели.
Я чуть не ахнула, хорошо, успела вовремя плотно сжать рот. В прорезь стало видно клетки застывшего в ней примарха Фороса. Цепи, похожие на те, что я видела на Итане и Люшере в полиции, сейчас обматывали Змея с шеи до колен. Во рту торчал кляп.
Мага-преступника с этого угла не было видно. Я пыталась вспомнить, где слышала этот противный голос. Сердце билось почти у горла, мысли метались, догадки крутились близко, но ничего не вспоминалось.
Пока судьи обменивались странными сигналами, быстро сгибая и разгибая пальцы, причем Родди активно кивал им головой, я осторожно попробовала выпустить лезвие. И, к своей радости, почувствовала напряжение в костяшке. Почти. Значит, смогу, если сосредоточусь.
Мне категорически не понравились цепи на примархе. Подозреваю, обычными методами их не разбить и не разрезать, значит, надо искать ключи или использовать лезвие. Выберем по ситуации.
С криком: «Именем Конклава! Всем стоять и не двигаться!» — Драгомил снес дверь. За ним, устрашающе крича: «Конклав! Конклав!» — понесся Дед. Для своего возраста и седин оба отлично двигались. Надо как-нибудь сообщить мистеру Бринелли, чтобы он получше присмотрелся к магам. Возможно, он недооценивает их штурмовые возможности.
К моему изумлению, почти вместе с ними внутрь впрыгнул Торш, прекрасно понявший жестикуляцию перед атакой. В коридоре осталась только я, чувствующая себя несколько… опаздывающей.
Подхватив подол — как мне вообще пришло в голову взять с собой не брючный костюм, а идиотское платье! — я вбежала в комнату, попав уже на завершение веселья.
Помещение было чисто убрано и полностью подготовлено к ритуалу. Темно-синие стены расписаны рунами и странными перекрестьями меловых линий. Особенно много их было на полу, где в центре пентаграммы, окруженный свечами и неизвестными мне артефактами, лежал… блондинистый мистер Сирей, мой несостоявшийся ухажер.
Глаза его крутились странным образом, он подхихикивал окровавленным ртом, совершенно не соображая, что происходит вокруг. Огромный артефактный зуб, обычно уродливо торчащий между губ, сейчас не был виден. В комнате отчетливо воняло гнильцой с резким, сладковато-приторным душком.
Если судить по видимым симптомам, столичный аудитор пребывал под акульим снадобьем. Значит, вот почему он им пах в полиции. Сирея уже начали подпаивать, когда мы встретились в коридоре.
Сейчас аудитор валялся в безумной нирване, а над ним дергался в невидимых путах знакомый крыс Рональд. Ронни — помощник примарха Фороса из клуба «Бура». Два световых луча из артефактов на ладонях Деда точно били в его фигуру, вызывая у оборотня мелкие конвульсии.
Вот же поганец. Преданно слушал Змея, бегал по поручениям, а сам заманивал с Акулой, убивал собственных собратьев по обороту. Вот почему для своих встреч и сделок Акула выбрал «Буру», клуб для оборотней. В любой момент крыс пришел бы ему на помощь. Мог прикрыть и даже вывести тайно, уж свой-то клуб Ронни знал вдоль и поперек.
— Зафиксирован, — довольно сказал Дед и оглянулся. — Что ж, дело не стоило и безголовой курицы.
— Вечно студенты раздуют проблему из ничего, — пробурчал Драгомил. Он наклонился и подергал путы белокурого аудитора из столицы. — Веревки я развяжу сам. А вот клетки… Парень, как тебя, Торш! Обыщи этого неудачника-ритуалиста. Где-то у него должны быть ключи от клеток. А мы с Дедом поищем жезл.
Судьи действовали деловито и быстро, обыскивая комнату. Как будто не сделали ничего особенного. Ворвались, обездвижили, победили. Магическая элита нашего мира. Что б им не прибежать чуть пораньше, к битве с Кентом? Хотя…
Оглядываясь, я поняла, каким количеством вещей было заполнено помещение. Под окнами валялись какие-то мешки и сумки. По углам стояли две крупные клетки. В одной из них лежал Форос, в другой находился совершенно изможденный седой мужчина с запавшими глазами, за пояс тоже обмотанный цепью.
Он поднял голову и хрипло прокаркал что-то неразборчивое. Руки, которыми он держался за прутья, были высохшими, как птичьи лапки.
По моим щекам потекли слезы. Сколько же он тут просидел? У него даже кляп вытащили, понимая, что кричать пленник уже не может.
Родди бросился к крысу, задергал на нем одежду в поисках карманов и ключей. Я медленно, шаг за шагом, шла к клетке. Где-то я видела это лицо.
Передо мной остановился Дед и встряхнул меня за плечи:
— Приди в себя, девочка. Все хорошо. Посмотри на меня, тебя же трясет. Мы их спасли! Слышишь, все хорошо, мы их спасли! И…
После этого он задумался, заморгал глазами. Из-под шапки ему на лоб упала прядь волос.
Нет, не волос. Струя крови залила лоб Деда. Он открыл рот, выпучил глаза и упал прямо на меня.

Глава 26
ТЫ ДОВЕДЕШЬ МЕНЯ ДО ПОГИБЕЛИ

«You will be the death of me» (присловье).

Минус один. Я лежала под упавшим на меня телом и с горечью понимала, что избежать потерь не удалось. Долгое время я не могла определить преступника из двух равно подозреваемых кандидатур, все надеялась, что одна из улик подскажет правду. Но только прямое столкновение интересов на месте ритуала решило вопрос.
Не Дед.
Теперь остался только один подозреваемый, искомый маг-ритуалист.
— Я сдаюсь! — прозвучал испуганный голос Родди. — Вы вообще мой кумир, я против вас не пойду!
— Хозяин, — раздался голос крыса, — не доверяйте ему, лучше я его в клетку посажу.
Как только Дед перестал удерживать контроль над своими артефактами, связывающее действие прекратилось, и Ронни, к моему величайшему сожалению, пришел в себя.
Я не знаю, что заставило крыса пойти на предательство, но почти уверена, что основную роль сыграл Акула, так красиво потом вышедший из игры и пусть намеком, но сдавший место преступления. Слишком часто этот манипулятор приходил в «Буру». Скорее всего, нашел, чем зацепить Ронни, снующего там на побегушках у Змея.
Я жалобно заскулила и начала выползать из-под тела в надежде, что меня посадят в клетку с Торшем.
Но получилось даже лучше.
В меня ударил красный луч, вызывая легкую слабость. И я мгновенно обмякла, как парализованная.
Торш вскрикнул.
— Я ее обездвижил, парень, ничего с твоей подружкой не случилось. А сейчас садись в клетку. Я тебе кое-что скажу, а ты подумай хорошенько. Может быть, еще и встретимся в одном деле.
Драгомил, а это был Драгомил, спокойно вытащил из заплечной сумки короткую металлическую палку, блеснувшую красноватым оттенком. Три медных цилиндра плотно сидели в центре жезла Варрана.
Безопасники искали артефакт по всему Лоусону, а судья хладнокровно носил его с собой, проводя часы в полицейском участке.
То-то я почувствовала запах от аудитора Сирея после того, как они вышли из его кабинета вместе с Драгомилом! Скорее всего, за минуты до этого аудитор и получил порцию яда.
Крысюк вытащил обездвиженного Фороса из клетки, тут же втолкнув туда Родди. Без меня другу из плена не выбраться, зато я осталась ближе к преступнику. Теперь нужно выждать правильное время. Добраться до него, пока он не сообразил, что обычные противооборотневые артефакты на меня не действуют. Главное, чтобы он не пустил в ход нечто более весомое.
В ближнем бою мои лезвия пробьют любые его защиты, но открыто бросаться на готового к схватке одного из лучших магов страны было бы практически самоубийством.
Я лежала неподвижно, демонстрируя безобидность и выжидая нужный момент.
— Хозяин, а можно мне получить его голос?
— Больше повторять не буду, — жестко произнес Драгомил, наверчивая на кончик жезла знакомый аудиторский зуб, — умения примархов связаны с их природой, этих зверей я забираю себе. А тебе подберем крупный экземпляр из пойманных. Ты же льва хотел? Отлично! Вот и острие на месте. Пора скреплять.
Так вот для чего судье нужен был Сирей. Аудитор оказался носителем последней части артефакта. И был направлен в Хакс по анонимному доносу от Конклава Магов. Конклава, в котором состоял судья Драгомил.
Только человек, имеющий вес и в Конклаве, и в олимпиадном комитете, мог одновременно призвать в город владельцев всех недостающих частей жезла.
Пригласил на Олимпиаду журналиста Финли с его медным цилиндром, сделал судьей по приглашению совершенно никчемного и неизвестного Доста, который привез в Хакс крышечку-навершие. Завлек в сети Сирея, владельца костяного зуба.
— Да! Льва! Хочу быть львом! — Крыс тащил Змея и едва не подпрыгивал от нетерпения. — Побольше размером! И со мной теперь все начнут считаться, никто не посмеет презирать льва! Хозяин, это такое счастье, хозяин!
— Да хоть нескольких возьмешь. — Драгомил был сосредоточен. — Все подготовил? Скоро на улице появится полиция. Мы должны успеть подчистить за собой.
Вот все и встало на свои места. Ни Торша, ни меня не собираются оставлять в живых. Мы падем смертью храбрых в битве с преступником, которым объявят, например, Змея. А выживет, выйдя из боя израненным, но не сломленным, только судья Драгомил.
Собрать всех в Хаксе могли лишь два человека: или Дед, или Драгомил. У остальных не было такого влияния на Олимпиадный комитет. А главное, преступник действовал очень уверенно и спокойно, несмотря на десятки пронырливых студентов, наводнивших город.
Судья получал ежедневные отчеты команд и полностью контролировал ситуацию. Вообще не боясь неожиданностей и являясь духовным лидером одной из человеческих команд.
Драгомил что-то зашептал, подняв руки с жезлом. Легкое покалывание прошлось холодной волной по моей коже. Очень сильная, древняя магия вступала в современный мир.
Жезл засиял, медные кольца на нем закрутились как змеи, поблескивая полированными боками. Заискрил костяной кончик артефакта. В комнате стало резко морозно и страшно, изо рта пошел пар.
Терять было нечего. Я приготовилась к броску.
— А это кто? — спросил Ронни, обнаружив меня, выползшую из-под тела упавшего Деда, всю в крови и с растрепанными волосами. — Молоденькая. Где-то я ее видел…
Крысюк шагнул в мою сторону и перекрыл линию прыжка на Драгомила. Я чуть не взвыла от расстройства.
Судья недовольно посмотрел на помощника, посмевшего нарушить его концентрацию, сосредоточился и выпалил итоговые слова, почти крича и наставив жезл на Фороса:
— Примарх одекс!
Комнату залило мертвенно-бледное освещение.
Спеленатое цепями тело Змея затряслось как в конвульсиях. Даже находясь без сознания, он хрипел, выл, рыдал. Как будто его резали наживую. Жалкие болезненные звуки древнего оборотня, теряющего себя.
Пантера внутри меня, до этого храбрая даже в тяжелейших и опаснейших ситуациях, вдруг испуганно мявкнула, заскребла лапами и начала закапываться поглубже.
Я, готовившаяся совершить оборот и прыгнуть, вдруг перестала чувствовать кошку. Ощущения были странные. Зверь и был, и его не было. Моя вторая ипостась забилась, как кролик в нору, и тряслась. Ни выцепить, ни выманить.
Напрягая руки, я поняла, что не появляется и намека на лезвие. Юный примарх внутри вел себя как трусливое дитя, испугавшись присутствия древнего артефакта против оборотней.
— Получилось! — громко и счастливо произнес Драгомил. — Видишь, брат? У меня все получилось. Там, где природа принесла тебе на подносе и с поклонами, я пришел и забрал сам. Природа, она же глупая самка. Сначала бежит и отдает любовь смазливым счастливчикам, зато потом полностью и самозабвенно ложится под настоящего самца.
Судья залюбовался сверкающим, будто пережевывающим полученную силу жезлом.
— Десятилетия поиска и подготовки… Столько лет жизни в поисках справедливости. Вот почему я лучший судья! Потому что знаю, что такое настоящая справедливость. Я, старший сын, должен был стать примархом, а не беспутный маленький гуляка и бездельник. Это не моя судьба — обычный маг. И вот теперь в моих руках все! Никто не чувствует примархов, а я буду ходить рядом, близко-близко, за спинами беззаботных любимцев судьбы, которым сила досталась просто так. Слышишь, брат! Я заберу ипостась у всех примархов, я переиначу всю расстановку сил. Маг-примарх. И никто не узнает. Только я и ты. Ты будешь знать все.
Голос судьи, сначала спокойный и сильный, становился все более хриплым, прерывистым, горячечным. А надо мной в это время навис крыс, протянул руку, чтобы отбросить закрывающие лицо пряди слипшихся волос.
— Ронни, оставь девку в покое! Времени почти нет. Тащи следующего примарха.
Крыс, ворча, убрал от меня руку. Продолжая с подозрением оглядываться, он пошел ко второй клетке. Я закрыла глаза и упрашивала, умоляла, приказывала появиться кошке. Та шипела откуда-то из глубины и выходить, предательница, отказывалась.
Хотелось плакать от бессилия и внезапно появившегося страха. Нет. Только не сдаваться. Я сжала зубы, поняв, что и моя жизнь, и жизнь Родди сейчас зависят только от моей собранности и хладнокровия. Что ж. У меня еще осталась впечатляющая физическая сила. Буду драться до последнего.
Я услышала скрежет. И поняла, что от напряжения начали крошиться зубы.
По темным стенам зловеще двигались огромные тени. Игра отблесков многочисленных свечей превращала тень крыса в вытянутого в длину как многоножка скособоченного монстра, а изображение судьи оказалось высоким, подпирающим потолок, но извращенно тонким, длинноруким. Его тень двигалась, раскидывая по стенам множество мелких подтеней, все с дергаными, резкими, паучьими движениями.
Черные марионеточные монстры на стенах пугали так же, как их источники-люди. Словно ритуал позволил заглянуть по другую сторону их душ, вывернув наизнанку и открыв истинную натуру.
— Хозяин, а когда я получу льва?
— Завтра, как только выберемся из города. Получишь расчет в клубе, сразу садись в поезд. Потом уедем в мое поместье. Мы не знаем, как долго и с каким периодом адаптации будут приживаться звери. Нельзя выдать себя странным поведением сейчас, после того как мы столько сделали. Это будет непростительной глупостью.
Голос Драгомила опять приобрел спокойную певучесть, зазвучал рассудительно.
Судья удивительно нежно разложил обессиленного второго мужчину внутри пентаграммы и точными красивыми движениями профессионала обновил изображения рун. Полузакрыв глаза, он аккуратно подпитал руны и встал над слабо дышащим телом.
— Какое облегчение! Теперь, когда жезл собран и обрел полную силу, не обязательно убивать. Я оставлю тебя в живых, Шакир. Буду изредка заглядывать к тебе и делиться новостями.
Шакир?
Горячая волна прилила к моим щекам. Я впервые в жизни почувствовала, как шевелятся на голове волосы. Шакир? Мой… отец, по мнению Змея. Вот почему мне знакомо это лицо. Я несколько раз видела его на старом рисунке из личной шкатулки мамы. Только там мужчина был молод, с гладкой кожей, широкой белозубой улыбкой. У него был немного искривлен нос, и это предавало мальчишескую хулиганистость юному лицу, очаровательную бесшабашность. Мама небрежно перекладывала рисунок, называя изображенного «один из друзей юности».
Любопытная пантера осторожно высунула нос, и я сразу ухватила ее за шкуру, жестко схватив в клещи воли и потянув наружу. Я потом с тобой серьезно поговорю, кошка, а пока — иди сюда!
Ни за что я не позволю издеваться над собственным отцом.
Я зарычала на кошку, потащила ее наружу, и она, неуверенно огрызаясь, все-таки выбралась под кожу, заливая предчувствием теплой волны.
Готова к трансформации.
Мышцы рук и ног напряглись. Я набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула, готовясь к последнему, возможно, прыжку в моей жизни.
В это время Драгомил, обеими руками держа жезл, поднял его над головой. Указав на моего отца, он закричал:
— Примарх одекс!
И… ничего не произошло. Судья замер, напрягся.
— Примарх одекс! — еще громче возвестил, потрясая артефактом Драгомил.
Ничего.
У Шакира уже не было примарха. И, пытаясь вытащить зверя из своего брата, моего отца, судья об этом явно не догадывался. Значит, во время пыток и издевательств отец молчал, не выдавая информации, догадываясь, что его зверь ушел к кому-то из близких.
Вдруг Родди, тихо сидевший все это время, неожиданно запел гимн Академии Лоусон и задергал прутья клетки.
Отвлекает? Но времени на связные мысли уже не было. Поднимаясь одним, рвущим связки, безумным движением, я начала трансформироваться.
— Это она! Я ее вспомнил! Она! — испуганно завизжал крыс, тыча в меня пальцем.
И время замедлило ход. Как сквозь патоку разворачивался ко мне с жезлом наперевес судья. Двумя руками закрывал уши и приседал в страхе крыс. Тряс прутья и открывал рот, надрывно крича, Родди. А я отталкивалась ногами, уже в воздухе наращивала черные лапы. Но медленно, пантера слушалась очень медленно.
Сбоку мелькнуло какое-то движение. Оглянуться и рассмотреть, что происходит, я уже не могла. Как не могла ничего поделать, летя навстречу практически направленному на меня жезлу.
— Примарх одекс! — орал сообразивший о сбое судья, а я все продолжала свой затяжной прыжок, уже навстречу страшному оружию, готовому вырывать моего зверя.
Закрывая глаза, принимая судьбу. Звуки исчезли.
Как вдруг что-то тяжелое ударило меня в бок, убирая с линии атаки. Больно. Жестко. Падая кувырком и шипя от удивления, я увидела в круговерти картинок, как в комнату вбегает Дудль, что-то неслышное кричит, кричит и размахивает посохом. Затем мелькает в броске огромный косматый волк.
Ошалело тряся головой в оглушительно страшной тишине, валяясь в полутрансформации, я оглянулась посмотреть, что сбило и спасло мою кошку.
На грязном дощатом полу сломанно лежал золотой тигр. На моих глазах корежась, беззвучно дергаясь и превращаясь в обнаженное молодое человеческое тело.
Итан. Итан прыгнул, закрывая меня от жезла. И сейчас лежал без сознания, конвульсируя в муках. Артефакт безжалостно вырвал из него звериную ипостась.
Уже не видя, как ворвавшиеся сражаются с преступниками, я кинулась к Итану, затрясла его, ухватив передними лапами, с ужасом видя, как мотается его голова и бледнеют щеки. Слух постепенно возвращался, но мне он был не нужен. Мне нужен был мой Итан.
— Итан! — На лицо альфы падали крупные капли. Почему-то было трудно смотреть, все расплывалось. — Итан!
Тело Итана аккуратно забрали из моих рук.
— Он жив, — тихо сказал Родди, — все хорошо.

Глава 27
СЛОВА РАНЯТ БОЛЬНЕЕ, ЧЕМ МЕЧИ

«Many words hurt more than swords» (поговорка).

Родди потом сказал, что Итан спас не только меня, но и всех, с ним прибывших. Дудль, выпустивший из тюрьмы Люшера и Итана, торопился на помощь, был уверен в своих силах и никак не ожидал, что комната напичкана защитными артефактами против магов.
Он забежал в место ритуала и, не успев докричать: «Именем Конклава Ма…», — получил точный выстрел, который чуть не снес ему голову вместе со всеми защитными амулетами. Мудрый государственный следователь, который считал, что гарантий не бывает много, а если не хватает пальцев и ушей, надо вешать гарантии на ресницах, спасся благодаря своей параноидальной предусмотрительности.
Под артефактной защитной шляпой, обвешанной амулетами, он носил обруч дознавателя с усиленной крепостью деталей. В результате шапку пробило, а обруч чудом затормозил магический удар. Хотя Дудль при атаке свалился мешком на пол, он смог прийти в себя через несколько секунд. Ошарашенный, удивленный, злой и даже немного сконфуженный, но не сломленный.
Драгомил, который стрелял, как древний воин, артефактами с двух рук и выпустил заряд из жезла Варрана по Итану, а из боевого наруча — по Дудлю, просто не успел среагировать на Люшера.
Дальнейшие удары шарами-блаузанами, такими же, какими был вооружен Кент, не возымели нужного действия на примарха, несмотря на то что Ронни успел бросить штуки четыре, пока не был пойман длинными руками Торша и прижат за шею к клетке.
Первое, что сделал Люшер, — выбил жезл Варрана. Но и после этого примарх с Дудлем с огромным трудом справились с Драгомилом, чья одежда оказалась сплошным магическим доспехом.
Это все мне рассказывал Родди размеренным шепотом, пока мы сидели в коридоре местной больницы. Признаюсь, мне было не очень интересно. Арестовали преступников? Хорошо. Я, скорее, волновалась о тех, кто пострадал.
Здесь, в центральной больнице Хакса, лечили только людей. Обычно Двуликие, будь то оборотни или вампиры, сами справлялись с небольшими ранами, а болезней вообще не знали. Поэтому в небольших штатовских клиниках специалистов по ним было не найти.
— Не волнуйся, девочка, — сказал Дудль, когда забирал в портал на Лоусон нашу пострадавшую команду и Итана, который все еще был без сознания. — Я лично прослежу за ситуацией. Вернем мы твоему парню зверя, нужно только немного потерпеть.
И теперь я терпела. Неизвестность. Ожидание. Предчувствия. Шепотки за спиной.
Как же, все оборотни слегли. Капитан команды лишился зверя, когда прикрывал свою девчонку. Для оборотня — верная потеря статуса и уважения среди своих. Половинчик. Инвалид.
Безопасники заявили, что зверь Итана только сильно пострадал, все излечится. Но никто этому не верил. Врачи, оказавшие первую помощь, пустили слухи, и теперь не шептались только немые.
— Иди, Мари, тебя зовут.
Родди осторожно тронул за плечо. Он и Пуф сопровождали меня как верные рыцари, не отходя ни на шаг. Иногда можно было поплакать в их жилетки. И тогда парни мягко гладили меня по голове. Становилось немного легче. Сейчас я должна была войти в палату к отцу и принять новости, какими бы они ни были.
Комната оказалась такой же холодно-недружелюбной, как и вся больница. Светло-серые стены, выдраенные до потери краски деревянные полы. Кровать с тумбочкой, стол и пара металлических стульев.
Даже занавески на окнах не добавляли уюта, а висели ровными прямоугольниками белой ткани с аккуратными больничными печатями на углах. Скупо и практично.
Седой мужчина в кровати пытался поддержать в прыгающих пальцах стакан с водой, который поднесла к его рту закутанная в накрахмаленную униформу молчаливая нянечка.
— Добрый день.
Я смотрела, пытаясь найти сходство с тем мальчишкой на фотографии из шкатулки. Тогда я его узнала, а сейчас не могла отыскать ничего общего.
— Говорят, ты представилась врачу моей дочерью, — проскрипел изможденный как скелет мужчина, поморщился и сделал знак нянечке. Та равнодушно забрала из слабых рук пациента стакан. Громко звякнув стеклом, поставила его на тумбочку.
— Если что, я в соседней палате, — сказала женщина и ушла, колыхая при ходьбе жесткой юбкой.
— Да, мистер Шакир, — сказала я. — Есть шанс, что это так. Меня не пускали к вам в больницу, и пришлось выдать вероятность за убеждение.
Мужчина дернул углом рта и откинулся головой на подушку.
— Что ж, даже не буду предполагать, кто твоя мама. В моей жизни был период, которым можно хвастаться только в мужском сообществе, а не при такой юной мисс. Так что определить твою мать я не смогу, даже будь у меня силы копаться в памяти пару недель.
Он закашлялся на последних словах. Говорить ему было трудно.
— Я — Мари Ерок, дочь Орнеллы Ерок.
Он произнес еле слышное «О-о-о» и уже внимательнее посмотрел на меня.
— И как ты меня вычислила, маленькая умница? Ори поклялась, что никогда больше не произнесет моего имени.
Я подняла руку над кроватью и резко выпустила из пальцев лезвия. Острые, тонкие и длинные в человеческой трансформации, но безусловно устрашающие, они блеснули, удивительно гармонично вписавшись в холодное больничное окружение.
Шакир завороженно коснулся ближайшего лезвия сухим пальцем. И вдруг широко улыбнулся:
— Дочь.
Он мелко задрожал, и я поняла, что он смеется.
— Недаром Драго опасался, что, если просто убьет меня, ничего не получит, — еле выговорил он сквозь смех. И добавил уже серьезнее: — Уникальные дары передаются не просто ближайшему родственнику, каждый дар ищет своего носителя. Лезвиям нужны открытое сердце и тяга к справедливости. У Драго не было шансов, что бы он там о себе ни думал.
Он снова закашлялся, уже тяжелее.
За стеной загрохотали шаги. Дверь резко распахнулась, явив государственного следователя, главу сыска Лоусона, главу следствия Конклава и просто хорошего человека.
Со времени нашей встречи на ритуале Дудль стал еще более подозрителен. Во всяком случае, он сначала внимательно осмотрел углы, затем поправил тяжелый, увешанный сумками и артефактами пояс, явно остановил себя, чтобы не заглянуть под кровать, и только потом приветственно заявил:
— Рад видеть, уважаемые подозрительные личности, особенно интересные инквизитору. Я не вовремя?
Я заулыбалась.
— И мы вам рады, мистер Дудль. Вы всегда вовремя, а в прошлый раз особенно удачно ворвались, долгих вам лет здоровья.
Шакир с интересом нас слушал, явно не узнавая спасителя. А Дудль довольно закрутил в руках посох.
— Да, если бы не мое решение освободить задержанных и не пара весомых аргументов для Рольфа, — следователь сделал выпад артефактом и мечтательно прищурился, — преступник бы ушел от наказания. Кстати. Мистеру Шакиру, по словам врачей, намного лучше, и закрытое заседание Конклава хотело бы выслушать его показания. А для тебя, любопытная девочка, везде так удачно сующая свой милый носик, у меня особое послание.
Он покрутил в пальцах небольшой листок бумаги и тут же отдернул, как только я потянулась.
— Угадай, что за симпатичный молодой человек тебе написал, как только пришел в себя? А ты знаешь, что именно он привел нас так быстро по твоему следу на место ритуала? «Запах ее кошки, — сказал мне этот юноша, — я почувствую за километры». Врал, конечно, метрах в десяти максимум, но как красиво и впечатляюще! Эй! Эй! Хватит прыгать!
Я выхватила листок. И, затаив дыхание, развернула.
На нем кривыми неуверенными линиями было нарисовано печальное лицо. Как иногда рисуют дети. Круг, глаза, нахмуренные брови и скорбно изогнутый рот. Рядом стояла жирная точка.
— Это что имелось в виду? — спросил заглядывающий через плечо вездесущий Дудль.
— Не знаю, — растерянно ответила я, вертя послание. На другой стороне листа было пусто.
— Твой парень? — тихо спросил отец.
— Тоже студент, — ответил Дудль. — После ночного происшествия лишился своего тигра. Теперь ищем того, кто сможет управлять жезлом, чтобы вернуть зверей. Потом уничтожим артефакт согласно договору и сообщим официально Совету. Думаю, дня за два успеем, пока волна не поднялась. Вообще я рад, что участников событий так много, иначе некоторым горячим головам захотелось бы все тихо зачистить.
И он недовольно выпятил челюсть.
— Значит, нам повезло, — проскрипел Шакир. — А парня можно понять. Не факт, что зверь приживется. Драго говорил, что даже в древности не все удавалось. Поэтому Варран собирал сотни зверей, чтобы удачно приживить себе единицы. Сейчас твой парень в шоке и опустошении, родные от него отвернулись. Поверь мне, он хочет пережить горе в одиночку. Наверно, написал, что расстается и больше не хочет встречаться?
Я еще раз покрутила записку и, не колеблясь, ответила:
— Ничего он такого не пишет. Грустит немного. По мне, наверное, скучает.
Дудль удивленно поднял бровь. Я задумчиво постучала запиской по подбородку'.
— Мистер Дудль, а где сейчас Итан?
— Итан Донахью пришел в себя и сразу был направлен на последующее излечение в семейное поместье. В стае он, детка. — Следователь с грустью наблюдал за мной.
Вообще они с отцом смотрели как-то странно. Как будто жалели.
И зря. Не надо меня жалеть. Итан выжил. Драко захвачен. Жезл Варрана будет разрушен. Все же хорошо.
— Мистер Дудль, я поняла, что вы забираете мистера Шакира, но потом-то я могу его навещать или помочь устроиться с жильем?
— Конечно, красавица. Жди от меня летуна с новостями дня через три. А сама ты куда? В академию?
— Нет, мистер Дудль. Вы же видите, — я потрясла бумагой, — мой парень грустит без меня, ждет. Я срочно еду на земли Донахью.
Когда я уходила, уже прикрывая дверь, невольно услышала тихое:
— Бедная девочка.

Глава 28
ЭТОГО ДОСТАТОЧНО, ЧТОБЫ РАССМЕШИТЬ КОШКУ

«It is enough to make a cat laugh» (поговорка).

На перроне было пустынно. Свистел ветер и гнал песок по старой лестнице, ведущей к покосившемуся станционному зданию и небольшой подъездной дороге. Кроме меня из поезда высадился только сухонький, активно двигающийся старичок в коричневом дорожном костюме, тащивший по большому саквояжу в каждой руке.
Не оборачиваясь по сторонам, он бодро подошел к лестнице и начал спускаться. Судя по всему, одинокая повозка на дороге, запряженная в одну лошадь, ждала именно его.
— Прошу прощения, мистер…
Я поспешила за пожилым джентльменом, понимая, что могу' упустить единственно возможного информатора в этом заброшенном месте.
Мужчина, удивившись возгласу за спиной, споткнулся, охнул и начал неуклюже падать. Пришлось бросать чемодан и вцепляться ему в пиджак. Дернула, едва удержав старичка на ступеньке. И услышала неприятный треск.
— Право, не знаю, как это получилось, — расстроенно произнесла я, глядя на пиджак с вырванными от рывка двумя пуговицами. — Я только хотела задать вопрос.
— Ничего, уважаемая, это не самая большая потеря из возможных. Бывают в жизни и более трагичные случаи, поэтому возрадуемся, что с нами произошел именно такой нестрашный.
Я с подозрением посмотрела на джентльмена, где-то я уже слышала похожие речи. Старичок принял мое внимание с удовольствием и, щуря подслеповатые глаза, представился:
— Амброуз Тито, доктор и поэт, собственной персоной, к вашим услугам.
— Мари Ерок, студентка следственного факультета Юридической Академии Лоусона.
Вежливый книксен. Как бы далеко от цивилизации мы ни оказались, ее часть всегда внутри нас.
— Так о чем вы хотели спросить меня, юная мисс? Не ожидал, что даже в этом забытом краю встречу любознательного студиоза. Как говорится: «Пылает в сердце светоч знаний».
Вот он кого мне напомнил! Наш доктор, милейший мистер Фонтень, говорил очень похоже, так же многословно и запутанно.
Я улыбнулась и скромно отступила, позволяя себя рассмотреть.
— Может быть, вы знаете, где находится поместье Донахью? Я не успела купить карты в Лоусоне. Пришлось буквально впрыгивать в поезд.
— А у вас неплохо получается действовать в последний момент, — добродушно рассмеялся неожиданный спутник и обрадовал: — Именно в поместье Донахью ведет путь вашего скромного слуги. Если вам не претит соседство со слишком тонко чувствующим и реагирующим на природу собеседником, я готов предложить вам место в ожидающей меня карете. Ибо «Делись добром, и оно вернется».
— Прекрасные слова! — восхитилась я, поднимая чемодан. — Буду счастлива разделить с вами минуты дороги.
— Часы! — поправил меня мистер Тито, снова пытаясь преодолеть перронную лестницу. В этот раз без моих замечаний и довольно успешно. — Это самое дальнее поместье стаи. В нем молодые тигры, недавно ставшие взрослыми, проходят практику семейного братства.
Он остановился и весело хмыкнул.
— Это означает, мисс Ерок, что социально опасных молодых и гормонально нестабильных особей прячут подальше, а заодно обучают командности. Ведь по своей природе тигры, скорее, одиночки. «Прекрасный тигр един, как солнце в небе».
— Прекрасно! — поддакнула я.
Доктор покачал головой:
— По этому кусочку у меня есть сомнения, но если вы говорите, что он хорош…
— Все, что про тигров, мне сразу нравится, — честно призналась я, легко подбрасывая свой чемодан на грузовой отсек крыши кареты.
Сонный кучер подпрыгнул на сиденье и вместе с мистером Тито с изумлением воззрился на большой чемодан наверху.
— Ловко, — сказал мистер Тито. — А можете и мои саквояжи туда?
— С удовольствием, — ответила я и разместила его сумки рядом со своим багажом.
Довольный кучер, которому не пришлось возиться с тяжелыми сумками, поприветствовал нас, принимая как должное, что доктор прибыл с помощницей.
Мы уселись в карету и с необыкновенной симпатией посмотрели друг на друга. Дорога обещала быть замечательной.
Карета поскрипывала. На полу под ногами я заметила довольно много песка. Солнце палило так, что пробивалось через занавески. Природа сильно отличалась от привычного мне мягкого климата. За окном проплывали то пустоши, то вдруг — плотные лесные массивы.
Доктор заметил мой интерес к необычному ландшафту.
— С водой здесь неровно. Во время Смуты завелся в этих благодатных краях ритуальщик. Талантливый парень, фермерский сын, убежденный в наличии алмазных руд под землей. Грезил идеей то ли личного обогащения, то ли расцвета края. Алмазы молодой человек так и не нашел, а местность подпортил капитально. Обереги небеса нашу жизнь от встречи с фанатиками.
Я вспомнила судью Драгомила и согласилась. Даже думать не хотелось, что маг-фанатик может быть моим дядей. У Криса тетя Ирэн оказалась вампиром-мутантом, но она была седьмой водой на киселе, частью другой семейной ветви. А мой «дядя», скорее всего, был прямым родственником.
Как говорила мама: «Рядом с очень сильной кровью ищи очень больную».
— Мистер Тито, а большое ли поместье? Есть еще поселения рядом? Гостиница?
— Вы, мисс Ерок, действительно быстро в поезд впрыгивали, — захихикал доктор. — Прямо юность вспоминаю, бесшабашную и рисковую. Поместье большое. Деревня при нем есть, почти городок, по местным меркам. С магазинчиками, мастерскими. Крупное поселение, но, как видите, с внешним миром связей не много. Хотя это сейчас не сезон, практика у молодых тигров, опасный период.
Я прикусила губу.
— Выбирать не приходится, уважаемый. Моего молодого человека тяжело ранили, семья к себе забрала. Вот, навестить еду.
Доктор кинул взгляд на мои кожаные брюки, крепкие ботинки, закрытую полувоенную блузу. За время обучения в академии я изменилась, сейчас это было отчетливо заметно.
— Дайте угадаю, к Итану Донахью?
— Да.
Я улыбнулась, услышав имя моего золотого тигра.
Доктор повозился на сиденье, то ли поудобнее устраиваясь, то ли подбирая слова.
— Сам я тоже тигр, — скромно признался он.
Я давно поняла, что он оборотень, а при касании на лестнице определила и тигра, поэтому удивленных глаз не делала, просто уважительно кивнула. Тигры — крупный, влиятельный клан.
Доктор наконец решился и разразился довольно пространной речью.
— Вы необычайно красивая мисс и полны талантов… — Закидывание чемодана его явно впечатлило. — Хотел бы как доктор предупредить, что у мальчика почти ушел зверь, и сам он сильно ранен душой. Для нас, оборотней, отсутствие контакта со зверем — как потеря половины себя. Начинает меняться характер, уходит тигриная энергия, жажда жизни, э-э-э… темперамент страдает. Вы не увидите привычного вам молодого человека. Возможно, лучше подождать дома его выздоровления. Но что это я вам советы даю? Поздно уже, вы едете. Простите за непрошеный совет, это все от чистого сердца.
— О, я понимаю. И внимательно прислушиваюсь к вашим словам, — уверила я. — Сама бы подождала, но Итан записку прислал. Пишет, что скучает.
Доктор удивленно поднял брови. И повторил то, что уже говорил отец:
— Странно, в этот период никого видеть не хочется. Донахью-мальчика специально в дальнее поместье отправили. Отдохнет, детство в тишине вспомнит. Тигры молодые на практике бегают по своим делам целый день, да и дисциплина… Никто не зайдет в ту часть дома, где находится Итан.
Судя по всему, семья планировала осторожную адаптацию. Посидит-посидит Итан, да и начнет понемногу со сверстниками общаться. Только вот беда, никого нет прямолинейнее, чем молодые оборотни.
Ехали уже пару часов, коротая дорогу неспешным разговором. В основном доктор читал мне строчки из своих произведений и расспрашивал о благозвучности. Внезапно лошадь заржала, карета дернулась и резко остановилась.
Мы переглянулись и напряглись. Сама я после Хакса стала нервной и готовой в любой момент оборачиваться, а вот боевые реакции пожилого доктора-поэта приятно удивили. Обычно с возрастом в оборотнях было все больше человека, даже зверь становился медленным, слабым и ленивым.
В дверь кареты отрывисто постучали и распахнули.
Полуобнаженная молодая девушка, только кусок широкой материи от подмышек до бедер, улыбаясь, заглянула внутрь. Спутанные русые волосы, курносый нос и россыпь веснушек делали ее скуластое лицо немного диким, но удивительно милым. Она нисколько не стеснялась отсутствия приличной одежды и даже попыталась сделать подобие книксена.
— Приветствую вас на землях Донахью! Я дежурная, Бетти Конахью. Как о вас сообщить в поместье?
Доктор приосанился.
— Скажите, что прибывает доктор Амброуз Тито. Я не был в поместье лет двадцать и буду счастлив вступить на землю клана.
Девушка благожелательно кивнула, ухитряясь расплыться в улыбке еще шире, и перевела взгляд на меня.
— Мисс Мари Ерок, студентка Юридической Академии Лоусона. С визитом к Итану Донахью.
С каждым произнесенным словом мисс Бетти все сильнее удивлялась, затем перестала улыбаться и серьезно сказала:
— К Итану вас не пустят, мисс. Лучше не рассчитывайте. Но могу вас уверить, ему стало немного лучше. С приездом доктора Тито мы вообще волноваться перестанем.
Я дернула уголком рта, но промолчала. Не буду спорить с привратником. Доберусь до поместья и там разберусь. В конце концов, хочу посмотреть в глаза тому, кто попробует использовать силу, не пуская меня к Итану.
В карету заглянула любопытная тигриная морда, фыркнула и тут же нагло обнюхала мне колени.
— Буч, совсем обнаглел? Я сегодня дежурю!
Девушка энергично отпихнула морду руками.
— Добро пожаловать на земли клана. О вашем прибытии будет сообщено.
Бетти ловко спрыгнула с подножки кареты, и мы с доктором смогли полюбоваться на то, как мисс Конахью, не стесняясь, тут же превратилась в тигрицу. Ухватив в пасть слетевший кусок тряпки, она побежала с еще двумя молодыми кошками вперед по дороге.
— Впечатляет, — сказала я.
— Да. Я несколько отвык от свободы нравов на клановых землях. — Доктор мечтательно сощурил глаза. — Не оборотню трудно это представить, мисс Ерок, но первые взрослые годы в стае — самое счастливое время жизни. Здесь я встретил свою жену, нынешнюю мисс Тито. И когда-то… «Туманы глаз твоих заставили забыться».
Старичок ностальгически завздыхал.
Прекрасно. Вокруг моего Итана бегают полуголые девицы и паруются молодые тигры. Доктор принимал меня за сильную и уверенную, но человеческую девушку. Пожалуй, я инкогнито сохраню и дальше.
Пантера внутри хищно потянулась. Я усмехнулась. Поиграем.
В памяти мелькнули картинки внезапного приезда в замок Белого Крыла, но я отогнала эти дурные мысли. Мой Итан не такой. Не такой…

Глава 29
КТО ХОЧЕТ ПОЛУЧАТЬ ЯЙЦА, ТЕРПИТ КУДАХТАНЬЕ КУР

«Не that would have eggs must endure the cackling of hens» (поговорка).

Поселение у подножия холма выглядело… пасторально. Увитые плющом домики, дорога, поднимающаяся вверх к поместью. И круговая цепочка внушительных зданий на самой вершине холма. Скорее всего, когда-то они создавали полный круг и могли отбиться от любого врага. В мирное же нынешнее время не наблюдалось даже въездных ворот, вместо них мы чинно проехали сквозь широкую арку, увитую цветущей местной лианой.
По внутреннему двору деловито ходили местные жители. Одетые, никаких узких повязок. Солидная дама в темно-сером практичном платье до щиколоток и с неожиданно красным кружевом подъюбника, с подвешенными на поясе бытовыми артефактами, вышла на центральное крыльцо. Сложив руки на животе, она смотрела, как разворачивается, подъезжая для выгрузки, наша карета.
Доктор Тито энергично выпрыгнул первым, учтиво подал мне руку, а затем кинулся к даме… обниматься.
— Лелюшка, как же ты потрясающе выглядишь, как и не было двадцати лет. «Летят года, а ты все так же молода». Это экспромт.
— Ты все такой же романтик. — Дама разрумянилась, заморгала заблестевшими глазами. — Мальчика нашего приехал спасать? Не в себе он, Брози, уж помоги ему. Вся надежда на тебя.
Все это время кучер играл бровями и, кряхтя, сновал вокруг кареты, намекая на то, что как вещи заброшены, так и снять можно. Но я не хотела сейчас светить силовые возможности, поэтому невинно стояла с непонимающим лицом и ждала, пока меня представят местной домоправительнице. Судя по ключам, это была именно она.
— А это мисс Мари Ерок, я и надеяться не мог на такую чудесную собеседницу в дороге. Мисс Мари, позвольте представить вас самой очаровательной и умнейшей девушке поместья, Алейне Донахью.
Вот только взгляд, которым одарила меня седовласая «девушка», благожелательным было не назвать даже с натяжкой.
Первая леди встречать гостей сама не будет, ключи на пояс не повесит. Значит, миссис — близкая родственница. Причем роднятся близко, слишком властно держится встречающая.
— Мне уже передали, мисс, цели вашего приезда. Вынуждена огорчить, но Итан Донахью никого не принимает. К сожалению, свободных комнат у нас тоже нет, но, понимая, во что вам обошлась дорога, мы готовы оплатить обратный билет на ближайший поезд. А пока поживете в гостинице.
Она мне слова не давала сказать. Говорила быстро и четко.
Кучер, с бурчанием уже снявший саквояжи доктора, повеселел и приглашающе распахнул дверцу.
Меня вежливо выгоняли. Что ж, начнем нежно.
— О, простите, я не знаю правил уважаемого клана Донахью и, возможно, появилась не вовремя. Но Итан прислал мне письмо, поэтому я приехала скорее по его приглашению. Как вернуться, не выполнив волю раненого?
Бросаться заявлениями о наших отношениях я была пока не готова, слишком странно-холодно обращались со мной.
Дама плотно сжала губы и протянула руку:
— Покажите письмо, мисс.
Тут поползли вверх брови доктора.
— Леля, это же личное письмо, как может девушка его показать?
Целый спектр эмоций промелькнул на широком загорелом лице миссис Донахью. Дама помолчала пару секунд, но даже после участия в моей судьбе доктора осталась непреклонна.
— Тогда ничем не могу помочь.
Доктор Тито развернулся ко мне и тепло сказал:
— Милая, поезда здесь идут редко. Следующий будет дня через три. Вы, главное, не отчаивайтесь. Я каждый день буду приходить в поселение и, если Итан не запретит, буду держать вас в курсе лечения.
Домоправительница недовольно покачала головой, но сказать на это ей было нечего, и она промолчала.
Оглядев напоследок двор, я заметила, что все женщины были в длинных юбках, а девушки — в очень коротких, еле прикрывающих межножье. Интересно, как они присаживались или нагибались? И ни одна не ходила в брюках. Провинция-с. Голые ноги считались здесь приличнее брюк.
— А сейчас Итан в отдельной части дома? За ним приходится ухаживать?
Домоправительница настороженно зыркнула на меня светло-карими глазами и нехотя ответила:
— Вон в той пристроенной башенке сейчас. Конечно, ухаживает, куда ему без заботы.
Я благодарно кивнула и, более не настаивая, уважительно попрощалась с миссис Алейной Донахью. А также договорилась с доктором, что буду ждать его в поселении каждое утро, после завтрака.
Уже в карете я перебирала полученную информацию. На сердце было неспокойно. Все окружающие уверены, что тигр у Итана есть, но не откликается. Возможно, это означает, что его еще не приживляли жезлом.
Официально объявить о лишении зверя, а потом его вернуть безопасники не могли. Такой вопиющий случай сразу стал бы легендой и вызвал вопросы. И кто-то особенно въедливый или шкурно заинтересованный рано или поздно поднял бы историю и вышел на жезл Варрана. Чудесный артефакт, умеющий возвращать звериную ипостась.
Поэтому изначально всем говорили, что зверь просто пострадал. В Хаксе начали было крутиться подозрительные слухи, распространяемые медперсоналом клиники, затем исчезли так же быстро, как и появились.
Но Дудль планировал быстро вернуть Итану тигра. Почему же до сих пор обсуждают Итана как раненого? Неужели зверь не прижился?
Внутри сжался и закрутился комок боли, это испугалась за пару пантера.
Вопросы множились, но никому напрямую задать их я не могла. И… я скучала по Итану. Сердцем и телом, каждой клеточкой своей тосковала.
Трясясь в карете, уезжающей от моего тигра все дальше, я сцепляла руки, чтобы не потерять контроль, не обернуться и не побежать обратно, снося двери и сбивая вставших на пути незваных привратников.
Здесь жила семья Итана, со всеми их устоями, привычками и традициями. Не хотелось бы начинать знакомство с громкого конфликта.
Что ж, буду хорошей девочкой, насколько смогу.
В дверцу мягко стукнуло. Она распахнулась, повиснув на петлях, и в салон наполовину втиснулся крупный тигр. Причем задней своей частью он продолжал бежать рядом с каретой. Это было нелегко, и морда у него выглядела крайне сосредоточенной.
Наконец, в прыжке он подтянул задние лапы, подпрыгнул и таки втиснулся внутрь, запустив жаркий изнуряющий воздух и тут же хлопнув дверью.
Поместье продолжает преподносить сюрпризы.
Я подвинулась на сиденье, с интересом ожидая объяснения нежданного вторжения.
На моих глазах тигр обернулся. Внутри кареты оказался упирающийся в потолок согнувшимся обнаженным телом крупный мужской экземпляр. Золотые кудри. Изогнутые луком губы. Узнаваемо-семейный широкий лоб Донахью.
При этом… впечатляюще возбужденный. Карету потряхивало, и я всерьез заопасалась, что, если этим достоинством, габаритами напоминавшим распухшую домашнюю колбасу, мне нечаянно на ухабе прилетит по лицу, я и сотрясение могу получить.
Я ахнула, резко посмотрела в стенку и постаралась не покраснеть.
— Буч, — белозубо улыбаясь, представился гость, повернув голову и ловя мой убегающий взгляд. И, к моему необычайному облегчению, сел на противоположное сиденье. — Извини, не успел одежду схватить. Ты так быстро отъехала.
Ясно. Это я виновата, что он тут голым сидит.
— Мари, — осторожно сказала я. — Чем заслужила подобную честь молниеносного знакомства?
— Ты мне понравилась, — честно ответил тигр и расплылся в мальчишеской очаровательной улыбке.
О, я видела этот вариант молодого человека, когда училась в школе провинциального Ньюберга. Всеобщий любимец, которому прощается все.
— Польщена, но у меня есть парень.
— Все, что до меня было, не считается, — щедро простил мои «ошибки» Буч и приосанился, посчитав предложение победительным.
Любимцы судьбы косвенных намеков не понимают, разговор предстоял серьезный. Я вздохнула, порывшись в наплечной сумке, достала нашейный платок и протянула местному ловеласу:
— Буч, понимаю, тебя обнажение не смущает, но ты сейчас на моей территории, укройся, пожалуйста. И поговорим.
Он по-королевски небрежно накинул платок. Я по-прежнему стоически не опускала глаз, понимая, что картинка вряд ли стала принципиально приличней от небольшого кусочка ткани.
— Ты тоже Донахью? Или другая семейная ветвь? — спросила я.
Выпихнуть Буча из кареты можно, но воспользуюсь-ка я удачной возможностью получить информацию.
Он слитным изящным движением перетек на мою сторону кареты и признался:
— Донахью я. Последний сезон сборов — и в университет отправлюсь. Но для тебя, Мари, отпрошусь, на сколько захочешь. Ты, кстати, где остановилась?
И юный красавец попробовал взять меня за руку.
Так же гибко, как и он, я пересела на противоположную скамью, обменявшись позициями. И широко улыбнулась парню, опять оставшемуся на сиденье в одиночестве.
— Я в гостинице остановлюсь. Но, повторяю, тебе ничего не светит. Я приехала к Итану.
Тигр скорчил недовольную гримасу, снова перетек на мою сторону, прижался бедром и патетически спросил:
— Да почему он везде успевает первым? Первым родился. Первым уехал из дома. Первым познакомился с моей будущей женой. Знаешь, он контакт со зверем потерял? И стал первым альфой в истории, кто, потеряв связь со зверем, не перестал быть альфой. Представляешь? Командует всеми с утра до вечера. Тебя, кстати, не смущало, что он тигр?
— А что здесь странного? Ты тоже тигр, — удивилась я, перемещаясь на сиденье напротив. Причем он попытался успеть задержать меня за руку, но поймал только воздух.
— Замечательно. Абсолютно правильная мысль! О ком бы ни шла речь, ты сразу должна думать обо мне.
— Подожди-подожди, — засмеялась я, пораженная логикой молодого нахала, — ты совсем не слышал моих слов про Итана.
— Итан не обидится. Он болеет и все понимает. Брат никогда не обижается, когда я отбиваю его девчонок, пока он занят.
Златокудрый красавчик пересел ко мне и многозначительно задвигал бровями.
— Что?! Тогда я против, Буч. Прощай.
Девчонок, значит. Мне стало очень обидно. Сама не ожидая от себя, открыла дверцу и, двинув бедром, вытолкнула застигнутого врасплох ухажера из кареты.
Тот покатился, на ходу превращаясь в ошалело шипящего тигра, а я с силой захлопнула дверцу.
Итан, я очень надеюсь, что ты меня ждешь. Потому что я начинаю сходить с ума от ревности. Никогда не жила в зверином клане. Местные обычаи… странные, смущающие и очень, очень подозрительные.
Когда мы подъехали к гостинице, я вышла, вся собранная, чеканя шаг. Одним движением на радость кучеру выдернула с крыши кареты свой чемодан. И вошла внутрь.
— Номер, — распорядилась я, хмуря лоб, не глядя на девушку, принимающую гостей. — На три дня.
Паруются они, значит. Девушек друг у друга отбивают. Голыми бегают. А Итан? Нет, мой Итан не такой.
Я закрыла глаза, выдохнула и открыла. Улыбнулась. Глупости, не может быть.
— С вас пять серебряных, — раздался рядом неуверенный голос.
— Спасибо, — мягко сказала я, приходя в себя. — Извините, задумалась. Тяжело переношу дорогу.
Девушка-служащая облегченно заулыбалась в ответ.
Как говорит мама: «Не позволяй своему настроению повлиять на твои дела. Ты, Мари, должна управлять эмоциями, а не они тобой».
Я подхватила чемодан и, напевая, пошла искать свой номер. Сегодня ночью я приду к тебе, Итан. Надеюсь, ты соскучился так же, как и я.
Для ночной прогулки я надела легкое домашнее темно-серое платье, растянув шнуровку на максимум. Если придется перекидываться, легко его сброшу, при этом не порвав в клочья.
Входная дверь небольшой местной гостиницы, двухэтажного, выкрашенного в блекло-зеленый цвет здания, оказалась закрытой. В коридорах царила тишина, все спали. В провинции гости не должны гулять по ночам. Пришлось открывать скрипящие ставни большого окна в холле и вылезать подобно убегающему из дома на вечеринку подростку.
Местный песок оказался удивительно приятным для хождения босиком, я даже немного потопталась у гостиницы, жмурясь и зарываясь в него пальцами босых ног.
Потянулась всем телом, чувствуя, как запели готовностью мышцы, соскучившиеся по привычным тренировочным нагрузкам, и неспешно побежала к поместью.
Здесь предпочитали засыпать рано. В это время в Хаксе, а тем более в Лоусоне, еще можно было встретить прохожих, возвращающихся из клубов или таверн, даже из гостей. Улицы, по которым бежала я, были совершено пусты. Белели в темноте низкие заборчики из штакетника, стрекотали размеренно цикады. В паре домов тускло светились окна, но это было скорее исключением. В основном поселок давно и глубоко спал.
Ни на одном доме я не увидела навеса из защитных артефактных механизмов. Дома украшали только фигурно вырезанные филенки оконных и дверных проемов да игра с цветом. Даже в ночном сумраке некоторые сочетания поражали. Дом мог похвастаться оранжевой окраской, доходящей до линии бирюзовых ставень, а выше, вплоть до крыши, хозяева предпочли синий цвет. И таких «половинок» было много. Жили здесь люди или творческие, или очень веселые, а может быть, и то и другое вместе. Позитивный взгляд на мир очень выручает, когда живешь рядом с безалаберными и очень энергичными оборотнями.
Выбравшись на дорогу, я побежала быстрее, с наслаждением вдыхая прохладный чистый воздух. Все-таки в городах постоянно витали дымные ароматы, а здесь сам воздух ощущался живительным. Правильно сюда привезли Итана на выздоровление.
Пробежав въездную арку, я замедлилась, свернула к рядам кустов вдоль построек. И пригнулась, услышав голоса.
На бревнах, уложенных в небольшую горку, сидела парочка. Высокий крепкий парень и не менее крупная девушка обнимались и тихо болтали.
— Бартон играет нечестно, толкает у самого препятствия. Держись подальше от него.
— Пусть только попробует, сама его двину так, что зубы сосчитает.
— Ты у меня лучшая.
И они начали целоваться.
Я завистливо вздохнула и успокоила замурчавшую пантеру. Подожди, моя хорошая, Итан пока болен, надо потерпеть.
Хотя, может, и нам поцелуй перепадет, пусть и небольшой.
Воодушевленная близкими возможностями и подбадриваемая заинтересованной пантерой, я перебежками двинулась к пристроенной слева башенке, на которую миссис Донахью указала днем. Узкая, полукруглая, с окнами-бойницами на четыре этажа вверх, она не выглядела домом, в который легко забраться по стене. И, скорее всего, когда-то предназначалась для лучников, поливающих штурмующих дождем из стрел. У ныне пасторального поместья было боевое замковое прошлое.
Хорошо, что времена войн прошли и молодежь сражается только в командных конкурсах. Да обнимается на бревнах, обсуждая мирные тренировки.
Лезть по стене не хотелось категорически. Настороженно оглядываясь, я обошла башенку по кругу и, к необычайной своей радости, обнаружила вырубленную в камне небольшую хозяйственную дверь.
Даже не пришлось срывать замок, дверь заскрипела и открылась от толчка.
Моей кошке очень нравилась вся эта таинственность, прокрадывание, ощущение охоты. Я легко проскользнула по узкому старинному коридору, добралась до витой лестницы и побежала наверх. Не пойму, зачем больного затаскивать туда?
На втором этаже располагался обширный гостевой холл с кабинетами. И только на последнем, третьем — спальни. Первая из них оказалась пустой.
Услышав звуки поскрипывания из приоткрытой следующей комнаты, я резко остановилась. Так. Возможно, он не может уснуть и крутится в кровати. Да, конечно, крутится, а что это еще может быть.
Я вдохнула-выдохнула, стараясь успокоиться, и медленно потянула за дверную ручку.
На широкой кровати, среди сбитых простыней, двигалось мускулистое широкоплечее тело. Из-под него виднелись длинные стройные ноги и доносилось довольное постанывание.
Мгновенная слабость заставила меня облокотиться спиной о стену. Мой Итан. Золотоволосый, родной, честный Итан драл на моих глазах какую-то местную девку. НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!
— Эй, парень, — громко сказала я, — а где Итан?
В комнате раздался звонкий женский визг. Золотоволосый молодой человек — точно-не-Итан-я-знаю! — отчаянно забарахтался, пробуя сохранить темп и не выпустить партнершу.
— На первом этаже правой пристройки, — прохрипел он и повернул ко мне крупной лепки лицо с узнаваемыми семейными чертами Донахью. — А ты кто?
— Вот же стерва, — в сердцах обругала я домоправительницу, сознательно давшую другое место пребывания раненого. Она что, боялась, что я выпрыгну из кареты и силой начну прорываться в башню? — Это я не вам. Я гостья, все нормально, Итан меня ждет.
Парень зафиксировал руками крутящуюся девчонку и строго сказал:
— Надо пораньше приходить, раненому ночью полагается спать. — И, уже обращаясь вниз: — А ты не крутись и ноги пошире, лапа, мне неудобно.
При этом он продолжал двигать округлыми симпатичными ягодицами.
Я вспомнила свои первые нежности с альфой и чуть не рассмеялась в голос. Прямолинейность тигров умиляет, если сам не принимаешь участия.
Когда я уходила, у парочки снова все наладилось, судя по возобновившимся вздохам.
Значит, противоположная сторона…
Выскользнув на улицу, я почти бегом обошла основной дом поместья и нашла вторую пристройку.
Ведущая в нее дверь была на замке. Пришлось ломать рывком, надеясь, что скрип и скрежет не услышат в центральном здании.
— Кто здесь? — донесся встревоженный родной голос, и в комнате прямо по коридору зажегся свет лампы.
— Это я, Мари, — сказала я, открывая дверь.
— Наконец-то! Ты где была так долго? Я уже чуть волноваться не начал.
Итан сидел в постели, сонный, обложенный подушками. В свете лампы светилась гладкая, чуть загорелая кожа, почти падали на плечи отросшие волосы, искрились в улыбке ярко-желтые нахальные глаза.
Только сейчас я поняла, в каком напряжении находилась все эти дни. Как болели мое сердце и душа. Как не хотелось верить в то, что говорили окружающие и подсказывал холодный разум.
— Ты ждал меня? — на всякий случай спросила я подрагивающим голосом. Нет, слышала я хорошо. Но хотелось послушать еще раз.
— Конечно, — удивленно ответил он. И вдруг немного, на незримое, крошечное движение отпрянул назад, к противоположному краю кровати. Чует, кошак…
— Тогда что ты мне за ужас нарисовал в записке? — шипяще спросила я, подкрадываясь ближе.
— Нарисовал грустное лицо. Означает «скучаю», — осторожно ответил Итан, уже заметно отодвигаясь и спуская ногу на пол.
— Скучаешь? Написать нормально не мог?
Я схватила лежащую с краю кровати подушку и треснула его по плечу. Скучает он! Лица прощальные рисует!
Он слез с кровати и отшагнул, пытался увернуться от нового удара. Как бы не так. Одним движением я перелетела через разделяющее нас препятствие.
Итан попытался поговорить:
— Спокойно, Мари! Я не мог писать, руки дрожали.
— Сволочь! — заорала я, размахнувшись и снова ударив подушкой прихрамывающе отбегающую жертву. — Да ты представляешь, что я только ни передумала, как только эту рожу не трактовала? Вот что, что означает точка в конце?!
Итан на всякий случай поднял руки, защищая голову. Под мышками золотился пушок. На теле не видно было ран.
— Это я ручку расписывал, — ответил он и вдруг низко, радостно засмеялся: — Да ты испугалась за меня?
Ну какие же мужчины бывают идиоты! Как мне не испугаться, его же в полумертвом состоянии увезли. А потом записки странные передают.
Я зло зарычала. А он подался вперед и обнял меня, прижал к себе, сковывая руки и не давая драться.
— Котенок! Мой любимый, заботливый, испуганный котенок.
Он гладил меня по спутанным волосам, а я яростно кусала его за плечо и шею. Сначала злобно рыча, потом фыркая, потом осторожно зализывая укусы. Можно было вырваться, но зачем.
Я успокаивалась. Вдруг страшно захотелось спать, поэтому, когда сильные руки подняли и опустили на кровать, устроили меня рядом, прижимая к теплому, пахнущему домом телу, я фыркнула последний раз, вытерла рукой мокрое от слез лицо и… уснула.

Глава 30
СЛЕПОМУ ХОТЕЛОСЬ БЫ ВИДЕТЬ

«А blind man would be glad to see» (присказка).

Тревоги последних событий сделали меня параноиком, а неудовлетворенная кошка, по всей видимости, так и не засыпала. Поэтому, когда в коридоре раздались крадущиеся шаги, я мгновенно открыла глаза. Только что был сон. Секунда. Бодрствование.
Итан спал, прижавшись ко мне сзади и дыша в шею. Дыхание знакомо отдавало розмарином и, немного необычно, каким-то лекарством.
Шаги звучали приглушенно, осторожно, но уверенно приближались к спальне. Гость появился в проеме, зашуршал материей.
Дальше терпеть я не захотела и просто толкнула тигра локтем.
— А? Что? — изумился он, открывая глаза.
Тонкие лучи ночных светил пробивались сквозь окна, и сделавший еще один шаг гость попал в фокус света.
— Итан, — нежно позвала Бетти Конахью. Она стояла прямо, смело, такая, как ее родила мать. Небольшие острые грудки по-козьи торчали в стороны. Впалый живот бугрился аккуратными мышцами. — Я знаю, как ты страдаешь. Как мучаешься от унижений. Хочешь, я стану твоей поддержкой?
Признаться, даже если бы она заявила «Давай сделаем это еще раз», я бы ей не поверила. Итан сказал: «Я ждал», — значит, ждал.
Но подпускать голых девушек к своему парню мне мама ни разу не советовала. Поэтому, тихо взрыкнув, я начала приподниматься.
Меня тут же дернули назад, и недовольный голос Итана произнес:
— Бетти, я тебе уже говорил и повторю еще раз: меня эти предложения не интересуют. Уходи.
Девушка, всматриваясь в темноту, моляще протянула руки, но была встречена еще более мрачным:
— Немедленно вон из моей комнаты! Два дежурства на границе дополнительно!
Неожиданно для меня обнаженная тигрица вытянулась в струнку и, по-военному кивнув, повернулась и ушла. Из коридора донеслись всхлипы, с силой хлопнула дверь. На полу осталась знакомая узкая тряпка.
— Хм, — сказала я.
— Да ладно, — нагло произнес тигр, пощекотав пальцами мой живот, — твоего парня хотят девчонки. Было бы грустно, если бы наоборот.
— Не хотели бы девчонки или ты сам бы хотел их? — подозрительно спросила я.
— Я вообще в их сторону стараюсь не смотреть. Ты же ревнивая страшно.
Я завозилась под его рукой.
— Не изменял мне? Точно не смотрел?
— Сразу отворачивался, — засмеялся Итан. И вдруг прихватил двумя пальцами сосок через материал платья. — А ты отворачивалась?
Прижался сзади, подул в шею, поднимая легкую волну мурашек.
— Да-а, — выдохнула я, чувствуя, как сладко заныла грудь. Наконец-то. А ему можно?
Я неуверенно оглянулась.
Меня ухватили за второй сосок и начали нежно потягивать, ритмично, ласково. Вводя в транс и томление.
Он перекинул меня на себя, укладывая лицом наверх, крепко обхватил руками и задышал сзади в шею.
Мягко подтянул наверх платье, собирая на поясе, и обнаружил, что я без белья.
— А моя девочка расшалилась?
Я покраснела в полутьме и промолчала. Итан понимающе хмыкнул, бережно обхватил широкими ладонями уже ноющие полушария и шепнул в ухо:
— Скучала?
— Очень, — призналась я.
Он качнул вверх бедрами, ввинчиваясь в развилку. И застонал первым, когда я плотно сжала его напряжение ногами. Довольно потянувшись, расслабляясь на любимом, я спросила:
— Говорят, что от потери зверя оборотни становятся менее… заинтересованными в отношениях?
— Гнусная ложь, — заявил Итан, прижавшись снизу и плавно потираясь. — У меня точно будет доказательство, даже не одно.
— Не одно?
Я вывернулась из его рук, скатываясь с кровати. Встала на свет, там, где до меня стояла Бетти. Пусть Итан сравнит. Пусть проглотит язык от желания. Потеряет голову.
Подняла подол и медленно начала снимать платье через голову. Покачивая бедрами. Пантера внутри крутилась как заведенная. Как же я его хочу, постоянно, сильно, неостановимо.
Итан сел в кровати, ловя в бликах света каждое движение моего тела.
— Мари, — застонал он, — Мари, я сейчас взорвусь.
Между раскинутых его ног вздымался вверх готовый ровный ствол с крупной, надувающейся на глазах головкой. Играли мышцы на мощных бедрах. Мой самый красивый. Везде.
— Иди ко мне, Итан!
Итан начал неуклюже двигаться по кровати, и мне эти рывки не понравились.
— Что с тобой?
— Ноги пока не слушаются, — небрежно отмахнулся он.
— А зверь?
— Два дня назад пытались приживить, — глухо сказал Итан, — так никто и не понял, вышло или нет. Зверь не отзывается. Я его не чувствую…
Он сел ровно и помолчал с безнадежностью упавшего в пропасть человека. Просто ждал моей реакции.
— Значит, подождем, — преувеличенно бодро сказала я. — Ты мне любой нужен, но, когда ты с тигром, немного спокойнее. Никто другой не защитит меня от древних злых артефактов.
Итан опять задышал. Засмеялся, убирая рукой назад разлетевшиеся волосы.
— Знаешь что? — Я соблазняюще выгнулась телом. — Давай не тут? Замок сломан, мало ли кто еще может не вовремя заглянуть, чтобы полечить тебя самым драгоценным. Пошли на улицу?
Альфа провел рукой по неуклюжим, непослушным ногам.
— Я же говорил, что…
Единым движением я перетекла в форму зверя и подставила жирный черный бок.
— Са-адис-сь…
Склонив голову, он восхищенно погладил меня, пропуская черный блестящий мех сквозь дрогнувшие пальцы. И, опираясь о кровать руками, пересел мне на спину.
— Вперед! — улыбаясь, сказал альфа.
И я побежала. Коридором. Через пустой двор. Он сжал руками загривок и захохотал, когда я принялась, играясь, крутиться кольцом во дворе.
Золотая кожа капитана сияла, волосы развевались. Ноги слабо, но сжимали мои бока.
На выходе из арки я принюхалась, пахло свежими запахами.
— Молодые гонялись, — поняв мою реакцию, сказал Итан. — Беги налево по тропе, там тихое место. И побыстрее, насколько можешь. Хочу представить, как бегу рядом.
Я развернулась и помчалась налево.
Бежала быстро, слушая довольные возгласы моего парня и вспоминая слова Бетти «ты страдаешь», «мучаешься от унижений». Что вообще происходит в этом странном доме? Кто запер Итана? Почему в прямом касании я не почувствовала зверя, но кто-то очень глубоко все-таки отзывался у него внутри? Кто-то спрятался в его теле, воровато и осторожно. Совсем не похоже на его тигра.
Тропинка углубилась в цветущий подлесок, а затем продолжила виться между невысокими местными деревьями. И раньше не знаток растений, сейчас я совершенно перестала узнавать виды деревьев и кустов, мимо которых мы проезжали. Все чаще встречались кряжистые, причудливо изогнутые формы. Возможно, тоже результаты давнего эксперимента с этими краями, о котором по дороге в поместье рассказывал доктор.
— Теперь прямо, покажу тебе наше клановое озеро, — сказал Итан.
Лесная тропа была тускло освещена, а с обеих сторон подступали тени. Казалось, мы ступаем по дорожке из лучей, как сказочные герои. Со всех сторон таятся опасности и подстерегающие нас монстры, и главное, не споткнуться, не сойти с тропы.
— Ты стоять можеш-шь?
— Да, стою нормально, а ходить почему-то больно. И плечи сильно ноют. Но сейчас мне очень, очень хорошо.
Он лег на мою спину, ласково гладя по шкуре, зарываясь пальцами в черную шерсть и вызывая теплые волны приятной дрожи.
Я перешла на шаг, повернула голову и прихватила пастью ласкающие пальцы. Альфа засмеялся, осторожно развернул руку и схватил кончик языка. Шлепнув его хвостом, я подпрыгнула, мотнула головой, отклоняясь от его руки. Мы играли.
В итоге чуть не врезались в дерево, свернув с тропы. Я остановилась, затормозив лапами, и перетекла в человеческую ипостась, тут же упав на землю и улыбаясь. Легла, маленькая в обычном девичьем теле, под крупным, подмявшим меня мужским.
Я не хочу воздействовать на Итана примархом, подчиняя его, доминируя, это плохая стратегия, альфе может не понравиться. Но я могу вызвать его зверя с помощью древних охотничьих инстинктов.
Поэтому через секунду дернулась, вывернувшись и откатившись. Он немного неуверенно встал, опираясь на толстый ствол дерева, в которое мы едва не влетели.
— До озера осталось недалеко. Поехали дальше?
— Не знаю, — лениво сказала я.
— Ты и не знаешь? — Он наклонил голову. — Что ты задумала?
Я поднялась с земли гибким движением и потянулась, изгибаясь обнаженным телом, прямо рядом со стоящим Итаном. Затем клацнула зубами в сантиметре от протянутой, чтобы меня погладить, руки.
— Ах, так!
Он попытался схватить меня, но поймал только воздух.
Я звонко засмеялась.
— Мари, доведешь ведь… Ты не представляешь, как я соскучился.
— Доведу.
Я обошла его, держась поодаль. А потом резко прижалась сзади и так же резко отпрянула. Вершинки груди, заострившиеся от возбуждения, мазнули по его коже.
Я думала, он застонет, попросит не убегать, обнять его. Но он стоял, широко расставив ноги, не двигаясь и внимательно за мной наблюдая. Интересно. Решил показать выдержку?
Пара быстрых шагов, и я потерлась грудью о его локоть и опять отпрыгнула. Итан хмыкнул, но не двинулся. Думаешь, мне это надоест и я сдамся? Как бы не так.
Обошла — и опять на сближение. Но он неожиданно сделал шаг вперед и ловко схватил меня за плечи. Припечатал спиной к дереву и, почти выбив воздух, начал целовать.
Твердые губы прижались к моим жадно, требовательно, глубоко. Я отвечала тем же, почти кусаясь, жалобно постанывая. Как смел он оставить меня одну, в неизвестности, в ужасе, среди жалеющих меня людей!
Дрогнула, почувствовав, как гладят по груди его пальцы.
— Моя, — он прервал поцелуй, чтобы посмотреть на меня, — все потом. Сейчас — хочу тебя касаться.
Опустил вторую руку вниз, продолжая смотреть в глаза, погладил по межножью. Еще. И еще. Волны острого наслаждения заставили мои ноги задрожать. Нельзя, я слишком быстро сдаюсь. Застонав, я оттолкнулась от дерева, выворачиваясь ужом, падая на землю, сопротивляясь и его увлекая вниз, за собой.
Застигнутый врасплох альфа упал, но попытался поймать мое ускользающее тело, схватив в последний момент за ногу. Сжал покрепче и быстро потащил к себе. Я хваталась за траву, землю, отбивалась второй ногой и не могла удержаться от довольного фырканья.
Итан успел приподняться на колени. В броске опять схватил меня за предплечье и вернул к себе. Судя по уже не прекращающемуся рычанию, охота ему понравилась. Заодно он успел практически везде огладить меня руками. Хорошо-о-о.
Упав на землю рядом с Итаном, я подтянула ноги, сворачиваясь вокруг него кольцом, и поцеловала в бедро. Добыча сдается.
Альфа замер, стоя на широко расставленных коленях, еще сбито дыша после мгновенной схватки тел и победительно глядя на меня вниз.
— Послушная девочка?
— Да-а, — нагло соврала я, чтобы получить приз.
Он прижал, вошел огнем, наслаждением, искрящимся светом. Как же я соскучилась. По этой настоящей заполненности. Каждый раз целиком, до дна, не оставляя ни грана пустоты. Только кипяток в крови, только Итан во мне.
— О, — сказал он, — вот теперь все хорошо.
Я почти заплакала, кусая губы, пытаясь сдержать звуки.
— Кричи, — сказал он, — стони. Хочу слышать тебя, купаться в твоем голосе.
И мы продолжили в ночной тишине, под сладкие мяукающие крики, вырывающиеся из моего рта.
В лесу, в полутьме я была с ним полностью, между небом и землей, уплывая в потоке сладостной лавы, который рассылал по моему телу сильными глубокими движениями. Мой альфа — моя пара.
И на острие ощущений я задрожала и забилась, сжалась внутри, взрываясь и рассыпаясь искрами.
— ИТАН! — закричала я. Он сцепился со мной телом, укусив между шеей и плечом. Присоединяясь. Слушая мой крик. Держа меня в зубах.
До озера мы добрались не так быстро, как планировали. Некоторое врет хотелось просто лежать, смотреть в небо, касаясь друг' друга еще разгоряченными телами. Но потом все-таки решили искупаться.
Водная гладь открылась неожиданно быстро. Вода оказалась теплой, под стать кипящему воздуху вокруг. С каждой минутой пребывания здесь я все лучше понимала, почему жители предпочитают свободную и тонкую одежду. Даже ночное небольшое падение температуры не спасало от жары.
Я, в звериной ипостаси, с Итаном на спине, остановилась у самой кромки, а затем оттолкнулась и в прыжке кинулась в воду. Сбросила его в воздухе, ужасно довольная собой. Но Итан тут же поплыл мощными гребками, легко меня настигая. Плавал альфа намного лучше моей пантеры, никогда ранее серьезно не плававшей.
Несколько минут я безуспешно пыталась ускользнуть, но только впустую рычала, с трудом проплывая пару метров и в секунды настигаемая хохочущим Итаном. Потом сдалась, обернулась, и мы долго целовались. Трудно сказать — сколько. До боли в губах.
Иногда он просто лежал на мне, подминая, сгребая под себя и серьезно вглядываясь в лицо.
Я смотрела в ответ. С его мокрых волос падали капли, но я не отворачивалась.
— Жезл уничтожили? — спросила я.
Итан выглядел бодро, совсем не таким слабым, каким я его увидела в комнате. Движения стали быстрыми, он много смеялся. И совсем не выглядел сонным. Что значит приезд любимой девушки.
— Жезл? Насколько я понял — уничтожен. Дудль сцепился с инквизитором после того, как нам с Форосом вернули зверей. Маг-специалист по артефактам заявил, что все прошло хорошо, и они тут же начали спорить. Дудль требовал уничтожения артефакта и размахивал древним договором. Все решили, с моей точки зрения, слова Люшера. Примарх заявил, что, если жезл уничтожат, он не будет поднимать оборотней. В ином случае…
Итан с наслаждением захватил острыми зубами мочку моего уха и осторожно сжал. Обычно Итан предпочитал покусывать меня во время занятий любовью, но сегодня ему нравилось и просто кусать.
Я наклонила голову. Эти острые игры на границе ощущений понравились обоим.
— То есть маг-артефактник сообщил, что тигр снова с тобой?
— Да, только я все равно его не чувствую. — Он вздохнул, сильнее меня обнимая, почти вжимаясь телом в тело. — Зато Форос прекрасно обернулся через час после ритуала, представляешь? И уже два дня передвигается по поместью в основном в виде Змея.
— Так он здесь? — удивленно выдохнула я.
— Да, гостит у нас после отъезда безопасников. Говорит, передохну от пережитого ужаса. Кстати, никто из тигров не знает про жезл. Маги прибыли порталом, день потратили на ритуал и тут же отбыли. Всем сказали, что ко мне привозили врачей.
— Удивительно, как инквизитор Рольф не попробовал залезть в голову Фороса, — хмыкнула я.
Итан сел поудобнее, поглаживая меня по спине и глядя на воду.
— Это было бы затруднительно даже для него. В поместье на ритуал явился примарх Люшер вместе с толпой волков. Они до сих пор тут.
— А он-то зачем остался?
Рядом с Люшером я чувствовала себя неспокойно. То назначенные свидания, то опасность разоблачения во мне примарха… С Люшера станется заговорить об ответственности и завалить государственными делами. А я не готова участвовать в политических битвах, я учиться хочу, с молодым человеком своим время проводить.
Во время ритуала с жезлом Варрана мое превращение прервалось в самом начале, только лапы себе отрастить успела, и Люшер в запале гонки вряд ли заметил подозрительное. Но чем чаще он находится рядом, тем выше вероятность обнаружения пантеры.
Итан дождался, пока я обернусь, и уже без препирательств и приглашений залез на спину, тут же обняв руками за шею и прижавшись. Помедлил еще немного, но на вопрос ответил:
— Люшер хочет присутствовать на передаче наследования.
— Это-у что-о?
— Глава клана обязан иметь официального наследника, Мари. Даже в мирное время оборотни часто гибнут от несчастных случаев, а конкретнее — в драках.
Я резко остановилась. Недовольно плюхнулась на попу и начала энергично скрести задней лапой за ухом, попадая в основном Итану по голове.
— Перестань, Мари! — Он хохотал, отбиваясь, съезжая со спины. — Во-первых, так чешутся собаки, а не кошки. Зря лицедействуешь. А во-вторых, я умирать не собираюсь, я, можно сказать, наоборот, карт-бланш на нормальную жизнь получил. Зверя нет, становлюсь никем.
Мне не понравился привкус еле заметной горечи в его голосе. Я подбросила поудобнее на спине почти скатившегося Итана и опять затрусила к поместью.
— Никем-м?
— Я был лучшим студентом факультета, капитаном команды академии и официальным наследником клана. Этим днем меня переизберут. Хотя странно, альфой я остался, причем был им и до приезда Дудля, когда зверя точно не было.
Он говорил немного зло, жестко. Совсем не Итановские интонации, тяжело ему пришлось в родном клане.
Внутри пристройки было тихо, спокойно, все, как мы оставляли. Переодевшись в свое платье, я подошла к альфе.
— Мне все равно, есть ли тут кто-то, — я постучала по загорелому плечу, — главное, чтобы тут был Итан.
Он молча кивнул, сграбастав меня в объятия и принимаясь увлеченно целовать в шею.
— Эй-эй, — сказала я, — лучше не провоцируй, мне в гостиницу пора. Хочется завтра прибыть официально, как приличной девушке и твоей паре.
Все-таки знакомство с родней лучше начинать с официального представления, а не высовывая взлохмаченную голову из постели молодого человека.
Обратный путь к поселку лежал через всю группу пристроек, и я решила сократить его по внутреннему хозяйственному двору с горой бревен, где вечером миловалась парочка.
Уже подходя к повороту, я поняла, что это место активно используется местной молодежью.
— Ух, как же хорошо.
Звонкие шлепки тела о тело сообщили мне, что придется опять красться темными кустами.
— Ита-а-ан.
Что? Я замерла в движении.
— Ита-а-ан, еще!
— Да закрой ей рот, не давай кричать, — сдавленный шепот.
На бревне сидел молодой человек. На коленях у него, повернувшись спиной, подняв к небу лицо с закрытыми глазами, самозабвенно прыгала обнаженная Бетти.
Перед парочкой, поглаживая девушку по острым, качающимся верх-вниз девичьим грудкам, стоял еще один молодой оборотень. А рядом на бревне, в одних подштанниках, с удовольствием наблюдая за действием, сидел… Буч.
— Она всегда Итана зовет? — спросил он.
— А кто ее знает. Весь сезон отказывала, а тут вдруг сама вызвала, уже час как остановиться не может. Вот мы тебя и позвали. Горит же.
— Итан-н-н, о-о-о.
— Так и звали бы Итана, парни, а я никак. Мне тут одна девочка приглянулась, я весь вечер ее представлял.
— И что?
Буч хохотнул, потирая шею.
— Хорошо так представлял, теперь никакая регенерация не помогает. Саднит.
Вдруг Бетти задергалась от удовольствия, всхлипывая, извиваясь и нежно, жалобно опять покрикивая имя МОЕГО парня.
— Вот дура! — в сердцах сказал Буч.
Молодец Буч. Правильно. Абсолютно согласна. Захотелось подойти надавать ей по шее.
Или за волосы потаскать. А ведь я когда-то маме говорила: «Никогда я не унижусь, затевая драку с другой девушкой из-за парня».
Но сейчас я стояла, сжимая кулаки, и думала, как еще можно заткнуть девицу, на весь двор кричащую имя альфы во время секса.
— О-о-о, давай, милая, — зашептал сидящий парень и еще быстрее начал подкидывать Бетти, держа ее за бедра.
— Не пойму, что они сейчас-то в твоем брате находят? — сказал стоящий оборотень. — Он же калека. Даже на кресло взойти не может.
Я заскрипела зубами. Буч хмыкнул:
— Нормальный он, даже в депрессию не впал. Поднимется еще, даже если зверя не дозовется. Зато теперь не Итан меня, а я его опекать буду.
И он мечтательно сощурился.
— Ита-а-ан! — Бетти громко среагировала на имя, снова ожесточенно запрыгав и вызвав недовольные споры пользующихся возможностью соклановцев.
Уже выскальзывая со двора с другой стороны зеленого ограждения, я напоследок оглянулась. Буч уходил в дом, а девушка пересаживалась на другого партнера.
Наблюдала я в нашем провинциальном Ньюберге похожие глупости. Когда, расставшись с молодым человеком, девушка «назло» начинает встречаться с другим, а то и замуж за нового выходит. Обычно плохо это заканчивалось. Обида уходила, а глупость уже сделана.
И что они говорили насчет кресла… Насколько я понимаю, ходить ему трудно, но в кресло-то Итан сесть может.
Вниз с холма возвращаться было одно удовольствие. С каждым шагом я двигалась все быстрее. Каждая клеточка во мне пела. Пантера мурлыкала, довольная ночными играми. Предстояло постараться хоть немного поспать, чтобы днем выглядеть свежо и прилично. Когда я с визитом прибуду в дом своей пары, мой вид должен быть безупречен.

Глава 31
ЛУЧШЕ СЛАВНАЯ СМЕРТЬ, ЧЕМ ПОСТЫДНАЯ ЖИЗНЬ

«Better a glorious death than a shameful life» (пословица).

Что такое для девушки встреча с родственниками своего молодого человека? Это в первую очередь ожидание оценки. Меня будут внимательно изучать, тщательно взвешивать: как выгляжу, что говорю, как поступаю.
В поместье толпятся молодые драчливые тигры, хвастающиеся силой и ловкостью, успехами и достижениями и, будем смотреть правде в лицо, своими девушками.
Надо сделать так, чтобы хромающий Итан, не чувствующий пока контакт со зверем, был горд моим присутствием. Поэтому я должна выглядеть лучше всех девушек клана и при этом быть самой скромной. Образ — сильная самка, послушная альфе. Задача из задач.
Разложив привезенные наряды, я, как генерал перед решающей битвой, серьезно разглядывала платья. Именно платья, брюки были решительно отправлены в чемодан. Никакого доминирования в одежде, желаемый образ — сама женственность, все в рамках местных традиций.
Мужчины часто недооценивают роль одежды в создании нужного впечатления, иронизируют над тем, сколько времени девушки тратят на выбор, а потом сами ведутся на продуманный девичий образ.
В задумчивости я рассматривала имеющиеся ресурсы влияния.
На кровати лежали три платья и аксессуары к ним. Первое — зеленое. Платье подчеркивало цвет глаз, было длинным, требовало корсета, стиль — аристократизм без украшений. Только чистые тонкие линии и тусклый блеск арийского шелка.
Второе — алое. Откровенное декольте, свободная шнуровка, кружевные возбуждающие вставки. Много намеков, но никаких совсем уж фривольных откровений. Молодые тигры изойдутся слюной и обзавидуются альфе.
Третье платье — бело-кремовое, в оборках. Воздушная сказка, мечта поэта. Все закрыто, многоярусно, летяще. Старшие родственники останутся в восторге, младшие — захотят жениться или побродить со мной по парку, цитируя детские стишки.
Я решительно взяла первый зеленый вариант и надорвала кружево сверху, чуть больше открывая плечи. Вот так. Я будто начинаю показываться из платья, но, кроме линии плеч, ничего не видно. Зато тугой корсет подчеркнет тонкую талию и высокую грудь. Темной линией карандаша обведу глаза, красным блеском — губы.
Природа примарха подарила мне яркую красоту. Если добавить немного косметики — она становится ошеломляющей.
В холле гостиницы при моем появлении затихли разговоры. Девушка на приеме, молодой служащий, заполняющий документы, приезжая чета оборотней — застыли все. В полной тишине раздалось восхищенное: «Оу». Это не выдержал служащий, уронивший при этом ручку с громким стуком о пол.
Я впервые не прятала себя, а, наоборот, подчеркивала. Шла гибко и текуче, улыбаясь светло, с небольшой игривой хитринкой, но тут же опуская глаза при встречном разглядывании.
— Мари? — неуверенно раздалось от двери. Доктор Тито открыл дверь в отель и сейчас стоял в проеме, пораженный и восхищенный. — Доброе утро. Вы потрясающе выглядите. Ох, услада для моей романтической души.
— Доброе утро, мистер Тито. — Я сделала приветственный книксен и тренировочно затрепетала ресницами. — Итан сообщил, что сегодня выбор наследника клана, и я решила прибыть с визитом на это официальное мероприятие.
Доктор закивал головой:
— Да-да, я именно поэтому и подъехал. На утреннем посещении пациента мистер Донахью попросил заехать за вами и подвезти в поместье.
Какой Итан молодец. Дорога не длинная, но идти по пыльной дороге — не лучший вариант, чтобы сохранить свежесть. Я благодарно улыбнулась и приняла предложенную пожилым человеком руку.
Уже в карете, не прекращая рассматривать меня, он заметил:
— Я, конечно, обратил внимание на вашу красоту еще при первой встрече. Но прошу извинить старика, только сейчас понял, какое это оружие. Итану необыкновенно повезло. Смотрю на вас, и сердце бьется в упоении. «Краса — отрада глаз и победитель мыслей». Я имею в виду, рядом с вами сейчас очень трудно думать. Надеюсь, наш мальчик теперь быстро выздоровеет. Любовь — лучшее лекарство и спасение от грустной рефлексии.
Так. Где-то я переусердствовала. Может быть, Итану и будет приятно, но как бы мне самой не пришлось тяжело от множества взглядов, я пока некомфортно ощущаю себя в эпицентре внимания. Даже сейчас я немного покраснела и решила сменить тему.
— Мистер Тито, в отличие от меня, вы знаете традиции клана. Что из себя представляет процедура смена наследника? Будучи гостьей, не хотелось бы попасть впросак и совершить ошибку.
— Смена наследника, — доктор уселся поудобнее и приготовился делиться знаниями, — это довольно просто. В зале клана находится возвышение в виде лестницы. На самом верху стоят два кресла: для главы клана и для его наследника. Каждый раз, прибывая в клан, наследник поднимается по ступеням на свое место. Итан в поместье уже четыре дня и ни разу даже не попробовал занять подобающее ему место. Кроме того, сесть на него может только оборотень.
Доктор посмотрел виновато. Повздыхал.
— Пока мой прогноз не обнадеживают. Мистер Донахью удивительным образом сохранил руководящие таланты, но не чувствует зверя в себе. Возможно, уже имеет смысл говорить о потере второй ипостаси. И еще начали проявляться душевные болезни, так характерные для гибели зверя. Итан ходит по ночам, пару раз его заставали в забытьи, куда-то ползущим, а сегодня ночью он даже сорвал замок. Говорит, что выходил прогуляться, но какие прогулки у инвалида?
Меня резануло последнее слово. Альфа, не желая выдать мое посещение, вызвал новые слухи о своей немощности и странном поведении. Не замечая моего смятения, доктор рассеянно поглаживал манжет, грустно вздыхал, смотря в стену кареты.
— И все-таки, мистер Тито, как проходит смена наследников?
— Ах простите, мисс Ерок, я задумался. А вы очень целеустремленная девушка, обычно при разговоре с юными мисс они быстрее теряют нить беседы, чем я, скучно им со стариком. — Доктор подмигнул мне, по-доброму улыбнувшись. — Смена наследника проходит просто. Все альфы клана могут поучаствовать в восхождении к креслу. Необходимо любым путем добраться до места и удержать площадку в течение пяти минут. Только один становится наследником, и, к сожалению, не все участники остаются в живых.
Конкурс на замену наследника не понравился мне категорически. Можно рисковать жизнью ради спасения родных и друзей, ради предотвращения войн, в конце концов, даже для восстановления справедливости или из-за мести. Но рисковать собой ради должности и статуса… глупость несусветная. Даже хорошо, что Итан не участвует.
Я приободрилась. Понаблюдаем за дурацкой традицией со стороны, затем подлечим альфу и вернемся в академию.
Я точно ощутила в Итане прячущегося зверя, а это значит, что возврат тигра — дело времени. Скорее всего, команда, данная жезлу во время атаки на меня, накачанная силой против примарха, слишком подавляюще ударила по зверю. Нужно набраться терпения, чтобы его теперь выманить, восстановить магические связи.
Карета въехала в арку и остановилась у знакомого крыльца. Доктор вышел первым и светски подал мне руку.
Сегодня во дворе было существенно больше народа, чем вчера. Почти все щеголяли в праздничной одежде. Шелк, парча, бархат, кружева. Тигры съехались в сердце родного клана, чтобы продемонстрировать успешность в делах, наличие толстых кошельков и выказать уважение к древним обычаям.
У широко распахнутой на обе створки парадной двери стоял высокий представительный мужчина, золотоволосый и широкоплечий, в бордовом, расшитом рунами камзоле. Только тонкие морщинки у глаз и суровое выражение лица выдавали его возраст.
Выходящие из карет гости приветствовали главу клана короткими уважительными кивками. Таких же кивков удостаивался и стоящий рядом с отцом Итан.
При виде меня шум и разговоры постепенно стихли, разворачивались удивленные наступающей тишиной лица. Только группа стоящих у подножия лестницы совсем юных тигров не сдержалась и приветствовала мое появление одобрительными выкриками и цоканьем языков.
Я плавно ступила на лестницу, огляделась и стеснительно улыбнулась.
— Хотел бы представить вам, мистер Донахью, милую девушку, ученицу Юридической Академии Лоусона, мисс Мари Ерок, — сказал доктор главе тигров. Тот с интересом меня разглядывал, без стеснения окидывая взглядом от макушки до кончиков туфель.
— А также студентку следственного факультета и мою пару, отец, — спокойно добавил Итан и сделал осторожный шаг мне навстречу.
Вокруг мгновенно зашумели, зашептались присутствующие. Новость оказалась не только неожиданной, но и удивляющей собравшихся. Судя по всему, оборотень, потерявший контакт со зверем, достойной парой не считался.
— Рад познакомиться с девушкой моего сына.
Глава осторожно взял мою руку и тут же недовольно дернул ртом, не почувствовав во мне Двуликую.
— Для меня честь познакомиться с вами и с кланом, — пропела я воспитанно.
Мистер Донахью-старший бросил быстрый взгляд на сына, оценил сияние радости на его лице, немного смягчился и уже благодушно пророкотал:
— Что ж, приглашаю за наш семейный стол. Итан, проводи девушку.
Крупный темноволосый оборотень с заросшим щетиной лицом поддержал альфу за локоть, но Итан с независимым видом отстранился и взял меня за руку. Он знал, что я выдержу вес, поэтому, сцепив наши руки, оперся всем телом. Даже не покачнувшись, расточая вокруг нежные улыбки, я медленно зашагала внутрь, незаметно поддерживая своего молодого человека. Сбоку мелькнуло вытянувшееся лицо темноволосого гиганта. Он-то знал тяжесть держащегося за меня спутника и с удивлением оценил легкость, с которой я двигалась.
Двое молодых оборотней примкнули к нам по бокам, бросая в мою сторону любопытные взгляды, чем полностью разрушили свои попытки выглядеть по-взрослому бесстрастно.
— Это братья Сирины, Одо и Дорин, — представил их Итан, — мои друзья. Парни, я горд представить вам Мари Ерок, как вы уже слышали, мою девушку.
Сзади раздался шум. Нас догоняли.
— Видел девчонку? — тихо, но отчетливо раздалось из-за спин. Рука Итана закаменела, он явно узнал говорящего. — Бетти проговорилась, что тигры на границе не почувствовали от нее зверя. Наш инвалид как знал, куда влипнет, и заранее подобрал себе простую человеческую самку.
Альфа резко развернулся, покачнулся из-за тут же подвернувшейся ноги, но был удержан моим жестким хватом.
— Бэнгли, я не обращал внимания на выпады по моему поводу, не до тебя было. Но никогда не прощу обсуждение моей девушки. Пока я еще наследник, — его голос приобрел грохочущие лидерские ноты, — назначаю тебя на два ночных дежурства на границе с лисами.
Худощавый молодой человек в броском серебристом сюртуке отчетливо скрипнул зубами.
— Недолго тебе осталось править, пустой принц, — процедил он. — Я сегодня же поднимусь к креслу и…
Один из стоящих рядом с ним тигров дернул Бэнгли за рукав, и тот замолчал. Компания перед нами явно играла за команду противника, особенно отчетливо это проявилось, когда с нашей стороны в линию выстроились братья Сирины и появившийся рядом хмурый гигант.
— Вот когда поднимешься к креслу, тогда и поговорим, — без эмоций ответил Итан.
Выждал несколько секунд и, не дождавшись реакции, тяжело повернулся, сигналя о продолжении движения.
Перед самым входом в парадный зал сзади раздалось:
— А я себе девочку приглядел, друзья. Разложу вечером, дам ей попробовать, что такое настоящий тигр, а не жалкая подделка.
Пальцы Итана, держащиеся за мою руку, сжались, но отвечать было нельзя. Прямых имен не названо, намек выглядел весьма неоднозначным для признания его оскорблением.
Наши сопровождающие вошли в зал, а я немного замешкалась, развернувшись полубоком, чтобы войти в дверь вместе с альфой. Уже проходя в проем, я завела руку за спину и трансформировала ее в лапу с оттопыренным средним пальцем и подогнутыми остальными.
Вот вам, а не девочка вечером.
Сзади раздались стук, треск, сдавленные ругательства. От удивления кто-то поскользнулся, схватив за одежду соседей, чтобы удержаться.
— Будь все проклято, вы видели? — спросили сдавленно.
— Осторожно с проклятиями перед конкурсом, — обернувшись, ласково улыбнулась я.
Группа растерянных тигров пыталась восстановить стройность рядов, поднимая одного из своих, сбитого с ног.
Я перевела взгляд дальше и встретила сощуренный, полный неприязни взгляд Фороса, идущего следом. Примарх тут же подобрел лицом и хитро мне подмигнул, но истинное чувство уже выглянуло наружу. Он не простил ни мне, ни Итану своего унижения в гримерке. Не знаю, кому приписал примарх спасение из плена ритуалиста-судьи, но, будучи в бессознательном состоянии в течение основных событий, он, скорее всего, посчитал себя обязанным Дудлю и Люшеру, а уж никак не парочке юных кошек.
Меня слегка дернули, и я вновь повернулась к своим, заходя в зал.
Это было огромное помещение с величественной белокаменной лестницей-постаментом впереди. По боковым стенам размещались стулья, но на них практически никто не сидел.
— Нам в центр, — шепнул Итан.
Мы двинулись к основанию лестницы и остановились в шаге от начала.
С левого фланга, среди оживленно переговаривающихся оборотней, я увидела Люшера. Он легко поклонился, приветствуя. Мужчины тут же плотнее окружили его, явно закидывая вопросами и с жадным интересом меня оглядывая. Примарх отвечал коротко, вежливо и спокойно, не сводя с меня взгляда.
— Остался полюбоваться на мое свержение, — заметил переглядывания Итан.
Я на секунду прижалась щекой к его плечу.
— Пусть любуется, мы выстоим, скрывать нечего.
С другой стороны к подножию лестницы шагнул Форос. За ним вился хвост из восторженно слушающих его оборотней, и женщин, и мужчин. Враждебная нам группа во главе с Бэнгли разместилась практически рядом со Змеем, демонстрируя поддержку идейному наставнику. Значит, лозунг «Весь мир для оборотней» находил отзыв и в их сердцах.
Форос развернулся всем корпусом к центру и громко произнес:
— Некоторые девушки любят пожалеть убогих.
— Некоторые девушки просто любят, — громко ответил Итан. — Но не всякую высокомерную шушеру, конечно.
— Шушеру? — зашипел Змей, которому данное наименование показалось особенно оскорбительным. И который прекрасно помнил участие Итана в собственном поражении в «Буре».
В зале тревожно зашептались прибывающие гости, оборотни шкурой чувствовали нарастание напряжения.
Итан сжал губы. В ярком свете я заметила, как повзрослело за короткое время его ранее юное лицо. Появились от частого нахмуривания морщинки между бровей и в уголках глаз. И… Я залюбовалась тем, какой он был красивый, даже когда сердился.
Кто-то покашлял рядом.
Оказалось, к нам подошел мистер Донахью-старший, а мы с альфой уже пару минут смотрели только друг на друга, полностью отрешившись от зала, обиды Фороса и шепчущихся оборотней.
— На вас приятно смотреть, — совсем уже доброжелательно произнес глава, переведя взгляд на меня, — во всех смыслах приятно. Серьезное еще не планировали? А то могу объявить помолвку прямо перед выбором наследника.
Я дрогнула. Во-первых, мое короткое пребывание в статусе невесты Криса оставило неизгладимый след в памяти, официальные объявления меня теперь искренне пугали. А во-вторых, столь несерьезное обсуждение грандиозного изменения в личной жизни, да еще перед важным мероприятием, показало, насколько окончательно поставлен крест на Итане в роли наследника. Отец перестал строить планы и разрешил сыну просто плыть по течению сердечных желаний.
Глаза Итана шокированно расширились, но он мгновенно взял эмоции под контроль, и голос зазвучал ровно:
— Мы еще не обсуждали это с Мари, уважаемый отец, поэтому объявление считаю несколько поспешным.
— Как хотите, — не стал настаивать глава, — хотя я не отказался бы от пары тигря… малышей, бегающих по дому.
Оговорка нисколько его не смутила. Перебросившись с Итаном еще парой ничего не значащих фраз, он повернулся и торжественно зашагал, поднимаясь по лестнице на возвышение.
— Он любит меня, — тихо сказал Итан, — но не знает, как относиться к ситуации, теряется.
Сама я не видела, в чем тут теряться, сын есть сын. Меня мама примет любой, вон даже на письмо с намеком, что я стала оборотнем, весело ответила, что особенно нетерпеливо ждет теперь на каникулы. Дескать, в погребе завелись крысы, и моя вторая ипостась будет необычайно полезна в хозяйстве.
Я невольно фыркнула, вспомнив неунывающую родительницу.
У Итана были более запутанные отношения в семье. Не пойму, зачем все эти сложности и мудрствования между своими. Все-таки хорошо, что альфа уходит из политики.
Обернулась поделиться с ним этой мыслью, поддержать. И неожиданно увидела, с какой тоской он смотрит в спину восходящего отца, бросает печальный взгляд на два кресла.
Мое сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее.
Я что-то упускаю? Неужели Итан «держит лицо» ради меня, а сам грустит по своему месту в клане? Я внимательно и настороженно начала воспринимать происходящее, ощущение стороннего наблюдателя исчезло. Если происходящее важно для альфы, значит, важно и для меня.
— Клан тигров! Гости! Друзья, решившие посетить это необычайно знаковое для нас событие, разделить с нами древний обычай! Мы рады видеть всех вас, принимать в нашем доме.
Голос главы звучал раскатисто, скорее всего, без всякого артефактного усиления. Он пробирал до костей красотой и силой влияния истинного лидера.
— Мой сын пострадал в бою и в настоящее время не готов исполнять роль наследника. Для клана это горе, но я горжусь Итаном, он защищал любимую, так поступил бы каждый из нас.
Замечательно, меня официально объявили виновницей потери зверя у наследника. С моего лица все равно не сошло светлое и восторженное выражение. Я продолжала слушать главу под множеством внезапно перекрестившихся на мне взглядов. Пусть думают, что я, глупенькая, не понимаю меру потери, которую заплатил Итан за мое спасение. Что бы ни случилось, я выстою рядом с тигром, покажу, как надо держать удар.
Мы с альфой еще крепче сжали руки.
Глава клана тигров сделал небольшую паузу и возвестил:
— А сейчас я объявляю начало борьбы за место наследника и вызываю альф, готовых вступить на эту лестницу.
Справа раздались шелестящие слова:
— Да-а, альфы-тигры, идите вперед, к основанию лестницы.
Голос примарха в сочетании с силой Змея. Ставший еще более сильным, пробирающий до дрожи даже меня.
Буквально пару секунд я недоумевала, для чего он повторяет призыв лидера тигров, пока не увидела, как внезапно нахмурился отец Итана. Как начали разрезать толпу два десятка молодых мужчин и женщин, двигающихся к подножию.
Скорее всего, не от всех ждали такого шага, потому что в разных частях зала вспыхивали удивленные возгласы. Пара женщин, оказалось, скрывала ранее свои возможности.
— Спасибо уважаемому гостю, но я прошу вас больше не вмешиваться в обычаи тигров. — Голос главы звучал полностью обезличенно, будто все эмоции спрятали под замок. — Те альфы, которые не планировали участвовать в конкурсе на место наследника, могут вернуться на свои места.
Более половины вызванных, успокаиваясь и недоуменно переговариваясь, начали возвращаться.
От нашей группы вышел молчаливый темноволосый оборотень, который до меня помогал ходить Итану. Он оглянулся, кивнул и остался среди претендентов.
Змей, уже не скрываясь, бросил раздосадованный взгляд на наши сцепленные с Итаном руки. Мой золотой тигр — сильный альфа, не потерявший талант главенствования даже без зверя. И я внезапно осознала, что по команде примарха Итан не шагнул вперед, не дернулся, вырываясь. А остался на месте.
Так вот чего хотел Змей. Чтобы Итан вышел, показывая всем свою слабость, упал, подвернув у лестницы слабые ноги?
Я злобно зарычала. Красная пелена начала перекрывать зрение, пришлось прокусить губу, возвращая ясность мысли. Я поняла: сейчас Змей уверен, что именно я остановила альфу, задержала рукой. А ведь наши руки не дернулись.
Переведя взгляд на спутника, я встретила счастливую улыбку тигра. «Не знаю», — сказал он мне почти беззвучно, только шевеля губами.
Оу. Вот что значит настоящая сила воли! Если раньше альфа почти не мог противостоять команде примарха, то теперь даже усиленная магия Змея не повлияла на него.
Хотелось броситься на шею и пищать от радости, но я только сдержанно кивнула. Все потом. Сейчас делаем вид, что ничего не произошло. Но я тебе запомню, Змей. Как говорит моя мама: «Только справедливость радует сердце. Когда доброе дело возвращается в ответ на хороший поступок. А месть следует за гнусным вероломством. Справедливое реагирование делает мир возможным для жизни».
Я прикрыла на секунду глаза, скрывая появившийся блеск, и вновь распахнула их уже чистыми и наивными.
— Альфы! — возвестил старший Донахью, обращаясь к оставшимся стоять оборотням. — Готовьтесь, мне нужен сильный, умный, хитрый, при этом благородный преемник. Мой сын когда-то занял это кресло без единой смерти, сейчас он смотрит на вас и вместе со мной желает победы.
И глава начал медленно сходить с лестницы. Претенденты, семь крупных мужчин разных возрастов, тут же принялись расходиться веером, разминаясь, перекрикиваясь, кто с похвальбой, кто с угрозами.
Кое-кому пришлось не по сердцу упоминание прежнего наследника. Один из проходящих, молодой поджарый брюнет с полувыцветшим шрамом на щеке, смачно плюнул нам под ноги. Другой, с роскошной светлой шевелюрой ниже лопаток, в рубашке без рукавов, открывающей впечатляющий вид на бугрящиеся от мышц предплечья, бросил на меня жадный взгляд и рыкнул:
— Время для настоящего мужчины, не потерявшего голову из-за бабы.
У Итана заиграли желваки, но с места он не двинулся, сохраняя роль бесстрастного наблюдателя.
Зато с дальнего угла нам радостно закричал Буч:
— Брат, болей за меня!
Со всех сторон раздались смешки. Со стороны Бэнгли и дружков тут же ответили:
— Он и за себя прескверно болеет. Так что постарайся сам.
Буч не смутился, а просто пожал плечами и поправился:
— Пожелай мне победы, брат!
Итан поднял сомкнутую в кулак ладонь, а потом резко разжал ее, сохраняя полусогнутость пальцев. Как будто изобразил когтистую лапу.
Буч выпрямился в струну и отсалютовал так же. Наш темноволосый и еще двое из семи участников подняли вверх руки-лапы, сопровождая приветствие легким поклоном головы в сторону Итана. Мой альфа ответил тем же.
Я еле сдержала довольную улыбку. Как бы ни относились оборотни к потерявшему зверя, но тех, кто уважал и любил Итана, в клане осталось много, даже альфы ему салютовали.
Мою руку сжали. По лицу бывшего наследника пробежала легкая волна смешанных эмоций. Там, где его не зацепили враги, сумели расшевелить друзья.
— Жалеешь? — шепнула я.
Он замер, встряхнув головой.
— Скорее, забылся немного. Буду желать победы брату, но, боюсь, к нам съехались очень серьезные претенденты. Даже на мой конкурс не было столько сильных противников, тигры слишком уважают преемственность рода Донахью. — Он замялся на секунду. — Уважали. А теперь многим не нравится, что я не погиб в Хаксе. Безопасники запретили рассказывать правду. По их версии, я потерял зверя в уличной драке. Не смог поделить с другими девушку.
Он горько усмехнулся. Пантера внутри меня завопила от возмущения. Какая уличная драка? Кого делили? Как они посмели?
В это время старший Донахью сделал последний шаг, сходя с лестницы. И события помчались со скоростью оборачивающегося оборотня. Претенденты рванули наверх. Кто-то бежал напрямую к цели, кто-то предпочел сначала выключить противников. Одному из оборотней поставили подножку, да так ловко, что он пересчитал телом несколько ступеней, прежде чем смог подняться.
Двое затеяли бой посередине дороги: с подкатами, увертками и красивыми техничными ударами. Еще двое превратились в тигров и достигли верха уже в звериной ипостаси.
— Так быстро? — удивилась я.
Вокруг вопили, прыгали, подбадривали, глумились оборотни, за секунды из наблюдателей превратившиеся в болельщиков. Шум стоял безумный. Чтобы задать вопрос, приходилось почти кричать.
— Это самое начало, — так же громко ответил он мне. Широкая улыбка освещала лицо альфы. Ничто так не повышает настроение оборотня, как хорошая драка.
— Буч! Буч! Буч! — завизжал женский голос, тут же подавленный недовольными мужскими. Я с удивлением обнаружила среди Бэнглиевых подпевал хорошенькую мордашку Бетти.
Она что-то эмоционально объясняла, размахивая руками. Двое молодых людей нависали над ней, один явно болезненно сжимал девичье плечо.
Я открыла рот, чтобы обратить на ситуацию внимание Итана, но красотка метнула в меня такой полный ненависти взгляд, что притушила мой порыв.
В это время на верхней площадке уже сражались четверо из семи претендентов. Внезапно один из тигров жалобно заскулил и, упав, заскользил вниз по лестнице. На его боку расцветал кровавый узор, а светловолосый неприятный тип в рубашке без рукавов победно заорал, потрясая кинжалом.
— Короткие ножи разрешены, — ответил Итан на мой невысказанный вопрос. — Каждый решает сам, в какой ипостаси начинать бой.
Наверху осталось в итоге всего двое участников в человеческой форме, но и они покатились, сцепившись вниз. Буча потеснил жилистый молодой оборотень, который разбрызгивал ранее слюну, проходя мимо нас. Пока преимущество было на стороне юного Донахью, и он легкомысленно красовался под восторги толпы, скорее не атакуя, а играя с противником.
Но из-за спины юного брата появился светловолосый. И усмехнулся, глядя прямо в глаза Итану.
Вокруг заорали еще громче, а Итан выпустил мою руку. Его трясло.
Замедленно и красиво взмахнуло окровавленное лезвие и ударило Бучу в бок.
— Не-е-ет, — закричал мой тигр, — не-ет!
— Плачь! — заорал Бэнгли. — И ты, и твой брат — жалкие девчонки, вы ничто за спинами отца. Ну что, даже подойти ко мне не можешь?
— Сам ты тряпка, — не выдержав, ответила я. Меня разрывало от душевной боли и ярости. Вокруг бушевали эмоции, ввинчивались в разум и сметали обычную мою осторожность. — Он из-за ран ходить не может, а ты его к себе подзываешь?
— Не было у него ран! — ответил Бэнгли. — Странная драка! Врут нам! Может, за красавчика Итана, а не за тебя дрались?
Я зарычала. Это было очень и очень несправедливо. Когда-то в Хаксе я была готова сражаться, защищая честное имя сначала Люшера, потом Люшера и Итана. Так и сейчас праведное яркое пламя начало сжигать меня.
Когда-то я мечтала стать адвокатом, защищать. В этом была вся я, за это меня выбрали лезвия. На Олимпиаде я стала и адвокатом, и защитником. А потом меня ценой своего зверя прикрыл Итан. И сейчас я не могла слышать, как обвиняют тифа, а он даже не может объяснить или рассказать, что происходило на Олимпиаде.
— Буч! — в это время истошно закричала Бетти. — Итан, помоги ему, он же умрет!
Я оглянулась и увидела, что Буч, который при таком тяжелом ранении должен был сразу обернуться в зверя, вместо этого лежит, еле заметно подергиваясь. Ярко-алая лужа крови медленно расплывалась под ним, пачкая лестницу. Горестно зарычали со всех сторон Донахью.
Итан стоял, качаясь, и по его щекам текли слезы.
— Итан, — рванулась я, — хочешь, я обращусь в зверя и ты поедешь на моей спине?
— Да! — заорал Бэнгли. — Давай, залезь при всех на свою девчонку, покажи нам, как на самом деле ты дерешься! Дергая бедрами. Вперед, красавчик!

Глава 32
ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ ХОРОШО, СДЕЛАЙ ЭТО САМ

«If you want something done right, you have to do it yourself» (поговорка).

— Заткнись! — рявкнул Итан.
И Бэнгли резко заткнулся, вытянувшись во фрунт. Потом опомнился и зарычал. Наблюдатели вокруг начали смеяться. Получается, даже ненавидевший Итана оборотень слушался его как лидера клана, на подсознании.
На лестнице продолжалась бойня. Темноволосый оборотень со шрамом и светлогривый в безрукавке работали вместе. Один отвлекал, другой со спины резал жертву ножом. Следующим за Бучем ранили, хотя и не так тяжело, молчаливого оборотня из бывших спутников Итана.
Остальные оборотни в пылу собственных поединков не замечали слаженной работы парочки.
— Это нарушение правил! — закричал стоящий рядом со мной один из братьев Сиринов.
— Не докажешь. Скажут, что действовали по наитию, не договариваясь, — расстроенно ответил второй.
Итан стоял, качаясь, не сводя с брата широко распахнутых глаз. Я схватила за рукав ближайшего из близнецов.
— Почему не вытаскивают Буча?
— До завершения конкурса никто не имеет права взойти на лестницу, кроме претендующих альфа-тигров.
Молчаливый гигант, вступивший в конкурс от нашей группы, сам теперь раненный в плечо, внезапно оказался рядом с лежащим ничком Бучем, поднял его и медленно понес вниз.
Какая-то женщина из зрителей заплакала в голос, перемежая умоляющим «Да-да».
Клан замер, даже крики стали тише. Молчаливый шел, покачиваясь, замирая и снова двигаясь вниз. Но атакующая пара уже бежала по следам здоровяка. Удар в спину, всеобщий вздох ужаса. Буч выскользнул из ослабевших рук и покатился по лестнице, взмахивая кровавыми руками. Остановился за шесть ступеней до конца. И замер. Ни звука, ни знака, жив ли. Оставаясь без сознания, он не мог обернуться. Со смертью тела Буч мог потерять человеческую ипостась и навечно остаться в теле животного.
Молчаливый превратился в тигра и, виляя, начал уводить преследователей. Я и глазом не успела моргнуть, как Итан сорвался на первую ступень лестницы. Миг — и просто упал телом на нее.
— Не-е-е-ет!
В горестном мужском голосе я опознала старшего Донахью. Он осознал, что через несколько минут может потерять намного больше, чем думал, когда затевал смену наследника.
— Нет! Нет! — вторили ему братья Сирины.
Вокруг стенали женские и мужские голоса. Оборотни не стеснялись показывать переживания. Эмоции бушевали так, что в огромном зале стало трудно дышать. Итан коснулся ступени и тем самым официально объявил о вступлении в борьбу. Теперь ни помочь, ни помешать ему никто не имел права.
Я дернулась, но дорогу мне заслонили близнецы.
— Традиции нерушимы, — горячо и болезненно зашептал тот, кого Итан представил как Одо.
Наивные, это для них существовали правила и традиции клана. А я, по воспитанию простая человеческая девчонка, рожденная и выросшая вне семейства оборотней, жила по своим законам.
И первый закон гласил: «Защищай то, что тебе дорого, любыми средствами». Поэтому я сделала вид, что смирилась, успокаивая парней, а сама приготовилась к прыжку.
Как только Итан окажется в смертельной опасности, я лучше потеряю лицо, а мой возлюбленный потеряет клан, но зато останется в живых. Я закричу примархом, а если нужно, и обернусь. Я… сделаю все что угодно, зубами прогрызу дорогу…
Возвышаясь над толпой прихлебателей, мне широко улыбнулся Змей. Вот, значит, как. Не факт, что прямолинейные оборотни могли сами спроектировать многоходовку с невозвратным ослаблением семьи Донахью, в тщательно сыгранном плане чувствовалась рука опытного режиссера. Слишком давно Змей мечтал распространить свое влияние на представительный клан тигров.
Но сейчас было не до него. Итан полз на руках в сторону Буча. Я удивленно замечала, что бодрость, вернувшаяся к нему во время нашей прогулки по лесу, опять сменилась слабостью. Мой тигр очень быстро выдыхался. Наконец он дотронулся до ноги брата и, вместо того чтобы потянуть того вниз, замер сам. Руки Итана отчетливо ходили ходуном.
Я зашипела. И почувствовала на плече касание… волка.
— Хочешь, я помогу ему, девочка? — тихо спросил Люшер.
Я предпочту сама оказать помощь, но примарх не догадывается о моей силе. В Хаксе он видел только начало трансформации. Что ж я запомню, кто протягивает руку помощи в трудное время.
— Нет-т-т. — Змей заметил появление Люшера и практически в рывке, раскидывая зрителей, добрался до нас. — Примарх не имеет права нарушать традиции оборотней. Клянусь, если вы вмешаетесь, вмешаюсь и я, приказав всем присутствующим задержать вас. И тогда пострадают многие. А Совет примархов потом поддержит меня.
Угроза была серьезной. Одна команда Змея — и на нас бросится весь присутствующий клан. Тогда за жизнь любимого мне придется заплатить жизнями его родных.
Змей поднял палец.
— Мари, я обещаю, что, если ты не нарушишь обычаи и не вмешаешься, и Буч, и Итан останутся в живых. Клянусь. Но! Вмешаешься — и я начну войну.
Люшер с удивлением понял, что предложение Змей делает совершенно не ему. Форос даже не смотрел в его сторону, буравя меня глазами.
Толпа ахнула. Итан зажал брата под мышкой и теперь волок его вниз. Перед ним встал оборотень в безрукавке и толкнул моего альфу ногой. По лицу. Еще и еще раз. Лениво избивая бывшего наследника перед публикой. Не давая продвигаться, издеваясь.
Упираясь локтями, Итан пытался двигаться вперед, снова и снова утыкаясь в ноги играющего с ним оборотня. Его лицо в кровавых подтеках было странно искажено, один глаз заплыл. Это было поражение.
Сначала ему сопереживали, а потом островками в толпе начал вспыхивать смех. Двуликие не уважали признаки слабости.
— Целуй ему ноги! — закричал чей-то глумливый голос.
— Все будет хорошо, — шептал Форос, но я уже не слушала.
— Меняйся! — заорала я в лучших привычках эмоционально несдержанных оборотней. Закричала собой, обычным человеческим голосом. Переживая, как влюбленная девушка, у которой разрывалось сердце. Вкладывая в крик всю веру в любимого. — Итан, у тебя есть зверь, я его видела!
Светлогривый пнул моего альфу в плечо и недовольно обернулся ко мне:
— Девка, не переживай, сегодня к тебе придет настоящий тигр.
Он сообщал еще какие-то подробности своего обещания, но все смотрели на то, что творилось на ступенях.
Итан сел, повернув в мою сторону почти ослепшее лицо. И беззвучно закричал. Задергался. Его тело замерцало, заискрилось сполохами. Я счастливо и громко рассмеялась. Да, я не знала точно, только подозревала, у него есть зверь. Но оказалась права.
Внезапно контур его фигуры затуманился, и на ступенях, опираясь мощными лапами, нервно хлеща себя по бокам хвостом, появился огромный золотой тигр.
Зверь повернул морду налево-направо, оглядывая зрителей, потом посмотрел на тело Буча. И, подцепив клыками за одежду, потащил брата дальше вниз, по дороге оттолкнув удивленного светловолосого.
Опомнившись, тот бросился следом, размахивая ножом, и тут же получил случайный удар мотающимся хвостом по ногам, от чего споткнулся и упал, громко ругаясь.
Аккуратно спустив брата с последней ступени, Итан развернулся и запрыгал наверх за следующим пострадавшим.
Ситуация начала приобретать гротескный оборот. По пирамиде вприпрыжку бежал тигр, за ним, никак не успевая, сыпля проклятиями, торопился светловолосый оборотень в безрукавке. Когда тигр под смешки недоумевающей публики опять спускался вниз со стонущей добычей в зубах, его преследовали уже двое.
Молодежь начала биться об заклад, кто будет первым. Или Итан принесет всех раненых, которым доктор Тито уже оказывал помощь, или его все-таки хоть немного заденут ножом. Пока в этой странной игре побеждал Итан. Он принес к основанию лестницы еще двух пострадавших. К этому времени за ним бегали уже трое претендентов на место наследника, все трое в человеческой ипостаси, размахивая оружием.
Над ними в голос потешались не знающие снисхождения зрители. Буквально за минуты Итан превратил жестоких убийц в посмешище.
Противники не выдержали и сплотились окончательно. Они начали перекликаться, советовать партнерам, как встать и куда смотреть, чтобы лучше достать тигра. Невольно признав тем самым наличие договоренности между собой.
— Сговорились! — закричал рядом со мной один из братьев Сиринов. — Все слышали? Это сговор!
У подножия лестницы доктор привел Буча в сознание. Тот превратился в тигра под вздохи и радостное обсуждение столпившихся вокруг родственников. Взахлеб облегченно зарыдала домоправительница, прижимая ко лбу лапу. Привставали на локтях, приходя в себя, остальные участники.
Я не отрывала взгляда от золотого тигра, просто не могла смотреть никуда больше. Только Итан. Ловя малейшее движение, затаив дыхание. Последнее время я привыкла себя чувствовать сильнее всех, всем помогать и поддерживать. Даже моя скромность и подчиненное место в олимпиадной команде ощущались скорее игрой. Я разрешала остальным воспринимать меня слабой девушкой, разрешала обо мне заботиться. Но стоило только захотеть, и ситуация поменялась бы.
Подсознательно моя пантера считала Итана умнее, но все-таки слабее. И впервые мое внутреннее животное замерло и по-настоящему любовалось зверем.
— Что происходит? — озадаченно забормотал рядом Форос. — Мне говорили, что он очень ослаб, даже видеть должен плохо, не говоря о реакциях.
На лестнице трое заговорщиков сражались против моего тигра, сейчас прорывавшегося за последним раненым. Мягкими ударами лап, припаданиями в сторону, неожиданными отклонениями тигр ухитрялся двигаться и двигаться вперед. Казалось, оборотни были просто неуклюжими, постоянно промахивались, нанося удары в воздух буквально в паре сантиметров от золотой шкуры.
— Парень не выглядит слабым. Давно я не видел такого редкостно здорового, в отличной форме, экземпляра тифа. Он с ними играет, — ответил Люшер, лучше Змея разбирающийся в нюансах прямого боя.
Драк он видел — и тем более участвовал в них — сильно побольше, чем осторожный змеиный примарх.
Когда золотой тигр почти подобрался к последнему пострадавшему, большому оборотню в тигриной ипостаси, первому пытавшемуся спасти Буча, противники, наконец, сообразили, что делать. К шее ослабевшего от ран зверя темноволосый оборотень со шрамом прижал нож. И на глазах Итана начал медленно надрезать.
Толпа ахнула. Убить в бою, на пике эмоций — это одно, а вот так, осмысленно и грязно подманивая другого зверя, выглядело совсем не по-тигриному.
В троих понеслись проклятия. Если до этого они с трудом переносили издевательства, то теперь уже не могли устоять и начали отвечать такими же оскорблениями. Светловолосый от ярости постоянных промахов разодрал не только собственную безрукавку, но и кожу на груди, покрывшись мелкими надрезами. А третий не выдержал эмоционального давления. Бросив оружие, он обернулся в тигра.
Время замедлило бег. Нож резал шею. Золотой тигр взбесился, опустил голову и начал рыть задними лапами, взрезая когтями мрамор лестницы, как обычную бумагу. А потом прыгнул, сбивая как раненого, так и его мучителя. Удар лапы, рывок. И в ахнувшую от изумления толпу полетела… оторванная голова. Брызги крови оросили двух оставшихся претендентов, человека и тигра, тут же с криком ненависти и рычанием ринувшихся в бой.
В зале становилось все тише. Смолкали обсуждения, возгласы, подбадривания. На глазах всего клана происходила… извращенная бойня.
Вот Итан схватил за руку одного из противников и просто откусил ее. Оборотень мгновенно начал оборачиваться и тут же получил мощный, взрезающий бок удар лапой.
Золотой тигр развернулся, чтобы напасть на оставшегося тигра. Тот завизжал, поджал хвост и попытался убежать. Лишившийся руки тоже пополз вниз. Игра становилась жестокой и неотвратимой. Золотой зверь, догоняя то одного, то другого, не давал им уйти с лестницы, подбрасывая лапой наверх и раня, раня, раня.
Его глаза горели красным, движения были легкими и молниеносными. Поступательно и целеустремленно, дожидаясь именно тигриной ипостаси, он забрал зверей у оставшихся противников. В полном молчании зала.
После этого взял за загривок бессознательного молчаливого и выпихнул тигра с лестницы. Осмотрелся. И медленно, плавно ступая, пошел наверх. Остановившись посередине, кошак завертел головой, встряхнув шкурой так, что во все стороны взлетела мелкая кровяная морось. И пошел дальше. До верхней площадки.
Когда он развернулся на ней и мягко рыкнул, стоящие впереди братья Сирины подняли вверх руки-лапы и зарычали в ответ. Весь зал, оборотень за оборотнем, начал вздымать над головами этот неясный мне знак. Тихий, волновой рык накрыл пространство.
Только небольшая группа волков в углу и я с примархами остались островками непонимания. Даже Бэнгли с друзьями замерли, подняв руки в этом жесте. Расширив глаза, они смотрели на Итана, уже поставившего лапу на одно из кресел.
— Объявляю наследником клана Итана Донахью, — произнес властный, рокочущий голос отца. На середине предложения звучание дрогнуло, но тут же снова окрепло.
— Ничего не понимаю, — пробормотал Форос, нервно оглядываясь.
— Да уж, неожиданно, — протянул волк. — Поздравляю, Мари. Чистая красивая победа.
Я смотрела на любимого. Нужно было радоваться, но меня все еще не отпускала рефлекторная дрожь.
Все хорошо. Все же хорошо. Люди вокруг начали двигаться, переглядываться, говорить. Итан двинулся вниз, прямо в шаге превращаясь в человека, не останавливаясь, нисколько не смущаясь обнаженного тела. Шел уверенно и сильно, без слабости, еще недавно мучавшей его.
— Наконец Итан отбросил все эти глупые предубеждения о жалости к побежденному, — восхищенно сказал Одо Сирин, самый эмоциональный из братьев. Его глаза сияли, он тяжело дышал, как будто участвовал в схватке сам.
У подножия лестницы наследника встретил глава клана Донахью-старший и накинул на плечи Итана плащ.
— Прошу клан и гостей в приемный зал. Мы подойдем с наследником немного позже, — объявил он.
Итан что-то тихо сказал отцу, благожелательно кивнул и пошел в мою сторону.
— Форос, объясни-ка мне, непонятливому, — сказал Люшер, глядя на приближающегося альфу, — почему не вмешиваться ты просил именно мисс Ерок, а не своего старого заклятого друга, благородного меня.
— Объясню, почему бы и не пояснить для некоторых всех из себя благородных, но не чующих дальше своего носа. Если сильно удивлю, то за тобой услуга. Пойдем поговорим, оставим наедине влюбленную парочку, вечно сующую нос не в свои дела и мешающую большим дядям.
Люшер блеснул белыми клыками в открытой, но весьма опасной улыбке.
— Если бы парочка не помешала Драгомилу, валяться бы тебе ковриком у его камина. О, да ты не в курсе… Тогда и я кое-чем тебя удивлю в ответ на услугу.
И два прагматика, два давних неприятеля, политика и стратега удалились обмениваться информацией.
— Как ты? — спросил подошедший альфа и наследник клана.
— Дрожу до сих пор. Никак в себя прийти не могу.
Он наклонился, прижавшись лбом. У него был гладкий, ровный лоб, который мне так нравилось гладить утром пальцем. Итан просыпался и всегда прижимался ко мне, вот так, как сейчас. Как будто делился мыслями, эмоциями, всем собой, открытым, широким, теплым.
— И для меня все как в тумане, на одних инстинктах двигался, представляешь?
— Это было очень красиво. Ты стал… сильнее.
Он засмеялся, отстраняясь и потираясь носом о нос. Шепнул, дыша прямо в губы:
— Это было как в сказке. Внутри как струна зазвенела. Меня избивают, кровь, глаза не видят, а внутри полно энергии, сила аж гудит, и зверь, зверь бежит навстречу, врезается в меня. Прямо дух вон. Раз! — и мы вместе. Кстати, насчет энергии, тебя в какой комнате поселили?
И он прижался весьма впечатляющим возбуждением.
— Вот дурак, — звонко треснула ладонью по голой груди. — Еще официальная часть впереди. Я должна выглядеть приличной девушкой, а не кошкой с сеновала. И живу я в гостинице, ты с этой дракой совсем забыл? Мне ваша домоправительница в жилье отказала.
Он помрачнел, оглянулся, выцепив у дверей опустевшего зала двух застывших охранников.
После того как один из них подбежал и получил распоряжение о выделении мне комнаты, Итан обнял меня и повел на выход.
— Алейна после гибели моей мамы несколько лет была фавориткой отца, но супругой он ее так и не назвал. Меня она любит. Воспитывала как сына, но характер у нее портится с каждым годом. Замуж так и не вышла, а отец как специально любовниц каждый месяц меняет. Требует, чтобы она им прислуживала и угождала. Вот Алейна и бесится.
Мы вышли в коридор и как будто для подтверждения увидели мистера Донахью, обнимающего совсем юную девушку, хорошо бы совершеннолетнюю. При виде нас он поощрительно шлепнул ее по попе, что-то многозначительно буркнул на ухо и под заливистый девичий смех пошел нам навстречу, довольно встряхивая седой, представительной гривой волос.
— Молодец, сын. Горжусь тобой. Форос сейчас проходил, очень тебя хвалил. Отличная стратегия — притворяться слабым и вызнать все сговоры среди молодых. А потом, как ты их, одной лапой.
Глава восхищенно хмыкнул. Итан вежливо выслушал, не перебивая, затем сказал в своей хорошо знакомой мне спокойной манере:
— Не слушал бы ты, отец, этого старого мошенника с ядовитым жалом вместо языка. Надо почаще на каникулы в клан приезжать, а то совсем ты мой характер забыл. Даже ради выигрыша я не буду так мучить переживаниями семью. Никогда бы от тебя не таился, что здоров. Ты мой отец, какой смысл тебя обманывать?
Глаза лидера подозрительно заблестели. Он откашлялся, подозвал юную спутницу и заявил, что ему пора в зал, а Итану лучше бы быстрее переодеться, а не в одном плаще разгуливать.
— Вы ему, мисс Ерок, тоже скажите. А то оглянуться не успеете, как молодые тигрицы на наследника западут.
И подмигнул сыну.
Мой альфа крепче обнял меня за талию, прижимая к себе.
— Мари может не волноваться, я давно все решил. Скорее небеса рухнут, чем я на другую посмотрю. Одна она для меня.
Бровь старшего Донахью резко взлетела наверх. Прежде чем уйти к гостям, он посмотрел на меня оценивающе, как будто я неожиданно перед ним появилась, а до этого он видел что-то другое, несущественное.
Как только его отец повернулся спиной, Итан схватил меня в охапку и, пользуясь безлюдностью коридора, начал горячо целовать.
— Не могу долго без тебя, — признался он, жарко дыша в губы. — С ума схожу, если вижу, а обнять нельзя.
Мы целовались, исступленно прижимаясь друг к другу. Он схватил обеими руками мое лицо, как ему особенно нравилось, и гладил большими пальцами по щекам. То вглядываясь, то снова приникая ко рту. Мои губы горели, заласканные и закусанные. Я отвечала тем же. Обхватив его за талию и позволяя тереться бедрами, тоже, наконец, отпускала нервное напряжение, успокаиваясь, что все позади. Прижимая любимого к себе, живого и невредимого.
— Нельзя, — жалобно простонала я, когда он попытался поднять спереди юбку. — Тут ходят.
В подтверждение моих слов в коридоре громко хлопнула дверь, а в нашу сторону понесся громкий, приближающийся звук шагов.
Мы с неохотой оторвались друг от друга и увидели вылетевшего из-за угла, сжимающего кулаки и красного лицом Люшера.
— Примарх?! — зарычал он в негодовании.
Все-таки Форос сдал меня. И, скорее всего, неплохо эту информацию обменял.
— Да как ты посмела не представиться?
— Мисс Мари Ерок, студентка, — твердо сообщила я. — По-другому пока не хочу.
— Моя пара и любимая, — присовокупил Итан, — будет представляться как захочет и если захочет. А сейчас не мешайте, мистер Люшер, вы же видите, мы целуемся!
— Вижу! Щенок, — ругнулся с долей восхищения примарх. — Зря радуешься, еще посмотрим, кто кого.
Мой милый, уравновешенный Итан, склоняясь надо мной для продолжения поцелуя, отрастил крупную золотую лапу и показал примарху… оттопыренный средний коготь.
— Мне понравилось, как ты сегодня Бэнгли послала, — сказал он и поцеловал. Сладко.
Люшер резко развернулся и ушел. А мы продолжали целоваться. Потом Итан переодевался. И мы еще целовались. Торжественный обед. Поздравления. Пришлось быстро уйти, так как в коридоре было спокойнее. И можно было целоваться. Кружилась голова, и ничего не хотелось. Только смотреть в глаза любимого и чувствовать его губы.
Пришел дежурный и сказал, что мне выделили комнату. И эта новость оказалась очень кстати.
Несколько раз. И еще несколько раз. А… неважно. Кто там считал.

Эпилог 1

В клане я гостила еще пару дней. Но однажды пришло утро, когда настала пора уезжать.
— Я подъеду через неделю, — шептал Итан, перебирая пряди моих волос, — у меня и занятий-то сейчас почти нет, один диплом остался, а вот тебе нельзя много пропускать. Первокурсникам базу дают, отстанешь по материалу, потом догнать сложно будет.
Я всхлипывала, уткнувшись ему в грудь.
— Не хочу уезжать без тебя, — капризничала я.
Он тихо рассмеялся и легко коснулся губами виска.
— Лучше думай о хорошем и готовься к моему приезду. Через неделю я так соскучусь, что проходу тебе не дам. — Он смущенно хмыкнул. Мы никак не могли утолить жажду друг друга. Пару раз у Итана даже возникали конфликты с семьей, которая тоже требовала внимания и времени наследника, — никак мне нельзя уезжать, котенок. Надо определить новый статус лишившихся второй ипостаси, помочь отцу успокоить брожения. Тигры не разъезжаются, хотят меня видеть, как с ума посходили.
Он пожал плечами.
В клане действительно по Итану началось какое-то нездоровое фанатение. Молодые тигры бесконечно увлеченно обсуждали наследника, вспоминали его прежние приключения, детские выходки. Взрослые оборотни восторгались тем, как видна стать и как проявляет себя хорошая кровь. Один из местных поэтов сочинил эпичную балладу о взятии пирамиды, и теперь навязчивую приятную мелодию увлеченно мурлыкало под нос почти все население поместья.
Ко мне относились… снисходительно. Прошел слух, что я — поздно обернувшаяся кошка, поэтому и не пахну как оборотень. В результате обитатели поместья сюсюкали со мной как с ребенком, старались подкормить, смотрели жалостливо и всерьез не воспринимали.
Одна из девушек-тигриц даже поймала меня во дворе после обеда и серьезно начала расспрашивать, что предпочитает в общении и любви Итан, дабы должным образом подготовиться к его завоеванию.
На мое возмущение она мило отмахнулась: «Да брось, ты совсем котенок, а наследнику нужна настоящая женщина».
Это настолько меня обескуражило, что я еще полдня возмущенно пересказывала альфе на разный лад эту историю. А хохочущий Итан требовал немедленных доказательств моей настоящести и конкретно женственности.
Фанатение Итаном зацепило даже его бывших недругов. По крайней мере, Бэнгли носился за ним хвостом, заглядывал в глаза и просил рассказать про ощущения во время боя на лестнице.
— Хорошо, что я уже почти ничего не помню, — делился со мной альфа. — Можно спокойно спать по ночам, а не думать, почему я сделал так, а не по-другому.
На перроне было довольно людно. Многие вышли проводить Люшера и Фороса, они отправлялись в Лоусон одним поездом со мной. Примархи выкупили целый вагон и щедро выделили мне большое купе.
Само прощание прошло сумбурно. Поезд останавливался на маленькой станции всего на три минуты, поэтому вещи буквально закидывали, а в вагон впрыгивали. И когда я махала рукой, все равно осталось ощущение недосказанности и недолюбленности.
Я вытерла мокрое от слез лицо и, отвернувшись от молчаливых примархов, пошла к себе в купе. Когда через некоторое время в него заглянул Форос, чтобы позвать на обед, я сделала вид, что заснула на диванчике.
Впереди предстояла неделя без Итана. Нужно было ее как-то пережить, так почему бы просто не проспать все это время? Учеба, еда и сон всю неделю — по-моему, прекрасный план.
Я приободрилась и тут же захотела есть. Закрутила волосы в строгий узел (пока жду Итана — никаких украшательств) и пошла в общее купе-гостиную, чтобы перекусить. Организм дал понять, что забывать о еде рядом с любимым простительно, но в его временное отсутствие можно себя немного укрепить вкусненьким.
Уже подойдя к неплотно закрытой двери в гостинное купе, я услышала приглушенные голоса беседующих примархов. Остановилась за шаг, так и не взявшись за дверную ручку.
— А как, ты считаешь, я к ней должен относиться? Пусть глупышка растет как мы раньше, никаких тепличных условий. Вспомни старые времена.
Приятный, немного шелестящий голос Фороса звучал спокойно, с небольшими паузами, рассудительно.
— Примарха воспитывают обстоятельства, а не природа. Ты сам знаешь, как легко Шакир потерял зверя, и десяти лет не прошло. А все потому, что остальные с него пылинки сдували, по любой трудности он привык сразу на Совет выходить. Ах, зверь-пантера маленький еще! И все на помощь кидались. Что из этого вышло? Вот то-то. Девочка-примарх — огромная редкость, я лично хочу, чтобы она выжила, а не передала через годик лезвия какому-нибудь пламенному дегенерату, который, в свою очередь, проживет еще меньше. Но перед смертью дел наворотит, а нам с тобой потом расхлебывать придется.
— И поэтому ты ей жизнь специально усложняешь?
Звякнул хрусталь, Люшер себе что-то наливал во время разговора со Змеем.
— Не усложняю, у меня есть и свои собственные задачи, чего таить. Но по дороге почему бы и не поучить малышку. Чем быстрее она лишится своей наивности, поймет, что никто ей не даст свободно бегать, беззаботно учиться и трахаться сутками со своим милым простаком, тем лучше. Оглянуться не успеет, ее начнут использовать в своих интересах самые радикальные организации. А мы не можем позволить появиться марионеточному примарху, нас и так, нормальных, мало.
Оба некоторое время помолчали. Я затаила дыхание в ожидании хоть какого-нибудь шума, чтобы незаметно отойти. Если они себя считают нормальными, то какие же остальные?
Не успела я сделать шаг, как примархи продолжили разговор.
— Мари не нужно воспитывать или искусственно создавать ей обстоятельства. Эта девочка сама найдет себе сложности и сама их красиво преодолеет, — баритон Люшера звучал почти ласково. — Вспомни, какого она проблемного парня-вампира выбрала? Как раскрасила жизнь второму? Она сама для себя опасна. Ты как хочешь, а я буду ее опекать.
— Да ты всех оборотней опекаешь, как детей малых, — засмеялся Змей. — У каждого из нас свои странности, но эта твоя тяга наносить добро, когда не просят, каждый раз боком выходит. И по девчонке — скажи честно. Ты не о юном примархе волнуешься, она тебе нравится. Хорошо, что я на нее не купился. Подрастет, станет помясистее и поразвратнее, тогда, может, повезет девчушке мое внимание заполучить. А ты со своей опекой только отталкиваешь. Самки тяжелую руку любят, у ноги посидеть.
Чуть не фыркнула возмущенно. Тогда я не самка. Мой отчим Фрэнк — добрейшей души человек, а мама его очень любит и уважает. Она всегда мне говорила: «Тот, кто себя защитить не может и подчиняться любит, ищет в мужчине безжалостного воина. А тот, кто с головой на плечах и дружбу ценит, — ищет в паре любовь и уважение».
Поэтому я всегда мечтала о нежном и понимающем муже.
Прижавшись плечом к коридорной стене, я обдумывала, может ли оборотень всегда быть нежным и понимающим. Вряд ли. Если, конечно, он не Итан. А потом меня от рассуждений отвлекли продолжающие беседовать Древние.
— Она плохо реагирует на строгость.
— Да? Редкий экземпляр. Тогда папа Змей станет для нее милым лапушкой. Не то чтобы она мне нравилась, но красотка редкостная, для коллекции попробовать хочу. Вон ее мальчик весь лоснится от удовольствия. Значит, хорошо дает.
— Клыки выбью, даже не думай в эту сторону, — лениво сообщил Люшер.
Я с ним согласилась. И хвост оторву. Уж чьей доброте я не поверю ни при каких обстоятельствах, так это змеиной. Форос никого в грош не ставит. С таким лучше не враждовать, но и дружить нельзя. Односторонняя дружба получится. И что за противоречия? То я недостаточно мясистая, а то можно и попробовать. Прямо глаз от злости задергался.
Некоторое время примархи полушутливо-полусерьезно препирались. Воспользовавшись шумом, я осторожно отходила, уже все тише слыша последние фразы.
— Думаю, Змей, ты заблуждаешься насчет простака и милого мальчика. Не так просто у тигров статус наследника годами держать. Твой прямой приказ у лестницы он проигнорировал. И ты заметил, в каких условиях произошел оборот, когда…
Я медленно, очень осторожно прикрыла дверь своего купе. Сплетники. Своей жизни нет, другим кости перемывают. Хотя насчет моей излишней энергичности Люшер прав, пора остановить все эти глупости и привычку везде лезть.
Все, решено. Я стану самой идеальной девушкой в отношениях, усердной студенткой. Никаких, никаких приключений.

Эпилог 2

День был суматошным, опять пришлось засидеться на работе допоздна, и Дудль привычно устроился переночевать на диване в своем кабинете.
Был он вдовцом, воспитывать двух малолетних сыновей помогала сестра жены. И допомогалась так, что полностью взяла бразды правления в доме завзятого трудоголика. Выкинуть ее Дудль уже не мог, мальчишки прикипели к ней, но и возвращаться домой ночью теперь не любил. Кому приятно вместо спокойного засыпания выслушивать шипение и нравоучения: «Чуть ангелочков не разбудил, где твоя совесть! Видела бы это моя покойная сестра, несчастная женщина!»
Закутавшись в теплое казенное одеяло — а греться маг любил даже в самые жаркие дни, — Дудль видел уже третий сон, когда внезапно здание полиции отчетливо содрогнулось.
— Бом!
— Чтоб тебя сочно артефактом! — высказал свое мнение проснувшийся государственный следователь по поводу внезапной побудки.
Прислушался. Тишина. Почесал представительный волосатый живот и перевернулся на другой бок.
— Бом! — раздалось минут через десять.
На этот раз Дудль подскочил, резко сев на кровати и напряженно оглядываясь. Мебель в кабинете еле заметно сдвинулась, и он прекрасно помнил, как тряслась от странного гула кровать. Уши следователя до сих пор были немного заложены. Чем бы ни являлся источник странного звука, ординарным прожженный маг его не назвал бы.
Прямо на голый торс он надел обычно скрываемый под одеждой защитный жилет, на ладони — рычаг-перчатки. Каждое движение было ловким и лаконичным. В минуты опасности, благодаря прокачанной магии и подобранному комплекту родовых амулетов, следователь мог действовать со скоростью молодого оборотня.
Надев защиту, Дудль на секунду расслабился. Теперь он мог безболезненно находиться и, конечно, вести при этом следствие хоть в эпицентре ритуального взрыва. На голову маг привычным движением водрузил служебную шляпу. Звук был необычным, и фиксировать его, возможно, придется официально.
По дальнейшей экипировке он не заморачивался, поэтому, подтянув любимые красные атласные трусы с вышитыми крошечными шестеренками на промежности, намекающими, что у владельца все работает как машина, вдел ноги в тапки и отправился искать источник шума.
Двери открывались касанием перчатки главы полиции Лоусона.
На следственном этаже при входе в отсек находился дежурный полицейский. При виде Дудля он вытянулся во фрунт и подтвердил наличие странного звука. Откуда-то снизу, с этажа артефактов.
— Опять какую-то хрень непроверенную приволокли, — рассердился маг на нерадивых сотрудников. Но когда очередной «Бом» качнул стены, заспешил и вниз уже почти бежал.
Мало ли… В деле, касающемся магии и магических предметов, лучше перебдеть.
К его удивлению, спускаться пришлось на самый нижний, пятый подвальный этаж.
Именно оттуда донесся гул, от которого со стен полицейского управления уже слетала штукатурка.
Замки пятого этажа открывались с кряхтением. Их касались всего раз в год, при обязательной инвентаризации. И сейчас Дудль начал подумывать, не пропустили ли последних эдак инвентаризаций десять, судя по заброшенному состоянию механизмов.
Наконец, дверь в хранилище открылась. Перед следователем предстала просторная комната с низким потолком и стеллажами вдоль стен. И коробки, коробки, коробки. Каждая — аккуратно подписанная. Посередине комнаты стояли огромные песочные часы. Темно-зеленое старое стекло, держатели, перевитые и заклепанные металлами разных цветов, общий размер артефакта — сильно выше мага. Часы Последнего Времени.
Кто их сюда приволок и как протиснул в узкую дверь, для Дудля всегда было загадкой. Возможно, часы и не приносили, а построили участок ВОКРУГ них.
Предание гласило, что они отсчитывают время до конца существования мира, замеряя нарастающую предельную концентрацию магической энергии.
И Дудль был уверен, что это всего лишь красивая байка, пока на его глазах от перемычки не сорвалась крошечная песчинка.
— Бом! — прозвучало при касании песчинки тусклого стеклянного дна.
И вокруг дрогнули стены…